Клэр Легран 
Дитя ярости

Mainstream. Фэнтези – 

Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=62788443
«Дитя ярости»: Издательство АСТ; М.; 2020
ISBN 978-5-17-115677-0
Аннотация

Когда группа ассасинов устраивает засаду на своего лучшего друга, возлюбленного Риэль, смелая девушка рискует всем, чтобы вызволить его из беды. Теперь Риэль придется пройти через семь магических испытаний. Если она выдержит, станет Солнечной Королевой, а если потерпит неудачу – будет объявлена Кровавой Королевой и казнена. Спустя почти тысячу лет после этих событий в мире, где все королевства, за исключением Аставара, пали под натиском Бессмертной Империи, магия исчезла, а храмы святых разрушены, охотница за головами Элиана вынуждена убивать по приказу имперских властей. Элиана верит, что она неприкосновенна, – пока не исчезает ее мать. Чтобы найти ее, Элиана объединяется с мятежниками и вскоре обнаруживает, что зло, таящееся в сердце Империи, страшнее, чем она могла себе представить.

Клэр Легран
Дитя ярости

Посвящается Бриттани, которая узнала о Селдарии первой 

Claire Legrand
FURYBORN

Originally published in the United States by Sourcebooks Fire, an imprint of Sourcebooks, Inc.
www.sourcebooks.com.

Copyright © 2018 by Claire Legrand
© Е. Кузнецова, перевод на русский язык, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2020

Пролог
Конец и начало

«Говорят, что Королева была охвачена страхом в свои последние минуты.
Но мне хочется думать, что она пылала яростью».
Слово Пророка

Королева перестала кричать только после полуночи.
Саймон прятался в гардеробной, заткнув пальцами уши, чтобы не слышать этих звуков. Долгие часы он, скрючившись, сидел там, прижав колени к груди и спрятав в них голову.
Стены королевских покоев сотрясались от ее отчаянных криков.
А потом наступила тишина. Саймон, затаив дыхание, принялся считать секунды, как считают после удара молнии в ожидании раскатов грома, пытаясь определить, стихает ли гроза или подходит все ближе.
Один. Два. Три. 
Досчитав до двадцати, мальчик, наконец, решился отнять руки от ушей.
В мертвой тишине раздался пронзительный крик ребенка. Саймон улыбнулся и с трудом поднялся на ноги. Его захлестнула волна облегчения.
Свершилось – ребенок королевы появился на свет. Теперь Саймон с отцом могут бежать из города и больше никогда не вспоминать о прошлом.
Мальчик пробрался сквозь пышные юбки королевских платьев и, спотыкаясь, вывалился в королевскую опочивальню.
– Отец? – позвал он, едва дыша.
Гарвер Рэнделл, отец Саймона, повернулся к нему. Несмотря на усталый вид, на лице его сияла довольная улыбка. За его спиной на кровати лежала королева Риэль. Спутанные темные волосы прилипли к ее бледной коже, простыни и белая ночная рубашка были покрыты пятнами крови. В руках она держала шевелящийся сверток.
Исполненный любопытства, Саймон осторожно приблизился к кровати, хотя от одного вида королевы в груди у него вскипал гнев. Новорожденная принцесса была таким трогательным крошечным созданием, со сморщенным красным личиком, с кожей чуть более смуглой, чем у матери, большими карими глазами и прядками влажных черных волос.
У Саймона перехватило дыхание.
Малышка была так похожа на своего покойного отца.
Риэль посмотрела на младенца, а затем перевела недоумевающий взгляд на отца Саймона.
– Я думала, что она не выживет. – Королева рассмеялась, вытирая лицо трясущимися пальцами. – Мне приснилась ее смерть. Но вот она живая перед нами. – Она повернулась, чтобы удобнее устроить на руках малышку. Было заметно, что держать ребенка ей в новинку.
Было очень странно видеть королеву такой уязвимой – она лежала на груде подушек и казалась маленькой и хрупкой, как девочка, хотя ей уже исполнилось двадцать лет. Королеву, которая заключила предательский союз с ангелами и помогла им убить тысячи людей.
Королеву, погубившую собственного мужа.
– Одрик полюбил бы ее, – прошептала Риэль, и лицо ее болезненно скривилось.
Саймон гневно сжал маленькие кулачки, прижав их к бокам. Как смеет она произносить имя короля Одрика? Ведь это она убила его.
Мальчику не многое удалось узнать о событиях той ночи, когда пала столица.
Король Одрик сражался с королевой Риэль на широкой террасе, опоясывающей четвертый этаж замка. Меч короля полыхал солнечным светом, его доспехи, усеянные бриллиантами и кусочками зеркал, сверкали ярче, чем звезды.
Но даже король Одрик Светоносный, самый могущественный из солнечных магов за многие сотни лет, не обладал достаточной силой, чтобы одолеть королеву Риэль.
Королева сотворила меч из воздуха, ослепительное оружие, сотканное из первоосновы бытия – эмпириума. Риэль и Одрик скрестили клинки, но схватка было недолгой.
И когда Риэль запустила светящуюся руку в грудь Одрика, чтобы вырвать его сердце, в ее глазах была лишь жажда крови, она хладнокровно наблюдала, как ее супруг обратился в кучку пепла у ее ног.
Саймон не отличался жестоким нравом, но в тот момент почувствовал, что, если его взгляд задержится на королеве еще хоть на секунду, он не выдержит и ударит ее.
Поэтому он произнес молитву Солнечной Королеве, чтобы почтить короля Одрика, – Пусть свет Королевы приведет его домой  – и повернулся к отцу.
И в этот момент Гарвер Рэнделл вдруг замер и прошептал:
– Он все знает, – а потом упал на колени, задыхаясь.
Саймон бросился к нему.
– Отец? Что с тобой? Что случилось?
Гарвер обхватил голову руками, тело его дрожало.
– Он знает, что дитя появилось на свет. Боже, помоги нам, ведь он все знает, – простонал лекарь, и когда он поднял голову, глаза его поблекли и подернулись дымкой.
У Саймона оборвалось сердце. Он уже видел этот взгляд и знал, что он означает.
Ангел завладел сознанием его отца.
И, судя по ужасу на его лице, Саймон догадался, что это был сам Кориен.
– Отец, послушай меня! Я здесь, с тобой, – Саймон схватил отца за руку. – Пошли! Мы можем уйти! Пожалуйста, поторопись!
Саймон услышал, как за его спиной тихим голосом королева пропела:
– Спи, дитя, в моих руках, кровью мужа обагренных … – в ее смехе послышались слезы.
– Он знает, кто я, – отрывисто произнес Гарвер.
Саймон словно окаменел от растущего в груди ужаса.
Кориен знал – знал, что его отец меченый, и Саймон тоже. Так называли полукровок – ни ангелов, ни людей, тех, в чьих жилах текла кровь и той и другой расы.
Внезапно Саймон почувствовал невыносимое жжение под курткой, там, где на спине скрывалась метка. Ему казалось, что она светится так ярко, что все жители побежденной столицы могут узнать о его истинной сущности. Многие годы они с отцом тайно проживали в столице Селдарии, скрывая свои меченые спины и свою запретную магию. Для всех жителей города они были лекарями, добропорядочными и трудолюбивыми, к услугам которых охотно прибегали простые люди, магистры различных Храмов и даже члены королевской семьи.
А теперь… теперь об их происхождении стало известно Кориену…
Саймон подтолкнул отца к двери:
– Отец, пойдем, пожалуйста!
Гарвер произнес, задыхаясь:
– Беги отсюда! Он тебя найдет!
Он схватил Саймона за воротник и с силой оттолкнул от себя.
Саймон ударился головой о массивную кровать королевы и сполз на пол, почти теряя сознание. Он видел, как его отец повернулся и рассмеялся, обхватив руками голову. Слышал, как он зло бормочет слова на непонятном языке, наполовину своим голосом, наполовину голосом Кориена. А потом он вдруг побежал, прихрамывая, на террасу.
В следующий момент со сдавленным криком Гарвер Рэнделл бросился вниз с королевской башни.
Саймон попытался подняться, цепляясь за полог кровати, споткнулся и упал. Голова его пульсировала, он полз к террасе, с трудом подавляя рвотные позывы. Горный ветер хлестал его по щекам, а он никак не мог заставить себя взглянуть вниз. Мальчик ухватился руками за столбики ограждения и прижал лицо к холодному камню. Кто-то или что-то издавало ужасные булькающие звуки.
– Саймон, – произнес чей-то голос за спиной.
В этот момент он понял, что звуки те издавал он сам.
Мальчик вскочил на ноги и, повернувшись, посмотрел на королеву Риэль.
– Это ты во всем виновата, – выкрикнул он. – Ты нас всех погубила! Ты настоящее чудовище! Воплощение зла!
Он хотел сказать больше: она должна была стать Солнечной Королевой, их надеждой и защитницей. А стала Кровавой Королевой. Проклятием королевского рода. Самой Смертью.
Но слезы душили Саймона, не давая ему произнести ни слова. От сильных порывов ветра, дующего с гор, по коже его бежали мурашки, все его хрупкое тельце напряглось, он почти не мог дышать.
Саймон покрепче обхватил себя руками, зажмурил глаза. Казалось, мир покачнулся. Он никак не мог отделаться от навязчивого видения: отец выбегает на террасу и бросается вниз через ограждения.
– Отец, – шептал он, – пожалуйста, вернись.
Королева осторожно села на кушетку напротив него, все еще бережно прижимая к груди младенца. Ноги ее были босы и покрыты кровью, ночная рубашка насквозь промокла от пота.
– А знаешь, ты прав, мальчик, – произнесла Риэль. – Я действительно виновна во всех этих бедах.
Саймон даже был рад, что королева не пыталась оправдываться – что бы она ни сказала, вряд ли бы ему стало лучше от ее слов.
– Думаю, – медленно продолжала Риэль, – он убьет ее.
Саймон фыркнул и вытер рот. Тело сотряслось от холода и непрекращающихся рыданий.
– Что ты имеешь в виду?
Риэль повернулась, чтобы посмотреть на него. Он увидел, что ее губы потрескались и высохли. А ведь когда-то она поражала его своей красотой, вспомнил он.
– Мою дочь, – произнесла она глухим голосом. – Думаю, Кориен убьет ее. По крайней мере попытается убить.
– Лучше бы он убил тебя, – зло произнес Саймон.
Риэль зашлась в истерическом хохоте, и Саймону ничего не оставалось, как только смотреть на нее в ярости и ужасе – пока она не поднесла малышку к лицу, прижав ее щечку к своей. Младенец издал едва слышный звук и вздохнул.
– Спи, дитя, в моих руках… – прошептала Риэль. Она жалобно всхлипнула. – Одрик бы полюбил ее.
Затем лицо королевы исказила гримаса, она закричала от боли. Прижав младенца к животу, она почти согнулась пополам, задыхаясь.
Пол под ногами Саймона содрогнулся. Стены королевской спальни пришли в движение, словно дышали вместе с королевой.
Кожа Риэль начала меняться, приобрела странное свечение, и на какую-то секунду объятому ужасом Саймону показалось, что сквозь кожу и плоть он может видеть пульсирующую в венах кровь и кости – и свет в недрах ее тела. Теперь ее окружали мерцающие золотистые искорки, и вся она казалась неземным созданием, сотканным из искр и угольков, от которого исходило ослепительное сияние.
Потом сияние угасло, и Риэль снова обрела обычный человеческий облик.
От ужаса у Саймона кровь застыла в жилах.
– Что это было?
– Мне недолго осталось. – Риэль обратила свой сверкающий взор на него, и Саймон невольно отшатнулся. Кожа вокруг ее глаз была темной и сухой. – Я не могу больше сдерживать эту силу…
– Вы хотите сказать… что умираете?
– Я так долго пыталась выжить, – едва слышно произнесла Риэль, а потом снова вскрикнула и застыла на месте. Ослепительные искры сорвались с ее пальцев и устремились в ночную мглу, сверкающими дугами проносясь над объятым темнотой городом. На полу террасы остались обугленные полосы.
Риэль подняла глаза, на лбу у нее блестел пот. Под кожей у нее перекатывались волны света. Саймон не мог оторвать от нее глаз – она была одновременно самым прекрасным и самым ужасным существом на свете, которое он только видел.
– Вам… больно? – спросил Саймон.
Риэль издала удивленный смешок.
– Мне не привыкать к боли.
– Хорошо, – ответил Саймон, но все же почувствовал укол стыда. Королева, конечно, была чудовищем, но сейчас она стояла перед ним босая и измученная, нежно сжимая в руках новорожденное дитя.
Раньше, когда у Саймона случались приступы ненависти к королеве, отец всегда напоминал ему, что та когда-то была обычной девушкой. Помни об этом. Помни, какой она была. 
Но тут королева замерла.
– О, боже, – прошептала Риэль. – Он идет.
Саймон отступил на шаг, тревога в голосе королевы испугала его.
– Кориен?
Риэль поднялась, опираясь на стену одной рукой и морщась от боли.
– Я не могу допустить, чтобы он нашел тебя. Гарвер сумел тебя хорошо укрыть, но если Кориен поймет, что ты здесь, и догадается о твоей сущности…
Рука Саймона невольно потянулась к отметине на спине.
– Вы… вы знали, кто мы?
На лице Риэль промелькнуло какое-то странное выражение, которое Саймон не смог понять.
– Один друг рассказал мне. Так, на всякий случай… Если бы это знание пригодилось…
– Не понимаю…
– У меня нет времени на объяснения. Ты должен спрятаться вместе с ней, убраться отсюда подальше. Я его отвлеку.
С этими словами Риэль сунула дочь в руки Саймона и поспешила в свои покои.
Саймон взглянул на младенца. Крошечная принцесса смотрела на него темными серьезными глазенками, словно ничего интереснее его не было в мире. Несмотря на раскалывающуюся голову и ноющую боль в желудке, Саймон позволил себе слегка улыбнуться ей в ответ.
– Привет, – произнес он и коснулся ее щеки. – Меня зовут Саймон.
– Вот, возьми. – Риэль снова появилась, держа в руке ожерелье – плоский золотой кулон с высеченным на нем крылатым конем. На коне сидела женщина с развевающимися темными волосами, победно занеся зажатый в руке меч. За ее спиной струились лучи солнечного света.
Именно этот образ покорил сердца жителей Селдарии два года назад, после того, как Церковь провозгласила Риэль Солнечной Королевой, пришествие которой предвещало Пророчество.
Когда-то они все так любили ее.
Королева накинула младенцу цепочку на шею и спрятала кулон в складках одеяльца. Саймон робко наблюдал за ней.
– Вы сожалеете о том, что сделали?
– А тебе было бы лучше, если бы это было так?
На этот вопрос у мальчика не было ответа.
Королева поцеловала дочку в лобик.
– Он тебя не получит, – прошептала она. – Я не позволю ему добраться до тебя, сокровище мое.
Затем она повернулась к Саймону и, не успел он возразить, отвела со лба прядь пепельных волос и прижалась к нему поцелуем. Кожу словно обожгло в том месте, где она коснулась ее губами, а на глазах мальчика выступили слезы. Ему казалось, что он стоит на краю утеса, что вот-вот произойдет что-то ужасное, и он не в силах этому помешать.
– Отправляйся в Борсвалл, – сказала ему Риэль. – Найди короля Ильмэра и командира Ингрид. Покажи им это ожерелье. Они спрячут тебя.
Двери дальних комнат покоев Риэль распахнулись.
– Риэль, – прорычал Кориен.
Риэль прикоснулась к щеке Саймона и заглянула ему в глаза.
– Что бы ни происходило, не позволяй ему найти тебя.
Она повернулась, чтобы уйти, но Саймон схватил ее за руку. Без нее он останется один с младенцем на руках, а единственное, чего ему сейчас хотелось, это спрятать лицо на груди у Риэль. Возможно, она была чудовищем, но сейчас она была для него воплощением материнской любви, которой так ему не хватало.
– Пожалуйста, не уходите… – прошептал он.
Она через силу улыбнулась.
– Ты сильный мальчик, Саймон. Я знаю, что у тебя все получится.
Она поспешила в покои и столкнулась с Кориеном лицом к лицу.
– Где оно? – в тихом голосе Кориена звучала неприкрытая угроза.
Саймон осторожно заглянул в щелку между тяжелыми портьерами, отделяющими покои от террасы. Его сердце замерло от ужаса при виде повелителя ангелов – мужчины с прекрасным бледным лицом с точеными чертами, блестящими черными волосами и чувственными губами, скривившимися в жестокой улыбке.
– Это девочка, – поправила его Риэль. – У меня родилась дочь.
Взгляд Кориена по-прежнему был холоден и беспощаден.
– И где она?
– Я отправила ее подальше отсюда. В сопровождении того, чья мощь так велика, что ты никогда не сможешь найти ее.
Сердце Саймона забилось от радости. Значит, кто-то скоро придет им на помощь.
Кориен недобро рассмеялся.
– Да неужели? И кто бы это мог быть?
– Попробуй, догадайся, – произнесла Риэль. – Ты скоро поймешь, что я больше не позволю тебе навязывать мне свою волю.
Издав гневный рык, Кориен со всей силы ударил ее по лицу. Риэль пошатнулась, на ее губах выступила кровь. В это момент Саймон встретился с ней взглядом. В ее глазах бушевало золотое пламя, в твердом взгляде светилось торжество. На измученном лице была написана непреклонная решимость. Такой королеву он еще никогда не видел.
Я отправила ее очень далеко отсюда. В сопровождении того, чья мощь так велика, что ты никогда не сможешь найти ее. 
Ты сильный мальчик, Саймон. Я знаю, что ты сможешь это сделать. 
И тут внезапно Саймон понял: никто не придет им на помощь.
Говоря о том, кто обладает великой силой, королева имела в виду его самого.
Лишь он один мог спасти принцессу.
Ему придется использовать свою магию – особую магию меченых, позволявшую им перемещаться в пространстве и времени, ту самую магию, ставшую причиной гибели большинства ему подобных, – чтобы перенестись отсюда на сотни миль, в Борсвалл, где они будут в безопасности.
Риэль повернулась к Кориену.
– Тебе не стоит так гневаться, – произнесла она. – Когда ты охвачен гневом, ты совершаешь ошибки. Если бы ты не был ослеплен им, то все время оставался бы рядом со мной, дождался бы ее рождения, чтобы сразу перерезать ей горло.
Кориен одарил ее ледяной улыбкой.
– Ты бы меня за это прикончила.
Королева пожала плечами.
– Еще не все потеряно, может, сейчас я тебя все же убью.
Саймон отвел глаза. Сердце его сжималось от страха. Как он может совершить этот переход? Ему ведь всего восемь лет. Он не один раз перечитал книги по магическим перемещениям от корки до корки, но до конца не разобрался в премудростях этого искусства. И из рассказов отца про былые времена, еще до того, когда меченых стали преследовать и люди, и ангелы, он знал, что никто из его племени даже не пытался совершать магические путешествия, пока не повзрослеет.
«Ты можешь это сделать », –  раздался голос в его ушах. Женский голос, но это не был голос королевы. Он, несомненно, был ему знаком, но все же…
Он резко обернулся, всматриваясь в темноту, но никого не увидел.
«Ты должен это сделать , – произнес тот же голос. – Только ты, Саймон, и этот ребенок можете спасти нас. Поторопись же. Пока он вас не обнаружил и не понял, кто ты. Твой отец хорошо тебя скрывал, но теперь его нет, а я больше не могу тебя защищать ».
Из глубины королевских покоев донесся оглушительный грохот, сопровождающийся звоном разбитого стекла, разлетающегося по полу. Королева громко закричала, и Кориен выкрикнул что-то в ответ полным ненависти голосом.
Замок содрогнулся. Стена, к которой прижимался Саймон, затряслась, словно глубоко под землей пробудилась некая неведомая сила. Из спальни вырвался горячий поток воздуха, от которого задрожали окна. Саймон присел, прижимая к груди младенца, который вдруг начал корчиться и сердито хныкать.
– Пожалуйста, тише, – прошептал Саймон. Воздух вокруг него вибрировал, пол террасы качался под ногами. По спине мальчика бежали струйки пота. Пульсирующий ослепительный свет, исходящий из спальни, становился все сильнее и ярче.
Мальчик закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы странный женский голос и сосредоточиться. Он судорожно рылся в памяти, пытаясь вспомнить слова из запретных книг, которые остались лежать под половицами в отцовской лавке.
Эмпириум присутствует внутри каждого живого существа, каждое живое существо создано из эмпириума. 
Его сила соединяет не только плоть с костью, корни дерева с землей, но и дороги с дорогами, город с городом. 
Мгновение с мгновением. 
Саймон знал, что этим могущественным даром наделены лишь меченые. Удивительным даром, позволяющим его обладателю мгновенно преодолевать огромные расстояния и проходить сквозь ткань времени так же легко, как другие ходят по дороге.
В своем воображении Саймон часто представлял, что было бы, если бы он мог совершить путешествие во времени и перенестись в те времена, когда не было ангельских войн, когда Врата еще не были возведены, когда ангелы еще ходили по земле и крылья драконов затмевали небо.
Но сейчас нельзя было думать о времени, это такая опасная, зыбкая субстанция. Он должен сосредоточиться только на пространстве, ведь его задача перенестись из Селдарии в Борсвалл.
– Нет, Риэль! – отчаянно закричал Кориен. – Нет! Не делай этого!
Саймон обернулся и увидел, что королева, пошатываясь, стоит на коленях, обратив лицо к небу, а ее окружает ослепительно яркая сфера, вся будто сотканная из света. Кориен неистово колотил по ней кулаками, обжигая их, но не мог дотянуться до Риэль. Он царапал пальцами светящуюся стену, кричал и проклинал королеву, умолял ее остановиться.
Но все его проклятья и мольбы были бесполезны. Тело Риэль раскрывалось, как сияющий цветок, вытягиваясь в длинные потоки света, таяло на глазах, с кожи слетали искорки и тут же исчезали, как пепел, уносимый ветром.
Саймон отвернулся и прошептал принцессе:
– Не бойся. Я с тобой. И никому тебя не отдам.
Он закрыл глаза, прикусил губу, пытаясь отвлечься от отчаянных криков Кориена и невыносимого света, исходящего от королевы. Он направил мысли на северо-восток, в сторону Борсвалла. Вспоминая наставления в магической книге, он размеренно дышал, стараясь направлять энергию дыхания по всему телу, чувствуя ее поток вдоль каждого сухожилия, каждой кости.
Вот оно. 
Он распахнул глаза.
Прямо перед ним в воздухе плавали тонкие призрачные светящиеся нити.
С бешено бьющимся сердцем Саймон одной рукой крепко прижал к груди принцессу, а другую вытянул вперед. Он прислушивался к голосу крови, ибо лишь кровь меченых знала, какую нить выбрать, и это было так же естественно, как ходить, глотать, дышать. Сквозь ночную мглу он пытался нащупать ниточки, связывающие здесь и там.  Где-то перед ним лежала дорога, скрытая от его глаз, но, несомненно, известная силе, бушевавшей в его венах, и если только ему удастся найти нужную нить, то она развернется под его ногами, как ковер…
Наконец-то. 
Одна из ниточек, светящаяся ярче других, танцевала прямо у его пальцев.
Саймон не осмеливался ухватиться за нее. Если он помедлит, или, наоборот, поспешит, если отвлечется хоть на секунду, нить ускользнет от него.
За его спиной королева кричала Кориену голосом, исполненным ярости:
– Ты больше не властен надо мной!
Времени для сомнений не оставалось. Саймон потянулся к светящейся струне, осторожно намотал на пальцы, словно это была прядь блестящих волос.
«Не торопись, –  говорилось в магических книгах, – почувствуй свою нить. Чем больше ты с ней сольешься, тем с большей вероятностью она приведет тебя туда, куда ты хочешь попасть». 
Саймон внимательно смотрел на нить, которую держал в пальцах, а в это время другие вспыхнули и переместились ближе к нему, словно его взгляд притягивал их магнитом.
Несмотря на то, что они обжигали нежную кожу ладоней, он собрал их все, удерживая в руках, усилием мысли направляя в холодную тьму ночи. Вскоре он сумел выстроить их в зыбкое колышущееся кольцо, за которым сквозь тьму простирался проход в неизвестность.
Первая нить – самая яркая – приблизилась к груди Саймона, прильнула к ней, кольнув, словно терновый шип, и он почувствовал, как неведомая сила слегка потянула его вперед.
Ощущение было весьма странное, и Саймон, смутившись, мысленно произнес: «Приветствую тебя ».
Тяга тотчас же ослабла.
Зыбкое пространство за светящимся кругом из нитей слегка прояснилось, и Саймон увидел туманные очертания какой-то незнакомой местности: извилистую дорожку из черного камня, высокие узкие врата. Горы с заснеженными вершинами. Застывших в благоговейном ужасе солдат, кричащих что-то на гортанном борсвалльском языке, показывающих на него пальцами.
Каждая мышца в детском теле Саймона напряглась. С каждым вдохом мир вокруг становился все тусклее. Но, несмотря на это, его все сильнее захлестывала неудержимая радость. Он и представить не мог, что можно испытывать такое беспредельное счастье. Нелегко было повелевать этой силой, но все происходило естественно, ведь она принадлежала ему по праву.
А затем он услышал, как за его спиной королева Риэль выкрикнула какие-то слова, которые он не смог разобрать. Ее голос сорвался.
Безумные крики Кориена были исполнены нестерпимой муки.
Саймон сглотнул, чувствуя, как его окутывает леденящий ужас, словно рой жалящих насекомых.
Внезапно наступившая тишина поглотила все звуки – плач младенца, легкое жужжание светящихся нитей. Мир словно замер.
Саймон оглянулся и успел увидеть, как ослепительный столп света, исходящий из покоев королевы, прорвался сквозь ночную мглу, и небо посветлело, как перед рассветом. Саймон спрятал лицо, склонившись над младенцем, которого сжимал в руках, и продолжал размахивать в воздухе дрожащей рукой. Через мгновение мертвую тишину прервал оглушительный гул, от которого задрожали горы. Саймон едва устоял на ногах.
Казалось, половина замка ушла вниз. Воздух наполнился запахом гари. Одна из гор окружавшего столицу хребта рухнула, за ней вторая, третья…
«Держи ее крепче, –  произнес все тот же высокий звонкий женский голос. – Ни в коем случае не отпускай». 
Светящиеся нити скользили, подчиняясь силе его мысли. Он чувствовал, что его тело словно растянуто между тем местом, на котором стояли его ноги, и той точкой в груди, где он чувствовал тягу нити.
«Иди, Саймон!  – выкрикнул таинственный голос. – Прямо сейчас !»
Саймон сделал шаг к кольцу света, проход за которым вел на восток, и в этот миг пространство за его спиной взорвалось ослепительной вспышкой.
Последнее, что он запомнил, – это стена белого пламени, охватывающая его со всех сторон, потрескивающая, как тысячи молний. Потоки воздуха бушевали вокруг него, когда он прошел сквозь сотканный из светящихся нитей проход, словно его омывали струи холодной воды. Крошечная принцесса отчаянно плакала у него на руках.
Горы Борсвалла растаяли и исчезли из вида.
Нить, приникшая к его сердцу, начала меняться, извиваясь и теряя яркость…
А потом лопнула с оглушительным треском.
Какая-то неведомая сила обрушилась на него, и, словно вцепившись в кости, рванула его тело вперед.
Малышку вырвало у него из рук, несмотря на то что он крепко за нее цеплялся.
Раздался треск рвущейся ткани…
И он погрузился в небытие…

Глава 1
Риэль

«Лорд-командующий Дарденн пришел ко мне посередине ночи, прижимая к себе свою пятилетнюю дочь. Она была вся в крови. Это кровь ее матери, сказал он. Он едва мог говорить. Никогда прежде я не видел этого человека столь испуганным. Он сунул Риэль мне в руки и сказал: помоги нам. Помоги ей. Не дай им забрать ее у меня».
Из показаний Великого Магистра Талиесина Белоуннона при расследовании кровавых событий во время Королевских скачек и участия в них леди Риэль Дарденн 29 апреля 998 г. Второй эпохи

Двумя годами ранее 

Риэль Дарденн ворвалась в кабинет Тала и бросила на стол тайное послание, полученное по голубиной почте.
– Принцесса Руна мертва, – объявила она.
Риэль вряд ли призналась бы себе, что эта новость ее сильно взволновала, – королевство Селдария и их северо-восточный сосед Борсвалл в течение многих десятилетий находились в состоянии постоянной напряженности, поэтому вряд ли кого-либо удивило бы подобное известие. Скажем, торговое судно селдарианцев затонуло у берегов Борсвалла, или солдаты, патрулирующие границу, вступили в схватку друг с другом.
Но убийство принцессы Борсвалла? Вот это была новость! И Риэль не терпелось ее обсудить во всех подробностях.
Тал вздохнул, отложил перо и провел руками в чернильных пятнах по своим спутанным светлым волосам. Отполированный золотой знак в виде языков пламени, приколотый к его воротнику, то и дело ярко вспыхивал на солнце.
– Возможно, – предположил Тал, обратив на Риэль взгляд, который не был ни неодобрительным, ни удивленным, – тебе следует проявлять поменьше восторга по поводу убийства принцессы?
Она присела в кресло напротив.
– Я ничуть не в восторге от этого. Я просто заинтригована. – Риэль схватила со стола листок бумаги и снова перечитала написанные там слова. – Значит, ты думаешь, что это было убийство по политическим мотивам? Одрик именно так и считает.
– Обещай мне, что не наделаешь сегодня глупостей, Риэль.
Она мило улыбнулась ему.
– Когда это я совершала глупости?
Он в ответ только приподнял бровь.
– Городская стража в состоянии повышенной готовности. Я хочу, чтобы ты была здесь, в Храме. В безопасности, на случай, если что-нибудь произойдет. – Он взял у нее послание, пробежался глазами. – Кстати, откуда это у тебя? Нет, подожди. Я понял. Одрик дал его тебе.
Риэль напряглась.
– Одрик держит меня в курсе событий. Он мой хороший друг. Что в этом такого?
Тал не ответил, да это было и не нужно.
– Если ты хочешь мне что-то сказать, – выпалила она, и на ее щеках вспыхнул румянец, – просто скажи это. Или лучше давай начнем урок.
Тал чуть задержал на ней испытующий взгляд, а потом отвернулся и снял четыре огромные книги с полки позади него.
– Вот, – сказал он, не обращая внимания на непокорное, дерзкое выражение, появившееся на ее лице. – Я пометил несколько отрывков, чтобы ты прочитала. Сегодняшний день будет посвящен тихой, спокойной учебе. Позже я проверю, усвоила ли ты эти знания, так что даже не думай отлынивать.
Риэль сузила глаза, глядя на верхнюю книгу в стопке. «Краткая история Второй Эпохи, Том I: Последствия Ангельских войн». Она скорчила гримасу.
– Едва ли это похоже на краткую  историю.
– Вполне, если посмотреть в исторической перспективе, – сказал он, возвращаясь к бумагам на столе.
Любимым местом Риэль в кабинете Тала был широкий подоконник, с которого можно было любоваться видом главного двора Храма. Подоконник был завален алыми подушками, отделанными золотой тесьмой, и когда она сидела там, подставив ноги солнцу, то почти могла забыть, что за Храмом и ее родным городом существует огромный мир – мир, который ей не суждено когда-либо увидеть.
Риэль уселась у окна, сбросила туфли, задрала тяжелые юбки в кружевах и положила босые ноги на подоконник. Весеннее солнце омыло ее кожу теплом, и вскоре она уже представляла себе, как расцветает Одрик в такие вот яркие, солнечные дни. Как светится и будто даже потрескивает его кожа, словно умоляя, чтобы к ней прикоснулись ее пальцы.
Тал покашлял, отвлекая ее внимание от опасных мыслей.
Он слишком хорошо ее знал.
Риэль раскрыла «Краткую историю», взглянула на крошечные выцветшие буквы и представила, как выбрасывает книгу из окна, прямо во двор Храма, где горожане собирались на утреннюю молитву, – каждый из них будет молиться о том, чтобы лошадь, на которую он поставил в сегодняшнем забеге, непременно пришла первой. В каждом храме столицы будет полным-полно таких страждущих душ. Не только здесь, в Храме Огня, где служил Тал и горожане возносили молитвы святой Марзане Блистательной – повелительнице огня – но и в Храме Света, и в Храме Ночи, и в Купели, и в Храме Земли, и в Священной Кузнице, и в Храме Неба. Они шептали свои молитвы во всех семи храмах, всем семи святым и их стихиям.
Напрасные старания , подумала Риэль со все возрастающим возбуждением. По сравнению со мной все другие всадники будут выглядеть как детишки на пони .
Она пролистала несколько страниц, закусив губу, пока не почувствовала себя достаточно спокойной, чтобы снова заговорить.
– Я слышала, многие при дворе Борсвалла обвиняют Селдарию в смерти Руны. Но мы ведь не стали бы этого делать, правда?
Перо Тала скрипнуло по бумаге.
– Разумеется, нет.
– Хотя не имеет значения, правда это или нет, не так ли? Если советники короля Халлварда убедят его, что мы убили его дочь, он, наконец, объявит нам войну.
Тал с раздражением отбросил перо.
– Видимо, мне сегодня не суждено закончить работу.
Риэль постаралась скрыть усмешку. Если бы ты только знал, как это верно, дорогой Тал .
– Сожалею, что у меня появились вопросы о политическом климате в нашей стране, – холодно заметила она. – Подпадает ли эта тема под категорию вещей, которые нам с тобой запрещено обсуждать, чтобы мой бедный, легкоранимый мозг не повредился от непосильного напряжения?
Улыбка дрогнула на губах Тала.
– Да, Борсвалл может объявить нам войну.
– Похоже, тебя совсем не беспокоит такая возможность.
– Я нахожу ее маловероятной. Мы не раз были на грани войны с Борсваллом за последние десятилетия, но так ничего и не произошло. И никогда не произойдет, потому что даже если жители Борсвалла и хотят войны, король Халлвард для этого недостаточно здоров и далеко не глуп и понимает, что мы легко сокрушим его армию. Он не может позволить себе войну ни с кем, а тем более с Селдарией.
– Олдрик сказал… – Риэль замялась. Горло перехватило от внезапной волны беспокойства. – Олдрик думает, что смерть принцессы Руны и восстание рабов в Кирвайе означают, что время пришло. Грядет Пришествие двух Королев.
Тишина опустилась на комнату, подобно савану.
– Одрик всегда был слишком очарован этим Пророчеством, – обманчиво спокойным тоном сказал Тал. – Он искал признаки Пришествия Королев многие годы.
– На этот раз он был довольно убедителен.
– Восстания рабов и мертвой принцессы едва ли достаточно, чтобы…
– Но я слышала, как Великий Магистр Дюваль говорил о том, что в Меридиане по всему океану прошли шторма, – продолжала она, пристально глядя ему в лицо. – Они добрались даже до Вентеры и Аставара. Странно, ведь сейчас не сезон штормов.
Тал моргнул.
«Вот оно что , – подумала Риэль. – А ведь ты этого не знал, не так ли ?»
– Случается, что шторма бушуют не только в сезон, – сказал Тал. – Эмпириум неисповедим.
Риэль смяла пальцами края своих пышных юбок, утешая себя тем, что скоро наденет брюки и сапоги для верховой езды, и ветер будет обдувать ее кожу в открытом вороте рубашки.
Она скоро займет место у стартовой черты.
– В отчете, который я читала, – заметила она, – говорилось, что из-за пыльной бури на юге Меридиана порт Морсии был закрыт на несколько дней.
– Одрик должен прекратить показывать тебе каждое сообщение, которое ложится ему на стол.
– Одрик ничего мне не показывал. Я сама нашла это письмо.
Тал поднял бровь.
– Ты хочешь сказать, что пробралась в его кабинет, когда его там не было, и просмотрела его бумаги?
Щеки Риэль вспыхнули.
– Я зашла туда, чтобы забрать книгу, которую там оставила.
– В самом деле? И что бы, интересно, сказал Одрик, если бы узнал, что ты зашла в его кабинет без разрешения?
– А ему все равно. Я могу приходить и уходить, когда захочу.
Тал закрыл глаза.
– Леди Риэль, вы не можете посещать личные апартаменты наследного принца, когда вам заблагорассудится, и делать вид, будто в этом нет ничего особенного. Вы двое больше не дети. И ты не его невеста.
Риэль на мгновение потеряла способность дышать.
– Мне это очень хорошо известно, милорд .
Тал только махнул рукой и поднялся из кресла, показывая всем своим видом, что все разговоры о Пророчестве и Королевах на этом закончены.
– Город сегодня переполнен народом, и произойти может что угодно, – сказал он, проходя через комнату, чтобы налить себе еще чашку чая. – Все болтают о смерти принцессы Руны. В подобной атмосфере эмпириум может повести себя самым непредсказуемым образом. Возможно, нам следует вознести молитвы, дабы укрепить наш дух. В хаосе этого мира горящее пламя послужит нам якорем, связывающим нас с миром, эмпириумом и Богом.
Риэль бросила на него насмешливый взгляд.
– Вот только не надо говорить со мной этим магистерским тоном, Тал, как какой-нибудь древний старец.
Он вздохнул, сделал глоток чая.
– Я и в самом деле не молод. И сердит к тому же, а все из-за тебя.
– Тридцать два года едва ли можно назвать старостью, особенно для того, кто уже стал Великим Магистром Храма Огня. – Риэль сделала паузу. Она должна быть сейчас предельно осторожной. – Не удивлюсь, если тебя назначат следующим Архонтом. Безусловно, когда рядом такой талантливый человек, как ты, я могу спокойно наблюдать за скачками из твоей ложи…
– Не пытайтесь льстить мне, леди Риэль. – Его глаза сверкнули. Перед ней сейчас был тот Тал, который ей так нравился, – грозный огненный маг, а не благочестивый учитель. – Сейчас это для тебя небезопасно, не говоря уже о той угрозе, которую ты можешь представлять для окружающих, если что-то тебя расстроит и ты потеряешь контроль над собой.
Риэль захлопнула толстый исторический фолиант и соскочила с подоконника.
– Черт тебя побери, Тал.
– Только не в Храме, пожалуйста, – предостерег Тал, глядя на нее над краем чашки.
– Я уже не ребенок. Ты действительно думаешь, что у меня не хватит ума вести себя как подобает? – насмешливо спросила она. – «Риэль, давай помолимся вместе, чтобы ты успокоилась». «Риэль, давай споем песню о святой Кейтелл Великолепной, чтобы отвлечь тебя от ненужных мыслей». «Нет, Риэль, ты не можешь пойти на маскарад. Там ты можешь забыться и потерять контроль над собой. И вообще, веселье тебе ни к чему». Если бы отец настоял на своем, я бы до конца жизни так и сидела взаперти, уткнувшись носом в книгу или преклонив колени в молитве, и хлестала бы себя плетью каждый раз, когда у меня появлялась какая-нибудь случайная гневная мысль. Такой жизни вы с ним хотите для меня?
Тал сидел не шелохнувшись и смотрел на нее.
– Ради того, чтобы ты была в безопасности и другие тоже? Да, безусловно.
– Держать меня под замком, как какую-нибудь преступницу. – Знакомая все разрушающая злость начала расти в ней; она усилием воли подавила ее. Она ни за что не потеряет контроль над своей силой, только не сегодня.
– Знаешь ли ты, – сказала она притворно бодрым тоном, – что во время грозы отец отводит меня вниз, в комнату для слуг и дает мне настойку сонного корня? От нее я засыпаю, а он запирает меня и оставляет там одну.
– Да, – ответил Тал после паузы.
– Раньше я сопротивлялась. Он скручивал меня, бил по лицу, зажимал нос до тех пор, пока я не задыхалась и не открывала рот. Тогда он запихивал пузырек мне в рот и заставлял пить, я все выплевывала, но он продолжал вливать в меня настойку, нашептывая мне обо всем, что я когда-либо делала неправильно, и когда я уже не могла с ним бороться, я кричала о том, как сильно его ненавижу, и засыпала. Когда я просыпалась, грозы уже не было.
На этот раз пауза затянулась.
– Да, – тихо сказал Тал, наконец. – Это я тоже знаю.
– Он считает, что грозы могут пробудить мою силу. Они возбуждают мое воображение,  так он говорит.
Тал покашлял, прочищая горло.
– Это моя вина.
– Я знаю.
– Но давать тебе снадобье придумал твой отец.
Она бросила на него уничтожающий взгляд.
– И что, ты даже не пытался отговорить его от этого?
Он не ответил, выражение бесконечного терпения на его лице заставило ее вскипеть.
– Я больше не сопротивляюсь, – сказала она. – Я слышу раскаты грома и безропотно спускаюсь вниз, даже без его повеления. Какой же жалкой я стала.
– Риэль… – Тал вздохнул и покачал головой. – Все, что я могу тебе сказать, я уже говорил раньше.
Она подошла к нему, позволяя чувству одиночества, которое она обычно скрывала от него – от всех в мире, – смягчить выражение ее лица. Ну давай же, добрый магистр Белоуннон. Пожалей свою милую Риэль . Он сдался первым, отвернувшись от нее. Выражение, похожее на печаль, промелькнуло на его лице, он сжал челюсти. Отлично .
– Он позволил бы мне всю жизнь провести во сне, если бы только мог, – сказала она.
– Он любит тебя, Риэль. Он просто беспокоится о тебе.
Жар, вспыхнувший на кончиках пальцев Риэль, рос вместе с ее гневом.
На этот раз, охваченная неумолимой волной ярости, она позволила этому случиться. Она знала, что не должна этого делать, что эта вспышка только усложнит задуманный ею побег, но неожиданно для себя самой она не смогла заставить себя остановиться.
Он любит тебя, Риэль .
Отец, любящий свою дочь, не сделает ее пленницей.
Она схватила одну из свечей со стола Тала и с мрачным удовлетворением наблюдала за тем, как фитиль вспыхнул неровным непокорным пламенем, плевался искрами. Глядя на него, она представила себе, как захлестнувшая ее ярость, подобно реке, неудержимо выплескивающейся из своих берегов, питает пламя в ее руках. Это пламя росло – вот оно уже размером с перо… кинжал… меч. Затем вспыхнули все остальные свечи – лес огненных лезвий.
Тал поднялся из-за стола и поднял красивый полированный щит с подставки в углу комнаты. Всем повелителям стихий, которые когда-либо жили на свете – магам воды, ветра, теней, и каждому огненному магу, такому как Тал, – приходилось использовать артефакты, особые магические предметы, созданные своими руками, чтобы призвать стихию. Ту единственную стихию, которой каждый из них мог управлять.
Всем, но только не Риэль.
Она не нуждалась в артефактах, и огонь был не единственной стихией, которая ей подчинялась.
Она могла управлять всеми семью стихиями.
Тал встал позади нее, одной рукой держа щит, другой мягко касаясь ее руки. В детстве, когда она еще думала, что влюблена в Тала, такие прикосновения приводили ее в восторг.
Теперь же она испытывала сильное желание ударить его.
– Во имя святой Марзаны Блистательной , – прошептал Тал, – мы возносим эту молитву огню, дабы священный эмпириум услышал нашу мольбу и даровал нам силу: силу легконогого огня, пылающего не яростно и исступленно, но горящего ровно и ярко, несущего в мир истину и чистоту .
Риэль едва сдержалась, чтобы не выругаться. Как же она ненавидела молиться. Каждое произносимое Талом знакомое слово казалось ей еще одним железным прутом, добавляемым к клетке, в которой ее держали отец и Тал. Комната начала трястись – зазвенели стекла в открытом окне, чернильница на столе, наполовину допитая Талом чашка чая.
– Риэль? – позвал ее Тал, чуть отведя щит. Она почувствовала, как в его теле нарастает жаркое напряжение, – он готовился погасить ее огонь своей собственной силой. Но как она ни сопротивлялась, беспокойство в его голосе заставило ее ощутить приступ раскаяния. Он хотел как лучше, она знала это. Он отчаянно желал, чтобы она была счастлива.
В отличие от ее отца.
Поэтому Риэль склонила голову и проглотила свой гнев. Ведь то, что она собиралась вскоре совершить, скорее всего, навсегда разрушит их отношения с Талом. Она может позволить ему сейчас одержать эту маленькую победу.
– Пылающего не яростно и исступленно , – повторила она и закрыла глаза.
Она мысленно отбросила от себя каждый намек на эмоции, каждый звук, каждую мысль, пока ее разум не затопило огромное пространство тьмы – за исключением крошечного пятнышка света, которое сверкало пламенем в ее руках.
А затем она позволила тьме полностью поглотить пламя, и осталась одна в холодной пустоте своего разума.
В комнате воцарилось спокойствие.
Рука Тала выпустила ее руку.
Риэль услышала, как он вернул щит на место. Молитва очистила ее разум и, очнувшись от охватившего все ее существо приступа ярости, она сейчас чувствовала… просто пустоту. Пустоту в сердце, пустоту в голове.
Когда она открыла глаза, они были сухими и усталыми. Она с горечью думала о том, каково это – жить без постоянного напева молитв в мыслях, предостерегающих ее от ее же собственных чувств.
Колокола храма пробили одиннадцать раз; сердце Риэль радостно встрепенулось в ожидании. В любой момент она могла услышать сигнал от своей милой подруги Людивин.
Она повернулась к окну. Больше не будет никаких молитв, никакого чтения толстенных манускриптов. Каждая мышца ее тела наполнилась энергией. Она хотела мчаться на коне, обгоняя ветер.
– Я лучше умру, чем останусь жить пленницей отца, – наконец сказала она. Это прозвучало излишне драматично, но ей было все равно.
– Хочешь умереть, как твоя мать?
Риэль замерла. Когда она обернулась к Талу, тот пристально смотрел на нее и не отвел взгляда. Она не ожидала от него такой жестокости, от отца – да, но только не от Тала.
Воспоминание о том давнем пожаре вспыхнуло перед ее глазами. Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал ровно.
– Это отец велел тебе напомнить о ней, если я выйду из-под контроля? – спросила она. – В связи со скачками и всем остальным.
– Да, – невозмутимо ответил Тал.
– Что ж, я рада сообщить тебе, что я лишь один-единственный раз в своей жизни убила человека. Тебе не о чем беспокоиться.
Через мгновение Тал отвернулся от нее, чтобы поправить стопку книг на столе.
– Все эти меры необходимы в такой же степени для твоей безопасности, как и для безопасности всех окружающих. Если только король обнаружит, что мы скрывали правду о твоей силе все эти годы… ты ведь знаешь, что может случиться. И какие последствия это будет иметь для твоего отца. И все же он поступает так, потому что любит тебя больше всех на свете, хотя вряд ли ты это когда-либо сможешь понять.
Риэль громко рассмеялась.
– Только этого недостаточно, чтобы так со мной обращаться. Я никогда не прощу ему этого. И когда-нибудь я перестану прощать и тебя.
– Я знаю, – сказал Тал, и печаль, прозвучавшая в его голосе, почти заставила Риэль пожалеть его.
Но только почти.
И в этот момент внизу раздался сильный грохот и громкий сигнал тревоги.
Людивин.
Тал бросил на Риэль так хорошо знакомый ей укоризненный взгляд, который обычно у него появлялся в ответ на ее эскапады: например, когда в семь лет она устроила потоп в Купели, или в пятнадцать лет, когда он поймал ее с поличным в таверне Одо, куда она впервые улизнула тайком. За что мне все это , говорил этот взгляд, чем я заслужил такие испытания ?
Риэль смотрела на него с самым невинным видом.
– Оставайся здесь, – приказал он. – Я не шучу, Риэль. Я хорошо понимаю, насколько ты разочарована, – правда, понимаю. Конечно, несправедливо, что ты вынуждена вести такую скучную жизнь, но этого требуют твои же собственные интересы.
Риэль вернулась на подоконник, надеясь, что всем своим видом выражает подобающее ситуации смущение.
– Я люблю тебя, Тал, – сказала она, и это было в достаточной мере правдой, чтобы заставить ее возненавидеть себя.
– Я знаю, – кивнул Тал и, накинув мантию, поспешил на крик.
– Магистр, это леди Людивин, – раздался из коридора испуганный голос одного из юных служителей Храма Огня. – Она только что пришла в часовню, мой господин, и вдруг побледнела и упала в обморок. Я не знаю, что случилось!
– Срочно пошлите за моим лекарем, – раздался голос Тала, – и отправьте сообщение королеве. Она будет в своей ложе на трибунах. Скажите ей, что ее племянница заболела и не сможет к ней присоединиться.
Когда голоса смолкли, Риэль улыбнулась и потянулась за туфлями.
Остаться здесь?
Ни за что.
Она поспешила через гостиную, примыкающую к кабинету Тала, в гулкие коридоры храма, выложенные мрамором с красными прожилками, с роскошными коврами, украшенными вышитыми языками пламени. На входе в храм, паркетный пол которого был отполирован так, что сверкал, словно золото, царила суматоха: прихожане, служители храма и слуги спешили к островерхим дверям часовни.
– Это леди Людивин, – прошептал молодой послушник своему спутнику, когда Риэль проходила мимо. – Видимо, ей стало плохо.
Риэль усмехнулась, представляя, как все суетятся вокруг бедной Людивин, такой прекрасной и слабой, трагически распростертой на полу часовни. Она представила себе, как Людивин будет наслаждаться всеобщим вниманием, а затем и воспоминаниями о том, как устроила целое представление для почтенных жителей столицы, дергая их за ниточки, как кукловод марионеток.
Даже если и так, Риэль все равно будет ей обязана за эту неоценимую помощь.
Как бы то ни было, оно того стоит.
Лошадь Людивин стояла рядом с ее у дверей храма. Ее держал под уздцы молодой конюх, который, казалось, был на грани паники. Он узнал Риэль и с облегчением выпустил поводья.
– Простите меня, леди Риэль, но что с леди Людивин? С ней все хорошо? – спросил он.
– Не имею ни малейшего понятия, – ответила Риэль, вскакивая в седло. Затем она хлестнула лошадь, и та помчалась по главной дороге, ведущей от Храма Огня в центр города, стуча копытами по булыжной мостовой. Вокруг них высились жилые дома и храмовые здания – серые каменные стены с барельефами, изображающими сцены возведения столицы, округлые крыши, крытые полированной медью, высокие стройные колонны, увитые цветущим плющом, белые фонтаны, увенчанные изображениями Семи Святых в молитвенной позе. Так много гостей со всего мира съехалось на Королевские скачки в Ам-де-ля-Терр, столицу Селдарии, что даже прохладный весенний воздух казался теперь густым и вязким. В городе пахло потом и пряностями, разгоряченными лошадьми и азартом.
Когда Риэль резко свернула с основной дороги, толпа в страхе расступилась по обе стороны от нее, ей в спину полетели гневные проклятия, но быстро смолкли, едва только кто-то в толпе догадался, кто она такая. Она быстро скакала по извилистым улицам в направлении главных городских ворот, все ее тело звенело от напряжения как струна. Но сегодня она не даст выхода своей силе.
Она будет соревноваться за главный приз Королевских скачек, как любой свободный гражданин Селдарии, и докажет отцу, что способна контролировать свою силу, даже если ее жизни будет угрожать опасность, даже если глаза всех жителей города будут устремлены на нее.
Она докажет ему и Талу, что заслуживает того, чтобы жить обычной жизнью среди людей.

Глава 2
Элиана

«Элиана рассказывала мне, что в тот день, когда войска Империи захватили наш город, невозможно было дышать, все задыхались от запаха крови. Она радовалась, что я тогда был младенцем и не могу этого помнить, но я бы предпочел, чтобы эти воспоминания остались в моей памяти. Может, тогда я был бы сильнее. Мог бы стать воином. Как моя сестра».
Из дневника Реми Ферракора, уроженца Орлина 3 февраля 1018 г. Третьей Эпохи

1020 лет спустя 

Охота была в самом разгаре, когда Элиана услышала крик.
В этом не было ничего особенного – в городе Орлин часто раздавались крики, особенно в районе Пустошей, где вокруг заброшенных речных причалов ютились трущобы, темные островки горя и нищеты.
Но на сей раз это был отчаянный, душераздирающий крик – очевидно, кричал ребенок, – который умолк так резко, что Элиана решила было, что ей это почудилось.
– Ты это слышал? – прошептала она Харкану, который стоял рядом с ней, прислонившись к стене.
Харкан напрягся.
– Что именно?
– Крик. Кричала девчонка.
– Не слышал я никакого крика.
Элиана посмотрела на ближайшее темное окно, поправила на лице новую бархатную маску, невольно залюбовавшись своим стройным силуэтом, отраженным в стекле.
– Ну конечно, ведь всем известно, что слух у тебя дерьмовый.
– И вовсе не дерьмовый, – пробормотал себе под нос Харкан.
– Во всяком случае, не такой острый, как у меня.
– Ну, не всем же быть образцом совершенства, как та, кого прозвали Ужасом Орлина.
Элиана вздохнула.
– Как ни печально, это истинная правда.
– Думаю, даже с моими несовершенными ушами я все же услышал бы девчачий крик. Может, тебе почудилось?
Но Элиана так не думала.
В Орлине в последнее время стали исчезать девочки и женщины – причем их не отправляли в трудовые лагеря и не забирали в замок наместника Орлина, чтобы сделать наложницами. Такое невозможно скрыть – обязательно просочатся слухи, найдутся какие-нибудь свидетели.
Но девушки, пропавшие за последнее время, просто бесследно исчезали. Вот они перед вами, а в следующую секунду их уже нет.
Сначала Элиана старалась не обращать внимания на подобные россказни. Из ее округи пока никто не исчезал, и она не думала, что имперские власти вдруг начнут похищать собственных граждан, особенно тех, кого считали благонадежными. Ее семья уж точно в безопасности. А значит, эти таинственные исчезновения не ее проблема.
Но женщины продолжали исчезать, и чем больше историй ходило о пропавших, тем труднее было делать вид, что ничего не замечаешь. Пропадали чьи-то сестры, матери – их отнимали у близких, забирали, когда они спокойно спали ночью в своей постели. И речь не шла о каких-то преступниках или родственниках повстанцев Красной Короны.
А потом поползли совершенно нелепые слухи: якобы причиной всему была дыра в небе на другой стороне мира. Возможно, в Селдарии. А может быть, в Сандерленде. История преподносилась по-разному. Некоторые считали, что все в мире взаимосвязано – если есть дыра в небе, значит, где-то будут пропадать женщины.
Но Элиана не относилась к числу сторонников этой идеи. Дыра в небе? Люди просто сходят с ума от страха, впадают в истерику, вот и придумывают небылицы.
Вдруг снова послышался отчаянный крик, уже ближе.
Все тело Элианы содрогнулось от странного гнетущего ощущения, по коже поползли мурашки. Казалось, мир покачнулся перед ее глазами, замер на мгновение, а потом снова вернулся на место, и все стало как прежде. Сладковатый запах белых цветов на дереве гемма вдруг показался ей тошнотворно-приторным.
Рядом с ней пошевелился Харкан.
– С тобой все в порядке?
– Ты разве ничего не почувствовал?
– Что я должен был почувствовать? Да что с тобой такое сегодня?
– Мне кажется… – Пространство, видимое лишь боковым зрением, дрожало, словно мираж в знойной пустыне.
– Не знаю, чем вызвано это ощущение. Похоже на то, что чувствуешь, когда рядом адатрокс, но гораздо хуже.
При упоминании имперских солдат – адатроксов – Харкан напрягся.
– Не вижу поблизости никаких адатроксов. Ты уверена, что в этом дело?
Тут раздался третий крик – еще более душераздирающий.
– Кто бы это ни был, – тихо произнесла Элиана сдавленным, полным гнева голосом, – они совсем рядом.
– О ком ты говоришь? Что происходит?
– О том, чьей крови напьется сейчас Арабет.
Элиана одарила Харкана улыбкой, хищно сверкнув зубами, и вытащила из ножен, висевших на бедре, Арабет – длинный кинжал с зазубренным лезвием.
– Пришло время поиграть.
Взглянув в последний раз на свое отражение в темном стекле, она выскочила из тени на узкую грязную улочку нижнего Орлина. Харкан окликнул ее, пытаясь остановить, но она не обратила на него внимания. Если бы он захотел ее остановить, то, конечно, мог бы попытаться, но она тут же уложила бы его лицом в грязь.
Наемница усмехнулась. В прошлый раз, когда она проделала этот трюк, то пригвоздила его к постели.
Если честно, она не могла решить, какой вариант сейчас предпочла бы.
Но в то же время ей не хотелось с ним драться. По крайней мере, не во время охоты на похитителя женщин.
Она вступила на территорию Пустошей и теперь бесшумно скользила меж рваными палатками и деревянными хижинами, рядом с которыми тлели угасающие костры. За Пустошами неспешно текла широкая река, берега которой были покрыты гниющим белым мхом.
Когда в десятилетнем возрасте она впервые оказалась в этих трущобах, то чуть не задохнулась от отвратительного запаха. Мать тогда посмотрела на нее очень сердито.
Сейчас, через восемь лет, запах едва ощущался.
Она пристально всматривалась в темноту ночи: вот нищий, обшаривающий карманы лежащего без движения пьяницы, худой парень с напудренным лицом и причудливо уложенными волосами, уговаривающий проходящую мимо женщину зайти в ярко разрисованную дверь.
Раздался еще один крик, на сей раз издалека. Кто бы это ни был, они явно направляются к реке.
Неприятное ощущение, ползущее по позвоночнику, усилилось. Она не знала, как это выразить, но, казалось, странная сила обладает разумом и действует по своей собственной воле.
Элиана положила руки на колени и крепко зажмурилась. Под веками плясали цветные пятна. На ветхой деревянной балке рядом с ней явно детской рукой была нарисована женщина в черном одеянии и маске, застывшая в головокружительном прыжке с кинжалом в каждой руке.
Несмотря на отвратительное ощущение, что туманило зрение, Элиана не могла не улыбнуться.
– Эл, ради всех святых, ты что творишь? – Харкан подошел к ней и положил руку ей на плечо. – Что случилось? Ты не пострадала?
– Я? Пострадала? – Она резко сглотнула, прогоняя подступившую тошноту. – Как ты только мог такое подумать об Ужасе Орлина?
Она разбежалась и спрыгнула с верхнего уровня заброшенных верфей на нижний, метров в тридцати внизу. От столкновения с твердой поверхностью она ощутила лишь легкую боль. Через мгновение она снова была на ногах и ринулась вперед. При подобном падении Харкан непременно переломал бы себе ноги – ему потребуется много времени, чтобы спуститься.
Если бы ее брат Реми был здесь, он бы непременно посоветовал ей не демонстрировать столь открыто свои возможности.
– Люди уже начали замечать, – сообщил он ей на днях. – Слышал всякие разговоры в пекарне.
Элиана, перебирающая кинжалы на полу своей спальни, спросила невинным тоном:
– Что еще за разговоры?
– Когда девушка падает с третьего этажа здания, а потом как ни в чем не бывало вскакивает на ноги посреди Садовой площади, это не может пройти незамеченным. Особенно если она носит черный плащ с капюшоном.
Элиана улыбнулась, представив удивленные физиономии ротозеев.
– А что, если я хочу, чтобы меня заметили?
Реми помолчал несколько минут. Потом произнес:
– Хочешь, чтобы люди из Инвиктуса пришли и забрали тебя?
На это ей было нечего сказать. Она подняла глаза и посмотрела на бледное, сморщившееся личико братишки, готового вот-вот заплакать, и почувствовала, как у нее сжимается сердце.
– Прости, – тихо сказала она. – Я веду себя как полная задница.
– Мне все равно, задница ты или нет, – ответил он. – Просто прекрати выпендриваться.
Она знала, что он прав. Но вся проблема в том, что ей нравилось выпендриваться. Если уж ей суждено было родиться странным созданием с телом, которому было нипочем даже самое опасное падение, почему бы не получать от этого удовольствие.
Если она примется развлекаться, пользуясь своей неуязвимостью, у нее не будет времени задаваться вопросом, почему ее тело способно на такие невероятные вещи.
И какие последствия это может вызвать.
В своем диком забеге по докам она шла по следу зла, словно охотник за добычей. На нижнем уровне доков было тихо, летний воздух был неподвижным и влажным. Она забежала за один угол, за второй – и остановилась. Запах и то самое странное, неприятное ощущение были особенно сильны на конце шаткого причала. Она заставила себя пройти вперед, хотя в груди горело и каждая капелька крови в ее венах кричала о том, что ей не следует туда идти.
В длинной изящной лодке, стоящей у конца причала, она заметила две фигуры в дорожной одежде, с лицами, скрытыми масками. Третий человек тащил на руках маленькую девочку со смуглой золотистой кожей, как у Харкана. Девочка отчаянно сопротивлялась, во рту у нее был кляп, руки и лодыжки связаны.
Мятежники из Красной Короны? Вряд ли. Что будут делать повстанцы с украденными детьми? И если именно Красная Корона повинна в похищениях, слухи об этом непременно дошли бы до Элианы через осведомителей в подполье.
Возможно, это такие же охотники за головами, как и она сама, но зачем Бессмертной Империи платить за то, что и так легко получить? К тому же их тут целая банда. Так что этот вариант был маловероятен.
Один из людей в лодке протянул руки, чтобы принять девочку. Элиана заметила, что на дне лодки лежат какие-то странные тюки. Она пригляделась – это были другие девочки и женщины, связанные, лежащие без чувств…
В сердце Элианы вскипел гнев.
Она вытащила длинное, тонкое лезвие Свистуна из голенища сапога.
– Куда-то собираетесь, господа? – спросила она и без раздумий бросилась на них.
Человек, стоящий на причале, обернулся как раз тогда, когда она налетела на него. Она крутанулась, заехав сапогом ему под подбородок. Он упал, задыхаясь.
Один из незнакомцев в лодке выскочил на причал. Элиана полоснула его по горлу клинком Арабета и столкнула вслед за подельником.
Девушка развернулась, упиваясь победой, и жестом подозвала похитителя, по-прежнему стоящего в лодке.
– Иди ко мне, дорогой, – ворковала она. – Ты же меня не боишься, правда?
Когда-то она старалась избегать убийств. Впервые она убила человека шесть лет назад, когда ей было двенадцать. Розен Ферракора, мать Элианы, взяла ее с собой на дело – последнее перед ранением, – и кто-то донес на них. Повстанцы знали, что они придут, и устроили засаду.
Розен уложила двоих, в то время как Элиана пряталась в темноте. Мать всегда говорила ей: Я буду оберегать тебя от убийства как можно дольше, малышка. А пока просто наблюдай. Учись. Тренируйся. Я научу тебя всему, чему обучил меня мой отец. 
А потом одна из нападавших повалила Розен на землю, и Элиану захлестнул дикий гнев.
Она бросилась на женщину и всадила свой маленький клинок ей в спину. А потом стояла и смотрела, как из задыхающейся жертвы вместе с потоком крови уходит жизнь.
Розен схватила Элиану за руку и утащила ее прочь. Дома на кухне ее братишка Реми – ему тогда было пять лет – смотрел на нее широко раскрытыми глазами, когда шок перерос в панику. С руками, запятнанными кровью, она горько рыдала в объятиях матери.
К счастью, с тех пор убийства давались ей куда легче.
Тут из темноты вынырнули еще две фигуры со свертками в руках. Еще девочки? Они швырнули свертки товарищу в лодке, а потом развернулись и бросились на нее. Она ушла от одного удара, второго, а потом ее сильно ударили в живот и по челюсти.
Элиану повело, пространство исказилось, но она тут же постаралась стряхнуть с себя странное наваждение. Боль мгновенно ушла, как будто ее и не было. Она стремительно развернулась и сразила одного из озверевших негодяев кинжалом. Тот свалился в грязную воду.
А затем на нее накатил приступ тошноты, коварный, как удар под дых. Она упала на колени, отчаянно хватая ртом воздух. На ее плечи навалилась невероятная тяжесть, прижимая к скользкому причалу.
Пять секунд. Десять. Потом тошнота исчезла. Пространство вокруг нее больше не было искажено, по коже не ползли мурашки. Она подняла голову, заставила себя открыть глаза. Лодка уже отплывала от берега.
Охваченная диким гневом, Элиана с трудом поднялась на ноги. Она уже собиралась нырнуть в воду, когда сильная рука обхватила ее за талию и оттащила назад.
– Отпусти меня, – напряженным голосом произнесла она, – или тебе не поздоровится. – Она ткнула Харкана локтем в ребра.
Он выругался, но не выпустил ее.
– Эл, ты сошла с ума? У нас сегодня другое задание.
– Они ее все-таки забрали. – Она наступила ему на ногу, вывернулась из его рук и бросилась к концу причала.
Он побежал за ней, схватил за руку и резко развернул к себе лицом.
– Плевать. Нас для этого никто не нанимал.
Она презрительно улыбнулась.
– И когда это попытки удержать меня доводили тебя до чего-то хорошего? Впрочем… – она подалась к нему, ее улыбка смягчилась. – Могу припомнить пару раз, когда так и было…
– Прекрати, Эл. Вспомни-ка, что ты сама неоднократно мне говорила? – Его темные глаза смотрели ей прямо в лицо. – Если нас для этого не нанимали, это нас не касается.
Ее улыбка погасла. Она выдернула руку.
– Они куда-то забирают наших женщин. Почему? Кто они такие? Почему похищают только женщин и девочек? И что это за странное… ощущение? Я никогда ничего подобного не испытывала.
Харкан всем своим видом выражал сомнение.
– Возможно, тебе надо просто выспаться.
Она помолчала, чувствуя, как в душу закрадывается отчаяние.
– Неужели ты ничего не почувствовал?
– Прости, нет.
Она бросила на него свирепый взгляд, пытаясь не обращать внимания на растущее внутри беспокойство.
– В любом случае эта девочка явно не из повстанцев. Она всего лишь ребенок. Зачем им понадобилось забирать ее?
– Какие бы ни были на то причины, это не наша проблема, – повторил Харкан. Он медленно и глубоко вздохнул, возможно, пытаясь убедить в этом самого себя. – Во всяком случае, не сегодняшней ночью. Нам еще предстоит выполнить свою работу.
Элиана долго смотрела на воды реки. Она представляла, как ее лицо превращается в безупречную маску, холодное мраморное изваяние – ни капельки пота, ни шрама. Лишь сдержанная улыбка и взгляд, острый, как кинжалы в ночи. Когда она закончила, гнев погас, и лицо стало спокойным и безразличным, действительно как каменная маска.
Она повернулась к Харкану и дерзко улыбнулась, чего он терпеть не мог.
– Ну что, пойдем? Эти негодяи только раздразнили мой аппетит.

* * *

Контрабандист по кличке Перо, помогавший повстанцам из Красной Короны, занимался тем, что тайком вывозил из Орлина людей и секретные сведения. И делал это превосходно. Элиане и Харкану потребовалось несколько недель на то, чтобы выследить его.
И сейчас они затаились на крыше дома над крошечным двориком в Старом квартале, где, как предполагалось, Перо должен был встретиться с группой людей, сочувствующих мятежникам и пытающихся бежать из города. Воздух был напоен сладким запахом роз, растущих вдоль стен.
Она почувствовала, как рядом, насторожившись, пошевелился Харкан.
Элиана наблюдала, как одна за другой во двор проходят темные фигуры и собираются в углу у стены, увитой ползучими розами. Они явно кого-то ждали.
Вскоре из-за другого угла появился человек в плаще с капюшоном и подошел к ним. Пальцы Элианы сомкнулись на рукояти кинжала, кровь быстрее побежала по жилам.
Облака на ночном небе развеялись, и лунный свет омыл темный дворик.
Сердце Элианы оборвалось.
Перо. Это точно он. Человек в капюшоне слегка прихрамывал – последствие ранения, полученного во время вторжения захватчиков.
И его ждали трое – женщина с тремя маленькими детьми.
Харкан едва слышно выругался. Он указал ей на детишек и сделал характерный знак рукой. Несколько лет назад, когда после увечья, полученного Розен, Элиана стала выходить на охоту одна, они с Харканом разработали специальный язык жестов, чтобы переговариваться без слов. Он настоял на том, что ей не следует охотиться в одиночку, и научился выслеживать и убивать людей – своих же сограждан, чтобы служить Империи, – и все ради нее.
Отбой,  просигналил он. Уходим. 
Она знала, что он имеет в виду. Дети не входили в число объектов охоты. Одно дело Перо, но сама мысль о том, чтобы предать невинных детишек в руки наместника Орлина… Харкану это было не по душе.
И Элиане, честно говоря, тоже.
Однако у затененного входа во дворик ждали трое повстанцев: спутники и охранники контрабандиста. Времени у наемников не оставалось. К тому же попытки спасти мать с детьми могут обернуться слишком большими рисками. Им с Харканом надо было действовать быстро.
Она покачала головой.
Убери их,  просигналила она в ответ.
Харкан слишком громко вздохнул – он был одновременно разъярен и опечален.
Стоявший внизу контрабандист резко поднял голову и посмотрел в их сторону.
Элиана спрыгнула с крыши, легко приземлилась, перекатилась и вскочила на ноги.
На секунду она пожалела, что не может сидеть на крыше в качестве зрителя и наблюдать за ходом схватки. Наверное, это выглядит так же прекрасно, как она сейчас себя ощущала.
Перо вытащил кинжал. Мать детишек упала на колени и принялась молить о пощаде. Контрабандист откинул капюшон. Это оказался мужчина средних лет, с красным лицом и умными глазами. Он излучал спокойствие и уверенность и всем своим видом говорил, что предпочтет умереть, чем сдастся.
Через четыре секунды Элиана подсекла его хромую ногу, выбила кинжал из его рук и сильно ударила по голове рукоятью. Он упал и остался лежать на земле.
Она слышала, как Харкан приземлился за ее спиной, а затем раздались быстрые шаги повстанцев, которые ворвались во двор. Общими усилиями они с Харканом уложили их всех. Она резко развернулась и метнула кинжал, который вонзился в деревянную дверь, пригвоздив к ней плащ старшего ребенка.
Остальные дети застыли на месте и громко заплакали.
Их мать с остекленевшими глазами лежала на земле на куче гниющих розовых лепестков. Из ее груди торчал кинжал, который успел вонзить в нее один из бунтовщиков.
Элиана выдернула его. Что ж, еще один клинок в ее коллекцию. Интересно, почему бунтовщики убили женщину? Чтобы замести следы?
Или из милосердия, которого от имперцев она бы не получила?
– Приведи стражников, – приказала Элиана, обыскивая мать в надежде найти что-либо ценное. Ничего существенного обнаружить не удалось, кроме фигурки императора, сделанной из глины и палочек, которую женщина наверняка хранила на тот случай, если патруль адатроксов остановит ее и подвергнет обыску. Черные бусины глаз статуэтки блестели в лунном свете. Элиана отшвырнула идола прочь. Дети зарыдали еще громче.
– Я побуду с ними.
Харкан молча стоял с грустным, усталым выражением на лице, обычно доводившим ее до белого каления, ведь она знала, что он не терял надежды изменить ее. Сделать ее лучше, такой же доброй, как и раньше.
Она подняла бровь. Прости, Харкан. Хорошие девочки долго не живут .
А потом он ушел.
Старший мальчик смотрел на Элиану, прижимая к себе малышей. В глубине ее души поднималось желание отпустить их, позволить уйти на все четыре стороны. Хоть один раз поступить правильно. Это ни принесет никому вреда, ведь они всего лишь безобидные детишки.
Но дети не умеют держать язык за зубами. И если кто-нибудь узнает, что знаменитая охотница за головами по прозвищу Ужас Орлина, к которой благоволит сам наместник – лорд Аркелион, позволила предателям скрыться…
– Мы боялись, что плохие люди ее тоже заберут, – тихо произнес мальчик. – Вот почему мы хотели уехать.
Плохие люди . По шее Элианы пробежал холодок. Те самые похитители в масках, которых она встретила на причале?
Но мальчик больше ничего не сказал. Он даже не пытался убежать.
Умный малыш , подумала Элиана.
Он понимал, что далеко ему не уйти. Не уйти от нее .

* * *

На следующий день Элиана стояла на балконе, глядя вниз на виселицы, установленные в центре площади.
В восточной части площади на троне с высокой резной спинкой в виде распростертых крыльев восседал лорд Аркелион.
Элиана наблюдала за ним, скрестив руки на груди и перенеся вес на одну ногу. Она пыталась не обращать внимания на стоявшую рядом с троном его светлости высокую фигуру в красно-черной униформе Инвиктуса.
С высоты балкона Элиана не могла точно определить, кто это был, да это и не имело большого значения. От одного только вида знакомой униформы у нее все внутри переворачивалось.
Инвиктус – тайный орден ассасинов, члены которого по приказу Императора проникали во все уголки мира. Они были способны выполнять самые опасные задания, совершать самые кровавые преступления.
И они непременно попытаются завербовать ее, это лишь вопрос времени. Эта мысль преследовала ее каждый день, и Элиана все ждала, когда она перестанет казаться ей столь ужасной.
Пока этого так и не произошло.
Возможно, за ней придет именно Валентин. На протяжении нескольких лет ей доводилось встречаться с ним на некоторых празднествах в замке его светлости. Каждый раз он приглашал ее на танец. И каждый раз, пугаясь холодного взгляда его пустых серых глаз, она хотела отказать ему.
Лучше бы она так и поступала.
– Непобедимая охотница за головами, – проворковал он ей в ухо во время танца на балу прошлым летом. – Надо же, как любопытно… – Он сжал ее руку своими холодными пальцами. – Ты будешь прекрасным дополнением к нашей дружной семье.
Когда Валентин придет за ней, он вряд ли позволит ей попрощаться с близкими, прежде чем переправит ее за море в Селдарию – сердце бессмертной Империи, чтобы представить самому Императору.
Приветствую тебя, Элиана Ферракора, –  говорил Император в самых страшных ее снах, и хотя он улыбался, его черные глаза оставались холодными. – Я о тебе наслышан. 
И это будет конец привычной жизни. Она войдет в круг избранных – станет одним из воинов Инвиктуса.
Она, как и Валентин, изменит свою природу, окончательно превратившись в чудовище.
Однако сегодня это вряд ли произойдет. Ее день еще не пришел.
Поэтому Элиана просто наблюдала за происходящим, постукивая пальцами по руке и желая, чтобы его светлость поскорее со всем покончил. Она устала, была голодна, к тому же Харкан был вне себя от стыда и сожаления, и чем дольше они там стояли, тем отчаяннее он ждал от нее того, чего она не могла ему дать.
Раскаяния.
Солдаты императорской стражи провели Перо и старшего сынишку погибшей женщины к виселицам. Место казни соорудили на руинах храма Святой Марзаны, всеми почитаемой повелительницы огня Старого мира – того мира, который существовал до гибели Кровавой Королевы. До восхождения Империи.
Имперские солдаты почти до основания разрушили храм, когда захватили Орлин. Когда-то он состоял из множества увенчанных куполами сооружений, гимназий и святилищ, светлых, открытых речному ветерку двориков, увитых цветущим плющом. А теперь от него остались лишь несколько разрушенных колон. Статуя святой Марзаны, когда-то стоявшая у входа в храм, была уничтожена. Теперь на этом месте возвышалось изваяние Императора – лицо его было скрыто маской, тело закутано плащом. За его головой развевались черно-алые с золотом знамена.
На площади стояла молчаливая толпа. Граждане Орлина привыкли к казням, но Перо был популярен в некоторых кругах. И даже свирепый лорд Аркелион не часто казнил малолетних детей.
Когда Элиана и Харкан привели к нему захваченных детишек, лорд Аркелион добродушно улыбнулся, заглянул в рот младшим и приказал одной из наложниц увести их. Детишки тянули руки к старшему брату, оглашая тронный зал отчаянными рыданиями, пока дверь за ними не закрылась.
Но старший мальчик не плакал. Он был спокоен и сегодня, даже когда увидел, как палач поднимает меч.
– Империя сгорит в аду! – отважно выкрикнул Перо. Его волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу.
Меч опустился. Голова контрабандиста покатилась по плахе. По толпе прошел испуганный ропот.
Только когда в его лицо брызнула алая кровь, мальчик зарыдал.
– Эл, – задыхаясь, произнес Харкан. Он взял руку Элианы в свою, мокрую от пота, потер ее ладонь большим пальцем. Голос его срывался. Он не спал всю ночь.
А вот она спала как убитая. Сон очень важен для наемника. Невозможно охотиться на людей, не выспавшись хорошенько.
– Нам вовсе не обязательно на это смотреть, – сказала она напарнику, призвав все свое терпение. – Мы можем уйти…
Он отпустил ее руку.
– Иди, если хочешь. А я должен на это смотреть.
Снова тот же усталый голос. Он напоминал гончую с грустными глазами, смирившуюся со своей участью в ожидании нового удара хозяина.
Чтобы не огрызнуться на него, Элиана принялась теребить под плащом потертый золотой кулон. Он висел на цепочке на шее, и она никогда его не снимала. Ей была знакома каждая деталь, каждая царапина на нем. Изгиб шеи коня. Искусно вырезанные крылья. Очертания сидящей на нем фигуры с поднятым мечом в руке. Лицо всадника потемнело и стерлось. Наверное, это Одрик Светоносный. Один из павших королей Старого мира, которыми по совершенно непонятным для нее причинам был одержим ее младший брат. Родители сказали ей, что нашли это украшение на улице, когда она была еще совсем крошкой, и как-то ночью дали ей, чтобы успокоить ее плач. Она носила кулон с тех самых пор, как себя помнила. Но вовсе не из любви к Одрику Светоносному. Ей не было никакого дела до мертвых королей.
Она носила его, потому что иногда лишь знакомый вес кулона на шее приносил ей утешение и не давал сорваться.
– Я тоже останусь, – небрежно бросила она Харкану. Возможно, слишком небрежно. – Мне некуда спешить.
Он не произнес ни слова упрека. Палач занес меч. В последний момент ребенок вскинул руку в характерном приветствии – сначала прижав ее к сердцу, а потом вытянув вверх. Это был знак повстанцев, приверженцев Красной короны. Рука его тряслась, но он смотрел на солнце твердым взглядом.
Мальчик начал произносить слова молитвы Солнечной Королеве.
– Пусть свет Королевы приведет меня …
Меч опустился.
К удивлению Элианы, на глаза ее навернулись слезы. Она сморгнула их, прежде чем они покатились по щекам. Потрясенный Харкан закрыл рот рукой.
– Боже, помоги нам, – прошептал он. – Эл, что мы делаем?
Она схватила его за руку и развернула к себе.
– Пытаемся выжить, – произнесла она. – И в этом нет ничего постыдного.
Она несколько раз судорожно сглотнула. Челюсть у нее болела. Изображать скуку и безразличие было тяжело, но кто сказал, что на войне легко? И если она покажет свое смятение, Харкан мгновенно сорвется.
Наместник поднял руку.
Толпящиеся на площади люди теперь нараспев произносили слова, которые постоянно крутились в голове Элианы, словно стервятники.
– Слава Империи. Слава Империи. Слава Империи.

Глава 3
Риэль

«После падения Сандерленда Семеро Святых вернулись на материк, но и там они не знали отдыха. Их люди в течение многих десятилетий пребывали в состоянии войны и жаждали найти безопасное место, которое могли бы назвать своим домом. И тогда святые начали с родины Кейтелл и использовали свою силу, чтобы создать в горной долине настоящий рай. Защищенный высокими вершинами гор, окруженный зеленеющими лесами и просторами полей, этот рай был назван Ам-де-ля-Терр – Душа Земли, – и стал столицей Селдарии. Этот королевский город был возведен у подножия самой высокой горы возле кристально чистого озера, казавшегося частичкой ясного неба».
«Краткая история Второй Эпохи, Том I: Последствия Ангельских войн» Даниэля Риверета и Жаннет д’Арамбо Из Первой гильдии ученых

На площадке, откуда должны были начаться скачки, царил хаос.
Некоторые всадники пришли соревноваться во славу своих храмов. Те, что представляли Храм Огня, где служил Тал, были облачены в алые и золотые одеяния. Черный и темно-синий были цветами Храма Ночи, который возглавляла Слоан, сестра Тала. Коричневый и светло-зеленый цвета носили служители Храма Земли.
Знатные селдарские дома также прислали своих представителей. Мимо Риэль проехали всадники в сиреневых и серо-зеленых одеяниях – цветах дома Риверетов, красно-коричневый и серебристо-серый цвета принадлежали дому Совилье. Здесь были даже всадники, приехавшие из дальних королевств Вентеры и Аставара, расположенных за Великим океаном.
Многие всадники, так же, как и Риэль, были наняты купцами, жаждущими получить объявленный денежный приз – хотя ни один из них не был так богат, как их с Одриком наниматель Одо Ларош.
И никто из участников не имел такого преимущества, как они, – с самого детства, едва только смогли сидеть в седле, они тренировались под руководством лучших королевских наездников.
Усмехаясь, Риэль повела свою кобылу среди лабиринта зрительских лож. В ушах звенело от шума – игроки выкрикивали свои ставки, дети носились среди толпы и визжали от восторга. Дым от жарящегося на углях мяса, которое продавалось разносчиками тут же, на ломтях свежего хлеба, и уже почерневших тушек дичи на вертелах щипал ей глаза.
Наконец она добралась до палатки, отведенной для всадников, представлявших Одо Лароша. На ней было ее любимое платье – изумрудно-зеленое, под цвет ее глаз, с вышитыми переливчатыми виноградными лозами по подолу, стреловидным глубоким декольте, открывающим ключицы, – однако жаркое полуденное солнце вызвало у нее непреодолимое желание поскорее сорвать его с себя. Оставив лошадь на попечение стражников, стоявших у дверей, она проскользнула внутрь, чтобы переодеться.
И замерла.
Одрик был уже там, облаченный лишь в штаны для верховой езды и сапоги. Его тонкая изумрудная туника и вышитая куртка аккуратно свисали со спинки стула. В руках он держал простую льняную рубашку для верховой езды.
При виде ее он расплылся в улыбке.
– Ты что-то задержалась, – сказал он и бросил ей рубашку.
Она схватила ее, едва не выронив.
– Народу везде оказалось больше, чем я ожидала, – сказала она, сама удивившись, что смогла вымолвить хоть слово, так сильно у нее пересохло во рту от внезапно охватившего ее волнения.
Слишком много прошло времени с тех пор, как она видела наследного принца своего королевства полуобнаженным.
Когда-то это никого из них не смущало, ведь они росли вместе. Они часами играли в саду за замком – она, Одрик и Людивин, вместе плавали в озере на краю города, вместе участвовали в обрядах омовения в Купели – Храме Воды.
Но то было раньше.
Еще до обручения Одрика и Людивин, до соглашения, еще более тесно связавшего дома Курвери и Совилье. До того, как ее застенчивый, неуклюжий друг детства превратился в великолепного принца Одрика Светоносного, самого могущественного солнечного мага за многие столетия.
До того, как Риэль поняла, что влюблена в Одрика. И что он никогда не будет принадлежать ей.
Она с восторгом упивалась его видом – стройной мускулистой фигурой, сильными руками, широкой грудью, узкой талией. Он был не таким смуглым, как его отец, и не таким белокожим, как мать-королева. Темно-каштановые кудри, влажные от пота, небрежно обрамляли его лицо. Пятна солнечного света, проникавшего сквозь сетку палатки, омывали его кожу сиянием золота.
Когда он поднял на нее глаза, она вспыхнула, смущенная теплом его взгляда.
– С Лю все в порядке? – спросил он.
– Разумеется. И она наслаждается всеобщим вниманием, я уверена. А как твоя мать?
– Я сказал ей, что позабочусь о Лю и что она должна успокоиться и получать удовольствие от скачек. – Он сокрушенно покачал головой. – А ведь она считает меня послушным сыном…
– А ты, вместо этого, украдкой пробираешься на скачки, чтобы рисковать жизнью и конечностями. – Риэль одарила его лукавой улыбкой. – Но это ложь во спасение. Она бы с ума сошла от беспокойства, если бы знала, где ты сейчас на самом деле находишься.
Одрик рассмеялся.
– Маме не помешало бы время от времени испытывать волнение. В противном случае ей становится скучно, а когда ей становится скучно, она начинает совать нос в мою жизнь и в результате донимает меня и Лю.
Вопросом, когда же мы, наконец, поженимся . Этих слов он не произнес, но они напрашивались настолько очевидно, что Риэль больше не смогла смотреть на него.
Она шагнула за ширму, предоставленную Одо, расстегнула платье и выскользнула из него. Одетая лишь в короткую сорочку, она потянулась за брюками, которые Одрик перебросил ей через край ширмы.
– Если бы я так хорошо тебя не знала, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал беззаботно, – я бы сказала, что это речи бунтаря. Я-то всегда думала, ты не из тех, кто нарушает правила.
Он снова засмеялся.
– Это ты пробуждаешь во мне бунтарский дух.
Только сейчас она начала понимать, насколько негодной была идея разделить с ним палатку. Ей следовало попросить Одо предоставить ей отдельное помещение для переодевания. Раздеваться в пяти шагах от Одрика – это оказалось настолько сладким, восхитительным безумием, и она никак не была к этому готова.
Боже, помоги ей! Она отчетливо слышала, как шелковая ткань туники скользила по его коже. Она почти ощущала это, словно он был рядом и сам стягивал ей платье через голову, освобождая от последнего барьера между ними.
Пытаясь натянуть на себя черную тунику и проклиная себя и свое чрезмерно живое воображение, она запуталась пальцами в завязках объемного вышитого воротника.
– Риэль? – раздался над ухом голос Одрика. – Поторопись, они начали объявлять участников скачек.
Риэль вся извертелась и издергалась, пытаясь справиться со своей одеждой.
С другой стороны ширмы открылся полог палатки.
– Гонка уже вот-вот начинается, а моих двух всадников нигде не найти, – раздался приятный баритон Одо, лишь с легким намеком на раздражение. – Могу ли я напомнить вам, что рискую довольно-таки приличным количеством монет, которые поставил на вас обоих, а также своей собственной головой. Надеюсь, вам хватит ума, чтобы не быть разоблаченными, или того хуже, чтобы не сломать себе шею?
– Мы сейчас идем, – крикнула Риэль. – Разве я когда-нибудь давала тебе повод сомневаться во мне?
– На самом деле неоднократно, – ответил Одо. И добавил после паузы: – Мне перечислить все эти случаи?
– Еще минутку, пожалуйста, Одо, – сказал Одрик со смехом в голосе.
Полог закрылся.
– Можно мне подойти к тебе? – спросил Одрик.
– Да, только… погоди. – Риэль удалось сильным рывком освободиться из плена коварной туники и она, наконец, натянула ее на себя, расправляя золотые ленты по вороту. – Да, все в порядке, я готова.
Из-за ширмы показался Одрик с ее кожаной курткой для скачек и шапочкой в руках.
– Неужели мы действительно собираемся ввязаться в эту опасную для жизни авантюру, и при этом нервничаешь ты, а не я?
– Неважно, что ты пытался увильнуть от этого уже с десяток раз. – Риэль выхватила шапочку из его рук. – Неважно, что ты до сих пор не нарушил ни единого правила в своей жизни.
– Зато какое многообещающее начало, даже слишком смелое для дебюта непослушания, ты согласна? – Он придвинулся ближе, чтобы помочь ей застегнуть пуговицу на спине. Его пальцы задели ей затылок. – Я имею в виду, что мог бы начать свой мятеж с чего-нибудь попроще. Опоздать утром ко двору, например, пропустить молитвы, переспать со служанкой…
Она расхохоталась, но ее смех прозвучал резче, чем ей бы хотелось.
– Ты? Переспать со служанкой? Да ты ничего не смыслишь в обращении с женщинами.
– Это ты так думаешь.
– Я не могу в это поверить.
– Неужели ты считаешь, что я настолько безнадежен?
– Для начала тебе придется хотя бы время от времени отрываться от своих книг.
– Леди Риэль, – сказал он, поддразнивая ее, – уж не собираетесь ли вы обучать меня искусству соблазнения?
Риэль замерла. В повисшей между ними невыносимой тишине она почувствовала, как напрягся Одрик, стоявший позади нее. Румянец начал медленно разливаться по ее щекам. Зачем она вообще позволила втянуть себя в разговор именно на эту щекотливую тему? Ведь она вообще ничего не знала об отношениях с мужчинами.
Ее отец позаботился об этом.
Однажды, когда ей было тринадцать лет, Риэль вернулась домой после того, как долго наблюдала за пятнадцатилетним Одриком, который упражнялся с мечом во дворе казармы. Она была невероятно возбуждена, и все ее чувства рвались наружу.
Ее отец с помощником нещадно гоняли принца в тот день. Магистр Гиллори сидела рядом и давала советы, когда полагала нужным. Будучи Великим Магистром Дома Света, эта свирепая старуха руководила обучением Одрика солнечной магии на протяжении многих лет. Она и отец Риэль помогали принцу овладеть его ошеломляющей силой и направить ее на простую работу с мечом.
Риэль неоднократно наблюдала за тренировками Одрика, но на этот раз все было совсем иначе. С того дня она никак не могла выбросить его из головы – его тонкую, сильную фигуру, залитую ярким дневным светом, ровные уверенные движения, сосредоточенно нахмуренные брови, стремительно рассекающий воздух меч, рассеивающий солнечные лучи по его золотистой, блестящей от пота коже. В тот вечер после ужина она принесла отцу его обычный напиток и была так погружена в свои волнующие воспоминания, что уронила чашку.
Ее отец приподнял в удивлении бровь.
– Ты сегодня сама не своя.
Она ничего не ответила, просто не зная, что сказать.
– Я заметил тебя сегодня во дворе, – мягко заметил отец. – В последнее время ты часто туда приходишь.
Риэль присела, собирая черепки, ее распущенные волосы скрыли вспыхнувшее лицо.
Отец наклонился и поднял ее на ноги, больно схватив за запястье.
– Я знаю, о ком ты думаешь, – сказал он, – и я запрещаю тебе это. Однажды ты можешь потерять контроль над своей силой и навредить ему. У него редкий дар, понимаешь? Он обладает самой большой силой, которая была у кого-либо из солнечных магов за последние столетия. Для нашего королевства важно, чтобы он стал хозяином своего дара, а не наоборот. И последнее, что нужно Одрику, это чтобы рядом с ним вертелся кто-то вроде тебя.
Глаза Риэль наполнились слезами.
– Вроде меня?
Ее отец отпустил ее руку.
– Убийцы, – бесстрастно пояснил он.
После того разговора лорд-командующий Дарденн запретил своей дочери присутствовать на тренировках Одрика.
И теперь, в свои восемнадцать, Риэль не знала, что такое поцелуи и внимание мужчин. Конечно, она представляла себе это, и довольно часто. Она знала, что красива – пусть и не в общепринятом смысле, но, по крайней мере, достаточно для того, чтобы на нее смотрели, и смотрели не отрывая глаз. «Яркая» – так часто говорила про нее Людивин, или еще «привлекательная».
Ее отец лишь однажды прокомментировал ее внешность:
– У тебя лицо обманщицы. Я вижу все козни мира в твоих глазах.
Тем не менее Риэль подчеркивала эту свою необычную красоту, как только могла, наряжаясь в самые диковинные наряды, которые была в состоянии придумать, – дерзкие, откровенные, сшитые из экзотических тканей, тех, что Людивин тайком заказывала для нее. В них она блистала при дворе, как павлин среди голубей. Каждый раз, когда она решалась показаться в таком наряде в обществе, она ловила на себе жаркие, откровенные взгляды мужчин и ощущала, как ее собственный тайный голод горячей, жадной волной поднимается внутри нее.
Но даже и тогда слова отца довлели над ней, сдерживая ее порывы, как строгий ошейник, и она подавляла все свои ненасытные инстинкты.
Кроме того, она не хотела никого из этих мужчин, по крайней мере не настолько, чтобы рисковать всем.
Поэтому она продолжала держаться отстраненно, а ее неудовлетворенность выливались в безумные сновидения, в которых она видела Одрика, иногда Людивин или Тала, но в основном Одрика. После таких ночей, когда Одрик из ее снов предавался с ней любовным ласкам, она просыпалась и обнаруживала, что зеркала в ее комнате потрескались, а погашенные с вечера свечи ярко горят, колеблясь и разбрасывая искры.
Ее отец был прав: она таила в себе опасность, имя ей было – непредсказуемость, и она не будет рисковать, вступая с кем бы то ни было в любовные отношения.
Тем более с тем, кто был обещан ее подруге.
Риэль сделала ошибку, оглянувшись в этот момент на Одрика. Его потемневший взгляд на мгновение остановился на ней, прежде чем они оба отвернулись друг от друга.
– Нам пора идти, – сказала она. Выхватив у него из рук куртку, Риэль закрутила волосы в узел, спрятала их под шапочку и вышла на улицу, чтобы сесть на лошадь. Она накинула на лицо и шею вуаль, засунув ее концы под воротник. Когда Одрик присоединился к ней, также закрыв лицо до глаз шарфом, они больше не сказали друг другу ни слова, и Риэль была этому только рада.
Это опасное состязание может кончиться для нее плохо, если она не сможет справиться со своим смятением.

* * *

Вместе они последовали за остальными всадниками к стартовой черте.
Одрик ехал на одной из лошадей Одо, селдарской гнедой кобыле из южного поречья. Резвая кирвайская кобыла Риэль по кличке Малия – также из конюшен Одо, – была чуть поменьше, серой масти.
Риэль заняла свое место на старте, пятая слева и во втором ряду от Одрика. Герольд с трибуны, возвышающейся над всадниками, провозгласил начало скачек и представил каждого участника. Его голос, усиленный небольшим рупором, сделанным в Священной Кузнице, летел над их головами.
Услышав свое имя, вернее то, под которым она записалась на этих скачках, Риэль приветствовала толпу, подняв руку под щедрые аплодисменты. Хотя вымышленные имена ее и Одрика ничего не значили для этих людей, имя их покровителя – богатого купца Одо Лароша, которому принадлежала половина торговых домов столицы, – имело огромный вес среди жителей города.
Высоко над их головами король Бастьен поднялся в своей ложе, чтобы произнести традиционное приветствие.
– Чтобы отпраздновать завершение еще одного мирного года в нашем королевстве, – прогремел голос короля, – в надежде на ожидающий нас обильный урожай и радостный праздник, а также в благодарность Всевышнему, который благословил Селдарию всеми этими дарами, я приветствую вас всех на Королевских конных состязаниях!
Король Бастьен вернулся на свое место, и зазвучали барабаны. Ряды участников скачки дрогнули, охваченные волнением; воздух, окутывающий Риэль, потрескивал на ее коже.
Герольды протрубили сигнал к началу – один раз… другой.
Риэль вцепилась руками в кожаных перчатках в поводья Малии, каждый дюйм ее тела гудел от напряжения.
Последние участники скачек заняли свои места на старте – двенадцать судей в масках и одеждах королевских цветов – сливовых, изумрудных и золотых. Они будут следовать за ними на протяжении всего пути и следить за соблюдением правил.
Бой барабанов ускорился и звучал в унисон со все сильнее колотящимся сердцем Риэль.
Герольды протрубили в третий раз.
Сопровождаемые оглушительным ревом толпы всадники стремительным потоком рванулись вперед, на простор травянистой равнины, простирающейся за городскими воротами.
Скачки начались.

* * *

Первые несколько секунд оглушили и ослепили Риэль безумным смешением грохота и ярких всполохов цвета. Но все потонуло в клубах пыли, поднятых копытами пяти десятков лошадей.
Справа от Риэль мужчина в шлеме с забралом резко вскинул руку в шипастой металлической перчатке и мощным толчком сбил другого всадника с лошади. Всадники, скачущие следом, тут же смяли его копытами, оборвав отчаянный крик. Лошадь несчастного потрусила прочь с волочащимися по земле поводьями.
Потрясенная увиденным, Риэль пришпорила Малию, посылая ее вперед и дико озираясь. Судья должен был снять нарушителя со скачки за это. Но в облаке пыли она не могла различить судей. Ей даже показалось, что они вообще куда-то исчезли.
Она пересекла равнину, направляя Малию сквозь толчею лошадиных крупов, свистящих в воздухе хлыстов, мимо всадников, понукающих руганью и криками своих лошадей, выкрикивающих угрозы на дюжине разных языков. Доскакав до подножия горы Талея, она чуть придержала лошадь, направляя ее вверх по лесистому склону. Впереди среди деревьев мелькнуло яркое пятно знакомых оттенков. Черное с золотом – цвета Одо Лароша.
Одрик !
Прижавшись к шее Малии, Риэль пришпорила кобылу, посылая ее вперед и вверх по склону горного кряжа, и вскоре вырвалась из леса на первый горный перевал. Под ногами лошади колыхались на ветру невысокие травы, по обе стороны возвышались каменные стены.
Риэль воспряла духом. Она пробормотала слова на кирвайском языке, которые Одо велел ей произнести, чтобы заставить кобылу скакать быстрее: «Оседлай ветер, сокол моей крови, крылья моего сердца!»
И Малия рванулась вперед.
Ветер хлестал Риэль в лицо, свистел в ушах, срывал слезы с глаз. Она нагнала Одрика и издала торжествующий крик.
Он оглянулся на нее, его шарф развязался и теперь развевался у него за спиной. Принц широко улыбнулся и подмигнул ей, заставив ее сердце пропустить удар. Несмотря на все опасности этой скачки по горным кручам, она всей душой пожелала, чтобы они могли остаться здесь с ним вдвоем – вдали от королевского двора, вдали вообще от всех людей – навсегда.
Через несколько секунд Одрик отклонился в сторону, выбрав кратчайшую дорогу по склону горы. Его селдарская кобыла была специально выведена для таких крутых, каменистых троп. Но Малия-то была создана для скорости, а не для крутых скал. Тем не менее Риэль направила ее вслед за Одриком, и Малия ей повиновалась. Ветер завывал в ушах девушки. Она едва слышала свое дыхание. Вдалеке из леса показались другие всадники и тоже свернули в ту сторону. Они догоняли ее.
Риэль повернула Малию на узкую тропинку, ведущую вокруг крутого склона. Не самый лучший выбор, но он даст ей выигрыш во времени. Она приказала себе не смотреть вниз, но ничего не могла с собой поделать, время от времени заглядывая через край в пропасть, хотя каждый раз ее бросало в дрожь и все плыло перед глазами от страха. Одно ее неловкое движение, один неверный шаг лошади – и она умрет.
Позади нее раздался стук копыт и грохот камней. Когда тропа, ведущая по склону утеса, наконец-то расширилась, спускаясь в лесистое предгорье, она перевела дух и оглянулась.
Один из всадников обогнал ее, а за ним еще трое, проскакав так близко, что ей в нос ударил резкий запах пота. Позади нее какой-то всадник врезался на всем скаку в бок другого, сбив и лошадь, и всадника с обрыва, по которому только что проехала Риэль. Упавшая в пропасть лошадь истошно заржала от ужаса и боли, затем все смолкло.
Риэль, обернувшись было на этот страшный звук, пересилила себя и вновь пришпорила Малию. Сердце ее колотилось, глаза щипало от пота и пыли, клубившейся в воздухе. Она выскочила из зарослей рядом с тропой, ведущей вверх ко второму горному перевалу, который, обогнув отроги горы Талеи, вел вниз по склонам обратно на равнины – и к городу.
Там она, наконец-то, обнаружила судей: семеро из них скакали впереди нее на некотором расстоянии. Они сбросили свои маски и шапочки, и их светлые, заплетенные в косы волосы свободно развевались на ветру. Внезапно из их глоток, как из одной, вырвался пронзительный боевой клич, который Риэль мгновенно узнала благодаря бесконечным лекциям Одрика о Борсвалле.
Они нагоняли ближайшего от них участника скачек – всадника в черном с золотом одеянии, его шапку и шарф ветер сорвал с головы и теперь трепал его темные кудри.
Весь мир словно замер в этот жуткий момент. От страха у Риэль перехватило дыхание.
Эти судьи – они могли быть кем угодно, но уж точно не воинами ее отца – несомненно были из Борсвалла.
Они окружили Одрика, обнажив мечи, и явно намеревались его убить.

Глава 4
Элиана

«Но когда войска Империи подошли к Орлину, столице Вентеры, они были поражены ослепительным светом. Это была Солнечная Королева, пылающая гневом, от которой исходило невыносимое сияние. Она повела войска в атаку, и король Максимилиан сражался с ней бок о бок. Все, к кому она прикасалась, чувствовали, как в них пробуждается давно забытая магия. Они снова становились повелителями солнечного света, огня и земли. И в то утро волны реки были алыми от крови имперских солдат».
«Триумф Солнечной Королевы (альтернативная история королевства Вентера)» Из дневника Реми Ферракора, 14 июня 1018 г. Третьей эпохи

После казни мятежников Элиана проводила Харкана в его крохотное жилище на верхнем этаже соседнего дома.
Когда она повернулась, чтобы уйти, он тихо позвал ее:
– Эл?
Она стояла в нерешительности. Если она останется, они разделят ложе, как нередко делали. Его прикосновения несли ей очищение – сильные загорелые руки, нежность объятий после любовных ласк, то, как он гладил ее волосы… На какое-то время она забывала, кто она и чем занимается.
Но потом Харкан захочет поговорить. Он заглянет ей в глаза в надежде увидеть девушку, которой она когда-то была.
От этой мысли на нее навалилась смертельная усталость.
– Пожалуйста, Эл, – произнес Харкан охрипшим голосом, – ты так мне нужна.
Он избегал смотреть ей в лицо – может, от смущения, или просто боялся остаться один. Или же стыдился прикасаться к чудовищу?
Перед ее глазами внезапно возникла картина: заплаканное, но непреклонное лицо мальчика за секунду до того, как опустился меч палача.
Сердце Элианы сжалось. Она взяла Харкана за руку.
– Хорошо, но я просто хочу спать.
– Я тоже, – мягко произнес он.
Через окно террасы они залезли в его комнатушку – тесную и просто обставленную, – где повсюду была разбросана мятая одежда. Остальные комнаты, где раньше жила его семья, были заброшены, на дверях висели замки. Мать и старшие братья Харкана погибли у городских стен десять лет назад, в тот день, когда войска Империи ворвались в город. С тех пор Харкан не прикасался к их вещам, не использовал мебель, на которой они когда-то сидели, кухонную утварь, которой пользовалась мать. Квартира была превращена в склеп, и Элиана опасалась вторгаться в ту часть, где жили близкие Харкана, чтобы ненароком их призраки не завладели ее душой.
Но в спальне Харкана с ее вечным беспорядком она чувствовала себя в безопасности. За многие годы их знакомства она провела там не меньше ночей, чем в своей собственной комнате.
Она забралась в постель и лежала, ожидая его. Харкан тщательно задернул шторы, оставив окна открытыми, зажег четыре невысокие широкие свечи, стоявшие на маленьком столике, – в память о каждом погибшем члене семьи. Потом снял сапоги и рубашку и улегся в постель рядом с ней, заключая ее в теплые спасительные объятия.
– Спасибо, – пробормотал он, уткнувшись ей в щеку.
Она улыбнулась, подвигаясь ближе.
– С тобой мне всегда спится лучше.
Он тихонько рассмеялся. А потом в комнате воцарилась тишина. Он теребил кончик ее косы в пальцах.
– В один прекрасный день, когда накопим достаточно денег, мы уедем отсюда.
Элиана закрыла глаза. Это было начало любимой истории Харкана, которую он рассказывал ей бессчетное количество раз. У нее не хватило духу сказать ему, что ей невыносимо все это слушать, особенно сегодня. Когда они были совсем юными и не были отягощены печальным опытом, эти сказки еще могли приносить утешение, но сейчас потеряли всякий смысл и казались лишь жестокой шуткой.
Она подождала, пока желание накричать на него пройдет и она сможет говорить спокойно, и как обычно спросила:
– И куда мы направимся?
– На север, через Узкое море, в Аставар.
Аставар. Элиана любила рисовать эту страну в своем воображении: заснеженные вершины гор, покрытые буйной растительностью долины – мир льда, снегов и лесов, ночное небо с извивающимися на нем разноцветными всполохами.
А теперь для нее это было лишь место на карте. Северный сосед Вентеры, последняя свободная страна в этом мире.
– Никому не удавалось ни въехать в Аставар, ни уехать оттуда, – произнесла Элиана, затевая обычную игру, когда один собеседник возражал, а второй пытался его убедить в обратном.
– А мы найдем контрабандиста, – продолжил Харкан. – Очень опытного. И хорошенько ему заплатим.
– Аставар в скором времени падет. Никто не может устоять перед натиском Империи. Посмотри, что произошло с нами.
– Возможно. Но, тем не менее, у нас будет несколько спокойных лет. У нас с тобой, у твоей мамы, у Реми. – Он сжал ее руку. – Мы все будем жить, как настоящая семья.
Семья. Как та, которую Элиана погубила несколько часов назад. Внезапно она почувствовала, что горло у нее перехватило. Глаза щипало от навернувшихся слез.
Проклятье. Вот что случается, когда пытаешься вести себя, как добрый друг.
– Не знаю, смогу ли я когда-либо жить нормальной жизнью, – поддразнила она его. Но даже для нее самой эти слова прозвучали неубедительно.
– Только подумай, Эл. – Харкан большим пальцем чертил круги на ее локте. – Море не такое уж большое. Мы можем оказаться в Аставаре уже через пару часов. Там мы найдем хорошее местечко, может, даже у озера. Я могу заниматься земледелием. Реми может печь хлеб. Ну, а твоя мама продолжит чинить разные вещи. А ты…
– И что я? – Элиана села в кровати. Было невыносимо дальше играть в эту игру. – Даже если мы сможем прошмыгнуть мимо имперских солдат на нашей границе, найти контрабандиста, которые не сдаст нас имперцам, если сможем убедить аставарцев позволить нам пересечь границу… если у нас все это получится, притом что у нас нет на это денег, чем я буду заниматься в твоем фантастическом мире?
Харкан, проигнорировав нотки горечи в ее голосе, поцеловал ее в запястье.
– Да чем угодно. Можешь охотиться на дичь. Я научу тебя выращивать томаты. И ты сможешь носить соломенную шляпу. – Он прижался губами к ее плечу. – Конечно, можешь и не носить, но мне не стыдно признаться, что я мечтал об этом так долго, что ты разобьешь мне сердце, если откажешься.
– Не сработает, – наконец, произнесла она.
– Что, шляпа? – Харкан нежно посмотрел на нее. – Напротив, думаю, она тебе очень пойдет.
В этот момент она ненавидела его почти так же сильно, как и себя.
Она высвободилась из его рук, натянула тунику через голову и прижала его руки к подушке.
– Для такой девушки, как я, нет места в твоих мечтах, милый, – произнесла она с призывной улыбкой. – Все, что я умею, это… убивать.
– А еще это… – произнес Харкан хриплым голосом, глаза его потемнели.
– И это тоже, – промурлыкала она, крепко целуя его, чтобы он не мог больше ничего сказать.

* * *

В тот вечер она вернулась домой уже в сумерках, чтобы приготовить ужин.
– Мама, милая! – она поцеловала мать в щеку.
– Что сегодня произошло? – спросила Розен Ферракора. Она сидела у стола, на котором были разложены части утвари, починкой которых она занималась, – сковородки и кастрюли вперемешку с болтами, гайками и ножами. – Я слышала про казнь Перо и мальчика.
– Правда? – Элиана пожала плечами и принялась резать морковку. Она почувствовала на себе пристальный взгляд матери и заработала ножом еще быстрее. – А чего ты ожидала? Еще один праздник в славном королевстве Вентера.
А потом вернулся домой Реми, уселся за стол и принялся наблюдать, как Элиана раскладывает на столе их ужин – буханку свежего хлеба, тушеные овощи, головку твердого сыра. Вся еда была свежей и вкусной, она только что купила все это в Садовом квартале.
Элиана, как никогда раньше, наслаждалась уютом их милого дома, прекрасным ужином, относительной безопасностью.
И все это оплачено кровью, которая была на ее руках.
Она наполнила миску матери овощами и торжественно поставила перед ней.
Реми нарушил молчание, заговорив дрожащим голосом. Его голубые глаза блестели от непролитых слез.
– Ты малодушная дрянь.
Элиана ожидала подобного разговора. Тем не менее ненависть в его голосе была словно удар под дых, и она чуть не уронила тарелку.
– Прекрати, Реми, – прошипела мать.
– Я слышал, сегодня казнили ребенка и этого повстанца, Перо. Того самого, кто вывозил людей из города.
У Элианы болезненно перехватило горло. Она никогда раньше не видела подобного выражения на лице Реми – казалось, он ее в упор не видит и не хочет смотреть в ее сторону.
Она с наслаждением откусила большой кусок хлеба.
– Так и есть!
– Это сделала ты, – прошептал мальчик.
– Что именно?
– Убила их.
Она проглотила хлеб, запила водой и вытерла рот.
– Как я раньше говорила, мое, так называемое малодушие позволяет нам иметь теплый дом, еду и оставаться в живых. Поэтому, милый братец, если ты предпочитаешь умирать с голоду…
Реми оттолкнул тарелку.
– Я тебя ненавижу.
Розен выпрямилась на своем стуле.
– Не смей. Не смей так говорить.
– Да пусть себе ненавидит. – Элиана бросила взгляд на Реми и тут же отвела его. Он заглянул в самые потаенные, самые уязвимые уголки ее души и теперь душа ее болела от его жестоких слов. – Если это помогает ему уснуть ночью, он может ненавидеть меня до конца дней своих.
Реми перевел взгляд на ее шею, где висела цепочка с кулоном, и еще больше помрачнел.
– Ты носишь талисман с изображением короля Одрика Светоносного на шее, но ты этого не заслуживаешь. – Он посмотрел ей в лицо. – Он бы стыдился тебя, если бы Кровавая Королева не убила его, и он дожил бы до наших дней. Он стыдился бы всех, кто помогает Империи.
– Если бы Кровавая Королева не уничтожила его, – ровным голосом произнесла Элиана, – нечего было бы и обсуждать, разве не так? Возможно, тогда Империя бы и не возникла. Может, мы до сих пор жили бы в мире, полном магии, летающих коней и прекрасных замков, возведенных самими Святыми.
Сцепив руки, она смотрела на него с деланым снисхождением.
– Но королева Риэль действительно убила его. И теперь мы имеем то, что имеем. Я ношу этот кулон, чтобы напомнить себе, что мы не живем в том старом мире. Мы живем в мире, где добрые короли погибают, а те, кто достаточно глуп, чтобы надеяться, что можно что-то изменить к лучшему, очень быстро расстаются с жизнью.
После этих слов она перестала обращать на них внимание и поедала свои тушеные овощи в полном молчании.

* * *

Мать пришла к ней позже, ночью, когда Элиана чистила клинки наверху в своей комнате.
– Элиана, – произнесла Розен, слегка запыхавшись. – Тебе надо отдохнуть. – Даже с протезом вместо ноги ей было довольно тяжело подниматься наверх без посторонней помощи. Она тяжело опиралась на трость.
– Мама, что ты делаешь? – Элиана поднялась и помогла ей сесть. Кинжалы и дымовые шашки были разложены по полу, как диковинный смертоносный ковер. – Это ты нуждаешься в отдыхе.
Розен долго смотрела на пол. Затем ее лицо сморщилось, и она уткнулась в плечо Элианы.
– Ненавижу видеть тебя такой, – прошептала она. – Мне так жаль, что все так сложилось. Жаль, что я тебя всему этому научила… Прости меня за все.
Элиана обнимала ее, поглаживая спутанный пучок темных волос. Она уже сбилась со счета, сколько раз слышала, как Розен шепчет это свое «прости меня».
– За что мне тебя прощать? – наконец произнесла Элиана. – За то, что дедушка научил тебя убивать? А ты в свою очередь научила меня?
Розен накрыла щеку дочери заскорузлой ладонью и посмотрела ей в лицо полными слез глазами, которые так напоминали Элиане Реми – такие же пытливые и встревоженные.
– Ты же мне скажешь, когда устанешь? Мы можем попросить лорда Аркелиона дать тебе время…
– Время для чего? Чтобы печь печенье или красить стены в доме? – Элиана улыбнулась, сжимая руку матери. – Я буду маяться от безделья, не зная, чем себя занять.
Розен сжал губы в тонкую линию.
– Элиана, не надо передо мной прикидываться. Я прекрасно вижу, что скрывается за этой твоей улыбкой. Я сама научила тебя так улыбаться.
– Тогда нечего просить прощения за то, что научила меня тому, что помогает нам выживать, хорошо? Я чувствую себя прекрасно.
Элиана поднялась, помогла Розен дойти до ее комнаты и уложила ее в постель. Затем приготовила ей чашку чая, поцеловала в щеку и помогла отстегнуть протез на ночь – прекрасно сделанное деревянное приспособление, которое стоило ей вознаграждения за два выполненных заказа.
Две казни. Две загубленные жизни.
Когда Элиана вернулась в свою комнату, она обнаружила там Реми, который сидел, обхватив колени, и ждал ее.
Она забралась в постель рядом с ним. Ей трудно было дышать из-за внезапной тяжести в груди. Чувство неизбывного горя накатывалось на нее волнами. Но слезы так и не пришли, и она позволила этим волнам захлестнуть себя полностью.
Реми тихо произнес:
– Я тебя вовсе не ненавижу, – и позволил обнять себя. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточить свои мысли только на нем – запахе муки на его одежде, смешанном с запахом чернил на руках. Звуке его голоса, напевавшего «Гимн Золотому королю». Это была любимая колыбельная Элианы в детстве – плач по Одрику Светоносному.
Маленькие руки Реми гладили ее волосы. Она могла бы одной рукой раздавить его, если бы захотела. И все же ее братец с телом хрупким, как у птички, не испугался бы бросить вызов самому Императору, приведись ему столкнуться с ним лицом к лицу. Даже несмотря на неизбежную гибель.
А у меня сила воина,  подумала она, и сердце труса. 
Жестокая ирония судьбы. Впрочем, в мире было предостаточно таких людей.
– Я больше не могу это выносить, – глухо прошептала она, прижавшись лицом к груди Реми.
– Что ты не можешь выносить? – спокойно спросил Реми.
– Ты знаешь, о чем я говорю.
Он не произнес ни слова – хотел, чтобы она все сама сказала.
Она тяжело вздохнула.
– Убивать людей. Охотиться на них. И делать это превосходно.
– Тебе же нравится быть мастером своего дела, – возразил он.
Она не стала с этим спорить.
– Здесь становится все хуже и хуже. И на некоторые вопросы у меня нет ответов.
– Ты имеешь в виду пропавших женщин?
– Да. Кто их похищает? Куда их увозят? А главное, зачем? – Она сжала пальцы на его запястье. У нее возникло странное желание спрятать его в темный безопасный уголок и никогда не выпускать.
– Ты боишься, что мы можем стать следующими? – спросил он.
– Да, боюсь. Любой может стать следующей жертвой.
– Ты права. – Реми лег рядом с ней и смотрел на нее блестящими глазами. – Но все, что сейчас имеет значение, это то, что ты жива и дома, и я тоже.
Элиана прижала руки мальчика к сердцу и, покорно слушая, как он тихо напевает ей ее любимую колыбельную, уснула крепким сном.

* * *

Спустя несколько дней прямо к двери ее дома доставили пакет со следующим заданием.
На свертке из бурой бумаги стоял адрес самого дорогого портного в городе.
Элиана приняла пакет из рук посыльного, заплатив ему три серебряные монеты. Парень с бледным лицом был одет в простую коричневую рубаху подмастерья и на первый взгляд ничем не отличался от обычных людей. Но Элиана с первого взгляда поняла, что это вовсе не ученик портного.
Она молча поблагодарила его кивком головы и вернулась в свою спальню. Из своего окна она наблюдала, как он идет по улице, заполненной людьми, спешащими в лавочки Садового квартала за покупками.
Его походка была почти безупречна. Но Элиана уже научилась замечать едва заметную скованность в движениях, свойственную адатроксам, иногда небольшое неестественное подергивание при поворотах. Она заметила, что иногда в их глазах появлялась отрешенность, а рот и брови, движение которых наиболее красноречиво говорит о внутреннем состоянии человека, застывали в неподвижности.
Казалось, солдаты Империи действуют не по своей, а по чьей-то чужой воле.
Она надеялась, что никогда не узнает, почему адатроксы то вели себя совершенно нормально – смеялись, болтали, зевали, – а потом ни с того ни с сего вдруг замирали, буквально превращаясь в живые статуи. На их лица словно ложилась тень, глаза затуманивались. Это могло длиться всего мгновение или несколько часов.
Но что бы Империя ни делала с легионами своих солдат, ей оставалось только надеяться, что ее отец избежал подобной участи. Разумеется, если он еще жив.
Она положила сверток на кровать и остановилась на минуту, готовясь к самому худшему.
Зачастую она узнавала о новых заданиях, когда навещала Реми в пекарне, или же на балах его светлости лорда Аркелиона, которые они посещали вместе с Харканом. Она позволяла некоторым уважаемым сынам или дочерям Империи увлечь себя – якобы для поцелуев – в тайный альков, скрытый от глаз других гостей тяжелыми занавесками, где они шепотом и сообщали ей о тайной миссии. Вернувшись из замка наместника, они с Харканом падали в постель, и их ласки были очищением от скверны.
Но иногда приходили сообщения о заданиях, предназначенных только для Элианы, тех, о которых она не рассказывала Харкану.
Она обнаруживала их между горячими пончиками, посыпанными сахарной пудрой и обернутыми тонкой бумагой, – напоминание Элиане о Реми, находившемся в опасной близости от этих посланий и приносивших их людей со странными пустыми глазами темно-серого, почти черного цвета. Эти приказы она читала с трясущимися от страха руками.
В тот день сообщение о новой миссии было спрятано между складками шелка – в свертке было невесомое платье винного цвета, с длинными разрезами по бокам, сверкающее, словно на него пролился бриллиантовый дождь. Глубокий вырез на спине оставлял ее почти полностью обнаженной, за исключением трех унизанных бусинами ниточек. Ей этот цвет был весьма к лицу, и сидело платье безупречно, роскошными складками ниспадая вниз и подчеркивая все прелести фигуры.
Она сглотнула, чтобы избавится от комка в груди. Уже довольно давно лорд Аркелион уделял слишком пристальное внимание ее особе. Элиана развернула записку и три раза подряд прочитала зашифрованные в ней инструкции:

Волк нападает в полнолуние. 
Мне он нужен живым. 
Слава Империи! 
Да здравствует Его Святейшество Бессмертный Император! 

Она стояла, задумчиво разглядывая изящный почерк.
На послании стояла печать лорда Аркелиона, но почерк определенно принадлежал не ему.
Сообщение было написано Валентином.
И это было скрытое послание в послании: Валентин намекал, что направляется в Орлин. Он собирался устроить охоту на Волка, и ему нужна была помощь Элианы.
Надо сказать, она его за это не осуждала.
В отличие от контрабандиста по кличке Перо, Волк не был какой-то мелкой сошкой в Красной Короне. Этот человек был правой рукой самого Пророка – доверенным лицом, выполнявшим самые сложные поручения загадочного предводителя этого тайного общества. В течение многих лет ему удавалось ускользать от солдат Империи, и вот теперь он появится в их городе.
Элиана опустила глаза на цифру, написанную наискосок той же рукой внизу послания.

20 000 золотых 

Сердце ее бешено заколотилось.
Вознаграждение в двадцать тысяч имперских золотых?
Эта сумма была целым состоянием – и, учитывая, что предложение исходило от Валентина, – между строк она увидела то самое предложение, которого так давно боялась:

Приведи мне Волка. Получи свои деньги. 
И добро пожаловать в Инвиктус. 
Верой и правдой служи Императору. 

Элиана никогда не рассказывала Харкану, что в последние два года она не гнушалась принимать дополнительные заказы, о которых не ставила его в известность, пытаясь скопить как можно больше денег.
Она не рассказывала ему, что и ее глубоко захватила мечта жить в каком-нибудь тихом уголке Аставара, пасти коз, выращивать томаты и печь хлеб.
Она молча копила деньги, охотилась на людей и убивала их, преумножая свои сбережения. А теперь, с дополнительными двадцатью тысячами золотых…
Она услышала, как внизу зазвонил колокольчик. Это Реми вернулся домой – от его звонкого смеха в доме стало светлее. Поразительно, что он еще не потерял способность так жизнерадостно смеяться по любому поводу.
Элиана бросила записку в огонь и наблюдала, как пламя пожирает слова, написанные рукой Валентина. Когда бумага превратилась в пепел, она выглянула в окно и посмотрела на темнеющее небо. Это была первая ночь полнолуния.
Если Инвиктус хочет заполучить ее – так тому и быть, но она не позволит ассасинам Императора нарушить покой ее семьи.
Она поймает Волка и передаст в их руки, как приказано.
Она получит награду и сделает так, чтобы Реми, Харкан и мать покинули страну и смогли жить в безопасности.
И она выйдет на охоту сегодня же ночью.

Глава 5
Риэль

«Быстроногий огонь, пылай не яростно и исступленно, но гори ровно и ярко, неси в мир истину и чистоту».
Заклинание огня, произнесенное впервые святой Марзаной Блистательной, покровительницей Кирвайи и огненных магов

Риэль видела, как семь лжесудий надвигались на Одрика, их мечи сверкали в солнечном свете. Несомненно, это наемники Борсвалла.
Другие всадники продолжали скакать по перевалу, не сводя глаз с дороги и мечтая о денежном призе, который ждет их в конце состязаний.
Одрик оглянулся через плечо – вражеские воины окружили его с трех сторон. Один из них держал над головой меч, вытягивающий из воздуха длинные спирали мрака. Это был заклинатель теней, он направлял на Одрика потоки тьмы, клубами окутавшие принца.
Риэль видела все это – и всадников, и их магию, но смотрела лишь на одного Одрика.
Только он один имел значение для нее. Неважно, что он обручен, неважно, что он будет с Людивин, и пусть провалится в бездну весь королевский двор.
Одрик принадлежал только ей одной, а эти люди хотели его убить.
Острая, как клинок кинжала, необузданная ярость вскипела в ней.
Как они смеют  посягать на него?
Она пришпорила Малию и, понукая ее резкими криками, помчалась на них.
Даже Одрик не сможет справиться со всеми врагами, особенно если он безоружен, а Риэль знала, что сегодня он не взял с собой ничего. Когда она предложила ему спрятать в одежде какие-нибудь из магических артефактов, хотя бы не самые мощные, он решительно отказался. Оружие против правил, Риэль. Даже мои кинжалы. Ты это прекрасно знаешь .
Если бы с ним был Иллюминор, его меч, не было бы никаких вопросов. Но Одрик не мог призвать солнечный свет без своих артефактов. Даже Святые не способны были на это.
Никто не мог, и Риэль знала это – никто, кроме нее одной.
В одно мгновение весь труд ее наставников, долгие годы обучавших подавлять свои инстинкты, контролировать ее силы, данные ей от рождения, пошел прахом. Запертая наглухо дверь, дверь в ее сердце, распахнулась настежь.
Она выбросила вперед руки, словно могла остановить убийц одной своей яростью. Жар охватил ее тело. Кончики пальцев превратились в десять горящих точек.
Пламя с двух сторон охватило ее и выстрелило в сторону нападавших двумя огненными смерчами. Мир содрогнулся. Шипение огня разорвало воздух пополам. Она увернулась от летящих комьев земли. Малия дернулась под ней, испустив пронзительное ржание. Риэль едва удержалась в седле.
Она услышала панические крики и оглянулась. Почерневшая земля позади нее выглядела так, словно ее разорвали чудовищные когти. Всадники, скачущие за ней, резко останавливали лошадей, разворачивая их, скакали прочь от истерзанной земли.
Под Риэль тяжело ходили от судорожного дыхания блестящие, потные бока Малии. Она слишком сильно гнала лошадь. Ей не следовало скакать так быстро.
Но Риэль не желала останавливаться.
Там, впереди, убийцы из Борсвалла. Они каким-то образом обогнали их с Одриком, выскочили перед ними на перевал, перекрывая Одрику путь в город, пытаясь перехватить его, прежде чем он сумеет туда добраться. Огромные валуны скатывались с горных склонов по обе стороны перевала и, врезаясь друг в друга, взрывались комьями грязи и камнями, разлетающимися в разные стороны. Другие участники скачек пытались увернуться от обломков, но лишь некоторым это удавалось. Несколько всадников упали и больше не поднялись.
Риэль хотела остановиться, чтобы помочь хотя бы одному из них, тому, что упал рядом с ней, но потом увидела блеск копья наемного убийцы, из которого вырвались липкие комки пламени, направленные прямо в Одрика. Наемник оказался огненным магом! Языки пламени въелись в плащ и сапоги принца. Он наклонился, уворачиваясь от огненного всполоха над головой, и развернул лошадь направо. Воздух вокруг него мерцал, дрожал и вскипал пузырями. Может, это его солнечная магия рвется наружу? Риэль изо всех сил сжала коленями бока Малии. Туда! Скорее!
Боги! Если с ним что-нибудь случится, если он умрет раньше, чем она успеет ему сказать…
Земля разверзлась по обе стороны от нее. Яростный огонь вырвался из земли, разорванной ее силой, опалив лицо жаром. Полетели камни, один со скоростью снаряда врезался в плечо всадника, скачущего следом и пытающегося свернуть с ее пути… всадник упал.
Чувство вины пронзило ее, но в этот миг Малия жалобно, растерянно заржала. Что-то было не так. Лошадь спотыкалась.
Риэль качнулась, едва не упав с лошади. Она резко откинулась назад и вдохнула полный рот дыма.
Малия снова заржала – это был страшный, отчаянный вопль ужаса и боли, переходящий в хрип. Риэль почувствовала, что ее ноги охвачены огнем. Жар был повсюду вокруг нее.
Но там, впереди, был Одрик, окруженный врагами.
Риэль снова послала Малию вперед. Ее окружал дым, пламя, грохот падающих камней. Дурманящая эйфория от ощущения собственного могущества, охватившая Риэль, была настолько ошеломляющей, что она с трудом могла удержаться в седле, с трудом могла соображать и даже дышать.
Что-то горело совсем близко, почти рядом с ней.
Впереди мелькнула яркое цветное пятно, раздался мужской крик: Одрик, пытаясь оторваться от преследователей, изо всех сил погонял коня. Но люди Борсвалла уже почти нагнали его.
Риэль облизнула губы, ощутив соленый вкус пота.
У нее не было с собой никакого оружия. Почему она не взяла с собой оружие? 
Ближайший к ней наездник обернулся в седле и вдруг вскрикнул от ужаса. Он поднял над головой топор, откидываясь назад. Лошадь под Риэль ринулась вперед и, громко, пронзительно заржав, споткнулась. Этот человек был магом – мастером металла; он направил поток магии из тела через артефакт и толкнул Малию влево, затем вправо и снова влево. Кислый привкус металла в воздухе заставил Риэль крепко зажать рот. Она выбросила вперед руку и направила на него всю свою силу, порожденную неудержимым гневом, который сейчас испытывала к врагу.
Жар прошел сквозь нее, от живота к пальцам. Ослепительно-белый шипящий сгусток энергии полетел на всадника и окутал его золотым коконом. На мгновение он застыл, очерченный ярким светом, а уже в следующую секунду корчился на земле, лежащий рядом с ним топор превращался в пепел.
Риэль промчалась мимо него. Она задохнулась от его запаха, от вида обуглившегося месива, которое когда-то было телом человека.
Точно так же, как когда-то ее мать.
В тот день они были дома, кругом горели свечи. После вечерней молитвы мать принялась отчитывать ее, Риэль рассердилась – и вдруг вспышка света.
Девушка взглянула на свои руки. Ее перчатки для верховой езды были обуглены, на ладонях появились кровавые разводы. Она развернула руку ладонью вниз, затем снова вверх. Бело-золотое сияние, мерцающее под ее кожей, мигнуло, затем совсем исчезло.
Солнечный свет.
Магистр Гиллори могла бы гордиться ею – истинным солнечным магом, той, которая может достать солнце голыми руками.
Она громко отчаянно расхохоталась. Что с ней происходит? Ее тело было разгорающимся костром, растущим вверх и вширь, и она не могла остановиться, сдержать это пламя.
Она уронила поводья, инстинкт кричал ей, чтобы она потянулась за оружием, и хотя ее рука схватила только пустой воздух, ее ладони потрескивали от жара. Ослепшая, в полном отчаянии, она с силой выбросила руки в сторону всадников из Борсвалла. Невидимая сила швырнула их на землю. Их лошади, освободившись от всадников, понеслись прочь, обезумев от страха.
Риэль оглянулась вокруг себя, ее подташнивало. Мир содрогался позади нее, простирающийся перед ней путь был покрыт паутиной трещин. Она чувствовала, что и ее разум так же разодран в клочья, как если бы ее сила разрушила все сдерживающие ее границы.
Где Одрик? Она дико оглядывалась в дыму и пыли.
– Риэль! – услышала она знакомый голос.
Одрик! Он шел, прихрамывая. Должно быть, она сбила его с лошади, как и его врагов. Риэль подстегнула Малию, направляя ее к принцу. Но Одрик при виде нее отшатнулся. Что-то ужаснуло его настолько, что он переменился в лице.
Что он увидел?
Толстая черная стрела просвистела мимо нее.
Риэль дернула поводья, разворачивая лошадь так резко, что сама почувствовала во рту вкус крови от порезанных мундштуком губ Малии. Она бросилась на человека, который стрелял в нее. Тот развернулся к ней лицом и, достав другую стрелу, наложил ее на тетиву.
Но только целился он не в нее, а в Одрика.
Риэль крикнула Одрику, предупреждая об опасности, а сама пришпорила Малию, посылая ее вперед, чтобы встать между ним и лучником.
Но Малия сделала несколько неуверенных шагов, а потом Риэль почувствовала, что падает. Она взглянула вниз. Лошадь под ней представляла собой ободранное кровавое месиво, пятна ее серой шкуры обуглились и дымились.
Ужас от увиденного пронзил Риэль, стянув в тугой узел ее внутренности. Она отпустила поводья и откинулась в седле. Ей необходимо срочно оказаться как можно дальше от этого кошмарного существа под ней.
Задние ноги Малии подкосились, и она начала заваливаться; Риэль рухнула вместе с ней на бок. Она поползла, неистово царапая землю, чтобы убраться с дороги, по которой скакали всадники.
Пролетела еще одна стрела, на этот раз она была нацелена не в Риэль и не в Одрика. Стрела вонзилась Малии между глаз, прекратив ее мучения. Ее останки высились рядом дымящейся грудой.
Риэль скорчилась на земле, запах сгоревшей плоти Малии забил ей ноздри. Какой-то частью своего сознания она все еще искала Одрика, но как только попыталась подняться на ноги, тело отказалось ее слушаться. Тяжело дыша, она все же поднялась, но тут же согнулась, скрученная спазмом. Ее вырвало. Она вся была покрыта грязью и кровью – своей и лошади.
Лязг металла о металл разорвал воздух. Звуки сражения. Звон мечей.
Одрик !
В отчаянии Риэль огляделась, с трудом различая что-либо вокруг себя. Ей надо было найти себе какое-нибудь оружие, оброненное убийцами из Борсвалла. Ей подошел бы даже камень.
О Боже, помоги мне. Бедная моя лошадь! 
Что же она натворила?
Она вытерла кровоточащие ладони о рубашку. Земля все еще вибрировала, как будто армия в десять тысяч человек маршировала где-то рядом.
– Прекрати это, – прошептала она, ибо знала, что это все дело ее рук – и загубленная лошадь, и падающие камни, и растрескавшаяся земля.
Она потеряла контроль над собой, и это после всего, чему Тал и ее отец пытались научить ее. Она ведь только хотела показать им, что ей можно доверять, что она заслуживает обычной жизни вне храма и своих покоев, в которых чувствовала себя узницей.
А теперь ее отец возненавидит ее еще сильнее, чем прежде.
Ведь все участники скачек увидели, на что она способна.
Кто же она такая? 
Она прижала руки к земле, не обращая внимания на боль. «Останови это !»
Рев стремительного порыва ветра. Внезапно все вокруг снова стало обжигающе горячим.
Она услышала крики, доносящиеся издалека, с равнины. Кто-то что-то говорил через рупор.
Она подняла глаза.
Ползком она добралась до самой высокой точки перевала. Перед ней была дорога, идущая вниз по склону и выходящая затем на равнину. Финишная прямая и зрительские ложи в самом конце. А далее лежала столица – высились сверкающие на солнце крыши семи храмов и Бейнгарда, замка короля.
Два огненных следа протянулись от ее рук вниз к городу, словно длинные голодные языки.
Риэль, пошатываясь, поднялась на ноги, дрожа от истощения и слабости. Одрик издал предупреждающий крик. Риэль обернулась и увидела, что к ней приближается один из оставшихся в живых борсваллских убийц, его меч был поднят и вдоль лезвия посверкивали искры. Глаза широко раскрыты, бледное лицо искажено гримасой ужаса. Этот убийца, огненный маг с пылающим мечом, смертельно боялся – и боялся он ее.
Она снова упала и перекатилась за мгновение до того, как меч просвистел в воздухе там, где она только что стояла. Огонь опалил ее волосы. Дым щипал ноздри.
Одрик неожиданно прыгнул, встав перед ней со светящимися кинжалами в руках.
У Риэль от облегчения закружилась голова. Он все-таки взял с собой оружие.
Лицо Одрика было искажено яростью. Когда огненный меч убийцы врезался в его сияющие солнечным светом кинжалы, во все стороны полетели искры, а от звука ударов у Риэль заныли зубы. Пламя взметнулось возле лица Одрика, когда меч мага обрушился на него. Но он не дрогнул. Он упорно прикрывал Риэль, его кинжалы бросали на землю солнечные блики. Уйдя от удара, он взревел и бросился на убийцу, выбив из его рук меч. Два кольца солнечного света вырвались из его скрещенных кинжалов, сбивая убийцу с ног. Но тот снова вскочил, его лицо и руки горели, он бросился на Одрика с отчаянным гортанным криком.
Каждый удар их клинков отдавался в голове Риэль невыносимым звоном. Она обхватила руками голову, зажав уши. Она должна была сдержать себя. Если она не сможет справиться со своей силой, весь город сгорит.
Одрик успешно отражал все обрушивающиеся на него удары. Его кинжалы пели, встречаясь со сталью меча, воздух дрожал от жара. Уклоняясь от очередного смертельного удара, он качнулся назад и, развернувшись, швырнул в противника щит из света, и, ослепив его, вонзил сталь ему в живот. Убийца упал, его меч сразу же потух. Рядом с ним возник еще один уцелевший убийца. Одрик развернулся, встречая его меч своими клинками. Это был маг ветра, потоки воздуха завывающим вихрем окружали его. Закручивающийся спиралью смерч, сорвавшийся с его клинка, чуть не сбил Одрика с ног.
Сверкнула, зазвенела сталь, но силы Одрика заканчивались. Этот второй убийца был силен как медведь. Если бы только у Одрика был его Иллюминор…
– Беги, Риэль! – закричал ей Одрик, мокрые от пота кудри облепили его лоб. Он толкнул нападавшего, из последних сил увернувшись от удара его меча.
Риэль, растерянно огляделась и увидела блеск металла в грязи – выпавший из руки нападавшего кинжал с выгравированным на рукояти драконом, парящим над горой – гербом королевской семьи Борсвалла.
Собрав последние силы, Риэль схватила кинжал и, пошатываясь, встала. Ноги почти ее не слушались, глаза застилал туман. Игнорируя боль, пронзившую тело, она прыгнула, и подобранный клинок попал в цель, вонзившись в горло борсваллского наемника.
Риэль тупо смотрела, как упал этот огромный человек, чувствовала, как с его последним вздохом исчезает вызванный им ветер. Воздух вокруг нее слегка гудел.
Она наблюдала, как огромный ком огня мчится вниз по склону по направлению к городу, поджигая на пути каждую травинку, к которой прикасался.
Остановись , думала она. Пожалуйста, остановись. Не причиняй никому вреда . Она мысленно потянулась к мчащемуся вниз пылающему сгустку, призывая остатки самообладания, попыталась притянуть к себе обратно ревущее внизу адское пламя, но тьма затянула ей глаза.
Может, все-таки не было этого страшного пожара. Может, это просто ужасный сон. Она сейчас только что проснулась утром перед скачками, и Людивин скоро поможет ей улизнуть из кабинета Тала. Они ведь все так прекрасно спланировали.
Она выиграет эти состязания, и Одрик, смеясь, подхватит ее на руки. Он будет гордиться ею, поздравлять ее, а затем оставит ее, чтобы отобедать с Людивиной наедине, и частичка Риэль умрет, как и всегда, когда ей напоминают о такой простой, такой невыносимой правде – об их помолвке.
На Риэль вместе с ветерком пахнуло запахом паленых волос, горелого мяса.
Это был не сон.
Как она могла это сделать?
Как  она это сделала?
Ее отец был прав. Тал был прав. Она должна провести остаток своей жизни взаперти, одурманенная сонным зельем. Ей нельзя доверять.
Она упала на колени, голова закружилась, но сильные руки подхватили ее. Она почувствовала пальцы, перебирающие ее волосы, и горячие губы на лбу.
– Риэль! – в голосе Одрика звенели слезы. – Риэль, боже мой, ты ранена. Не покидай меня! Посмотри на меня, пожалуйста.
Прежде чем тьма поглотила ее, она услышала другой голос – мужской, обольстительный и мягкий, как тень.
– Думаю, пришло время поприветствовать тебя, –  произнес этот таинственный голос. Он ощущался, словно поцелуй, и казалось, звучал одновременно где-то далеко и совсем близко.
А потом она погрузилась в небытие.

Глава 6
Элиана

«Столица Вентеры Орлин – портовый город, выгодно расположенный на юго-восточном побережье. Несмотря на ужасающие жару и зловоние, время от времени поднимающееся от болот на западной границе, вынужден признать, что Орлин может похвастаться удивительной красотой – это роскошный город с причудливыми каменными террасами, потайными двориками, увитыми висячим мхом, огибаемый широкой рекой с мутными водами, берущей начало за две тысячи миль к северу, в Вентерских горах».
Первый доклад лорда Аркелиона Его Святейшеству, Бессмертному Императору после взятия города Орлин. 13 февраля 1010 г. Третьей эпохи

В первую ночь полнолуния Элиана не спала. Она надела новую бархатную маску, покрасила губы в кроваво-красный цвет, набросила на плечи любимый плащ – немного театральности не помешает – и растворилась в ночи.
Наемница пробралась по крышам домов до бедных кварталов, где все напоминало о горе и лишениях, до убогих лавчонок и борделей, которыми заправляли знакомые мадам. Всю ночь она бродила по этим трущобам.
Элиана наблюдала, прислушивалась, выслеживала.
Она разыскала своих постоянных доносчиков – малодушных людей, готовых предать Красную Корону, или падких до наживы негодяев, которые были не прочь внедриться в ряды бунтовщиков и делиться информацией за звонкую монету.
Она задавала вопросы и требовала ответов. Она угрожала и уговаривала.
В основном в ход шли угрозы.
Но никаких следов Волка обнаружить не удалось. Никто ничего не видел и не слышал.

* * *

На вторую ночь полнолуния Элиана вернулась домой с тяжелым сердцем и кучей вопросов, так и оставшихся без ответов.
Неужели Волк прознал о том, что она затеяла на него охоту? Почему наступило такое странное затишье?
А вдруг Валентин следит за ней?
Может, это всего лишь очередное испытание для нее?
И она его безнадежно проваливает…
Она сидела на террасе перед своей комнатой и любовалась закатом, что окрасил мир в кроваво-красные тона. В глубине души она хотела перебраться на соседнюю крышу, пролезть в комнату Харкана, разбудить его поцелуем и предаваться любви до полного забвения.
Но вместо этого она сидела неподвижно, как зловещая горгулья на стене храма, в перчатках и плаще с накинутым на голову капюшоном, и продолжала задавать себе вопросы.
Как поступит Валентин, если она так и не найдет Волка?
А вдруг не только она охотится на Волка, но и он на нее?

* * *

В последнюю ночь полнолуния Элиана вернулась домой, охваченная паникой – казалось, ужас течет по ее венам, – и тут же обнаружила следы чужого пребывания в доме.
Когда Элиана выполняла очередной заказ, она предпочитала входить и выходить из дома через крошечную каменную террасу перед ее окном на третьем этаже, чтобы не привлекать внимание к главному входу в дом со стороны улицы – так было безопаснее.
Однако в ту ночь ее окно оказалось открытым. Тонкая полоска дерева виднелась в том месте, где была соскоблена краска, – кто-то взломал замок. По оконному стеклу змеилась трещина.
Она застыла на месте, ощутив что-то гнетущее в воздухе, как и в ту ночь, когда они с Харканом ловили контрабандиста Перо. Ей снова стало не по себе – показалось, что пространство вокруг искажается, выбивая ее из привычного мира. Отвратительная тяжесть навалилась на нее, лишая дара речи, пригибая плечи к земле.
Кто-то незнакомый был здесь, в их доме. Это они,  таинственные люди в масках, похитители девочек, с которыми она столкнулась на причале. Чутье не могло ее обмануть. Такое странное ощущение возникало у нее лишь однажды, и сегодня оно повторилось.
А это означало, что они пришли за ее матерью…
А что с Реми?
Они же забирают только женщин,  твердила себе Элиана, и сердце ее бешено колотилось. Они забирают только женщин. 
На лбу у нее выступила испарина. Она могла бы позвать на помощь Харкана, но тогда будет слишком поздно.
Она спрыгнула на террасу на втором этаже, перед комнатой матери. Воздух был напоен сладким запахом цветов, которые Розен разводила на плоской крыше, и от него Элиану чуть не вывернуло наизнанку.
Там окно тоже оказалось открытым, что было весьма странно. Мать всегда запирала его, прежде чем лечь спать. Она распахнула его пошире, скользнула внутрь… и остановилась, как вкопанная.
Матери здесь не было.
В комнате явно ощущался тот самый призрачный след какой-то темной энергии, что несли с собой похитители. Простыни были наполовину сдернуты с матраса, на полу валялись осколки чашки.
Деревянная нога матери стояла в углу.
Элиана застыла, охваченная ужасом.
Ты боишься, что мы станем следующими , сказал Реми в день казни контрабандиста.
Нет. Нет. Только не ее мать. Это невозможно.
Кто бы ни стоял за похищениями, они до сих пор не забирали женщин из Садового квартала. Здесь всегда было абсолютно безопасно.
Но что, если эти похищения никак не связаны с лордом Аркелионом и его прихотями, что, если они часть чего-то еще более опасного, с чем, возможно, даже наместник не может совладать.
Ее чуткое ухо уловило шаги на третьем этаже. В ее собственной комнате. Почти бесшумные, но не для нее. Дом был старый, половицы в нем скрипели.
Реми,  подумала она, пожалуйста, не просыпайся. Оставайся в своей постели. 
Она вытащила из ножен кинжал и выскользнула из двери материнской комнаты. Прошмыгнула мимо закрытой двери в спальню Реми, неслышно поднялась по лестнице на третий этаж.
Прижавшись к стене рядом с дверью в свою спальню, она замерла и прислушалась, выжидая.
Дверь открылась, и из комнаты появилась высокая фигура. Человек помедлил и шагнул в темноту к лестнице.
Это был мужчина.
В лунном свете, падающем из окна в ее спальне, она увидела, что лицо его скрывает маска из металлической сетки.
Волк. 
Поговаривали, что предводитель повстанцев никогда не показывает свое лицо, предпочитая носить маску. Однако знакомая хозяйка борделя клялась и божилась, что однажды ей довелось увидеть Волка без маски. Она рассказала, что лицо его было покрыто шрамами, похожими на следы от когтей дикого зверя.
Она добавила, что глаза его были, словно зимний лед, – холодные и безжалостные.
Ну что ж,  подумала Элиана, похоже, мне достался достойный соперник. 
Она бросилась на ночного гостя и со всей силы ударила в спину, ожидая, что тот покатиться вниз по лестнице. Но он устоял на ногах.
Волк мгновенно развернулся, сделал ей подсечку и швырнул на пол. Свободной ногой она ударила его по голени, извернулась, высвободилась из его хватки и вскочила на ноги. Он размахнулся рукой в перчатке, но она присела, и он со всей силы врезался кулаком в стену.
Это позволило ей выиграть время. Девушка ударила его по колену сзади. Нога его подогнулась, но он мгновенно повернулся и с силой толкнул ее. Она потеряла равновесие и сама скатилась по лестнице.
Волк нагнал ее, схватил за плечи и, перегнув через поручни, сбросил вниз.
Элиана пролетела два этажа и приземлилась спиной на жесткий пол прихожей, сильно ударившись о него головой. Искры посыпались у нее из глаз. Но потом, крепко сжав зубы, она снова вскочила на ноги.
Волк понесся за ней, все еще готовый продолжать борьбу. Похоже, он знал, что такое падение не убьет ее и не причинит серьезного вреда, как обычному человеку.
В горле ее застрял тугой комок страха. Элиану вновь охватила паника. Несмотря на всю ее неуязвимость, кожа на ушибленных местах жутко саднила.
Значит, он в курсе всех ее деяний. Наверное, следил за ней во время охоты. Или, по крайней мере, до него доходили слухи о непобедимой убийце по прозвищу Ужас Орлина, и он в них поверил – несмотря на всю их смехотворность. Как бы там ни было, он сейчас здесь. И застал ее врасплох.
Интересный поворот событий, не сулящий ей ничего хорошего.
У нижних ступенек ей удалось уйти от его удара, развернуться и ударить самой. Схватив ее за плащ, он с силой дернул на себя. Она врезала ему локтем в живот, и он от неожиданности хрюкнул. Элиана вытащила Арабет из ножен на бедре, развернулась и нацелилась ему прямо в сердце…
Но Волк двигался слишком быстро – кинжал пронзил лишь пустоту. Она пошатнулась, потеряв равновесие. Он толкнул ее, и она со всей силы врезалась в кирпичную стену возле кухни, так сильно ударившись головой, что глаза закрыла кровавая пелена.
Мятежник схватил ее за запястье и выкрутил его, вынуждая выронить Арабет. Отшвырнув кинжал ногой, он прижал локоть к ее горлу, пригвоздив ее к стене. Она выхватила Свистуна из ножен на бедре и нанесла удар. Не смертельный, конечно, но достаточный, чтобы он выругался и выпустил ее.
В следующий момент она рывком достала Ураган из сапога и вскинула голову, готовая напасть…
В руках у Волка оказался револьвер, он целился прямой ей в лицо.
Мир вокруг застыл.
– Брось ножи. – Голос у мужчины был низкий и холодный, как лед. – И медленно отойди к стене.
Задыхаясь от гнева, она подчинилась и попятилась. Презрительная улыбка скривила ее губы.
– Ты играешь нечестно, – промурлыкала она. – У тебя пистолет.
Волк шагнул вперед и теперь возвышался над ней, как гора. Он сорвал Нокс и Туору с ее пояса и прижал клинок к ее горлу, а потом бросил пистолет и отшвырнул его ногой в сторону.
Она смотрела на неясно проступающее в темноте лицо, скрытое металлом, пытаясь рассмотреть глаза в прорезях маски, но ничего не увидела.
– Сними маску, – приказал он.
Она подчинилась, изобразив самую вызывающую улыбку, на которую только была способна.
– Тебя зовут Ужас Орлина? – вкрадчиво произнес он, щекоча дыханием ее щеку. – Так вот, ужас – это всего лишь эмоция. И от нее легко избавиться. А вот у волков есть самые настоящие зубы, моя милая.

Глава 7
Риэль

Старый лодочник пел: берегись Совилье,
Красота чья подобна коварной луне,
И улыбка как вор, что крадется в ночи –
Украдет твою душу, и пощады не жди.
Заморочит, запутает – и ослеплен,
Зачарован навеки, будешь взят в вечный плен.

Селдарская дорожная песня

Риэль резко очнулась, вырванная из своих огненных сновидений внезапным приступом паники.
– Одрик! – прохрипела она. Ей было трудно говорить, слова словно царапали ее саднящее горло. Он должен был бы быть здесь, рядом. Неужели он умер, умер …
– Тише. – Прохладные руки поднесли к ее губам чашку с водой и помогли напиться. – С ним все в порядке. Он жив и здоров.
Риэль моргнула, и из тумана выплыло лицо Людивин. Длинные золотистые волосы волнами падали на плечи. Светло-голубые глаза сияли – единственная брешь в броне ее безмятежности. С распущенными волосами и свежим, без макияжа лицом она казалась совсем юной девочкой, гораздо моложе своих девятнадцати лет. Тем не менее она была старшей дочерью знатного лорда, леди из дома Совилье, кузиной и невестой наследного принца и будущей королевой Cелдарии – и даже в домашнем халате выглядела благородной дамой до кончиков ногтей.
– Наконец ты снова с нами, – сказала она, улыбаясь. – Все эти два дня ты то приходила в себя, то снова впадала в беспамятство. Нам удалось лишь чуть-чуть покормить тебя и заставить выпить несколько глотков воды. – На бледном лбу Людивин появились озабоченные морщинки. Она взяла руки Риэль в свои. – Ты очень напугала меня, дорогая.
– Расскажи мне, что случилось, – сказала Риэль, пытаясь сесть.
Людивин отвела глаза.
– Тебе надо отдохнуть, – немного помедлив, сказала она.
Но Риэль уже вспомнила, как билась в агонии ее несчастная лошадь, и ее резко затошнило. Людивин откинула с ее лица непослушные волосы и ласково гладила ее плечи, пока Риэль опорожняла желудок, выбрасывая его содержимое на пол.
Одна из служанок Людивин поспешила все убрать, а закончив, испуганно взглянула на Риэль и так поспешно, как только позволяли приличия, покинула комнату.
Риэль молча наблюдала за ней, и едва только служанка ушла и они с Людивин снова остались одни, попросила:
– Расскажи мне все.
– Убийцы мертвы, – тихо сказала Людивин. – Пятнадцать наездников погибли. Мы… не вполне уверены, как каждый из них умер, но в их смерти мы считаем повинными напавших на вас с Одриком убийц, не говоря уже об обстоятельствах, сложившихся на трассе во время скачек.
Риэль не могла заставить себя встретиться с Людивин глазами. Мысль, что она сама осталась жива, казалась ей сейчас почти невыносимой. Пятнадцать участников гонки погибли. Пятнадцать!
Ее кровь вскипела от воспоминаний о том, как это было, – сталкивающиеся друг с другом валуны, пылающая земля, падающие в пропасть всадники, их крики, ржание гибнущих лошадей.
Она сжала кулаки, зажмурилась, постаралась выровнять дыхание.
– Лю, мне так жаль.
– Все остальные в безопасности, – продолжала Людивин. – Тал и его помощники сумели справиться с огнем прежде, чем он достиг трибун и распространился на крестьянские земли.
Огонь. Это она  его вызвала.
Риэль даже не могла вспомнить, как это все началось. Все, что произошло после того, как убийцы окружили Одрика, было для нее как в тумане, все смешалось в ее голове.
Стыд жег ее изнутри.
– Понятно. Я должна поблагодарить их лично.
– И это меньшее, что ты можешь сделать, – сказала Людивин, но голос ее звучал мягко. – И еще, твоя лошадь…
Риэль издала тихий, сдавленный звук. Она все еще чувствовала, как загорается от ее прикосновений тело бедного животного. Убийцы заслужили свою смерть, но не Малия и не пятнадцать всадников, участников скачки.
Она закрыла глаза.
– Одо будет в ярости.
– Он просто рад, что ты жива.
– А Одрик?
Людивин погладила ей руку.
– С ним все хорошо.
– Это правда? Он не ранен?
– Нет, он в полном порядке. Хочешь, я пошлю за ним? Ему не терпелось поговорить с тобой.
Риэль услышала холодные нотки в голосе подруги. Порой она могла бы поклясться, что Людивин знает о ее истинных чувствах к Одрику.
– Пока не надо. – Если я увижу его, то могу сказать нечто непозволительное. Я могу наговорить лишнего.  – Мне нужно многое объяснить, а я…
– Да, это правда. Тебе многое надо объяснить. Я не знала, например, что ты маг земли, Риэль. И к тому же маг огня, не так ли?
Риэль застыла, различив обманчивую сладость в голосе Людивин. Та крайне редко использовала этот тон по отношению к подруге.
– Я ни то и ни другое, ты ошибаешься.
– Ты определенно нечто особенное. Столица в смятении. Все эти смерти мы еще можем как-то объяснить. Но разрушенные горные склоны, выжженная и растрескавшаяся земля? У многих людей появились вопросы.
– А королю нужны ответы.
– Вот именно.
– Что ж, ему придется вытрясти их из меня.
– Это не смешно.
– А я и не…
– Перестань врать  мне. – Людивин встала и прошлась по комнате. Когда она обернулась, ее лицо пылало от гнева. – Как ты могла скрывать это от меня? Мы доверяем друг другу. Я бы никогда не позволила, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.
– Это не та правда, которую тебе следует знать, – с нажимом произнесла Риэль.
– И что же это за правда? Что произошло там, на перевале? И кто ты такая?
Это был удар ниже пояса. Голос Риэль сорвался.
– Хотела бы я сама это знать.
– Пророчество говорит… – Людивин на минуту умолкла, собираясь с мыслями. – «Они будут нести в себе силу Семи». Предсказано, что две Королевы, которым суждено явиться в наш мир, смогут управлять всеми семью стихиями, а не только одной.
Риэль устало фыркнула.
– Ты действительно собираешься пересказывать мне это Пророчество?
– Люди могут подумать, что ты одна из них.
– Мне это хорошо известно, Лю.
– Слухи уже появились. Горожане…
– В ужасе? – Риэль провела дрожащей рукой по лицу. – И не только они одни.
– Я думала, между нами нет секретов.
– Я смогу сама с этим справиться. Мне просто… нужно чуть больше времени.
– Сможешь справиться? Ты говоришь так, как если бы эта твоя ужасающая мощь была просто вызвана плохим настроением. Кстати, твой отец твердит то же самое, слово в слово.
Риэль закрыла глаза.
– Отец. Боже, помоги мне.
– Он сейчас у короля.
Риэль содрогнулась, но заставила себя поднять голову.
– Я не позволю им убить меня, – твердо сказала она.
Выражение Людивин смягчилось.
– Риэль, послушай…
– Они могут попытаться, я в этом уверена. Но я им не позволю это сделать. – Она приподнялась, чувствуя пульсирующую боль в голове.
Людивин нежно погладила Риэль по руке, потом взяла ее лицо в ладони. Риэль позволила себе закрыть глаза. Запах Людивин – запах лавандового масла и чистой кожи – окутал ее воспоминаниями детства: утренние прогулки по саду, где они бродили взявшись за руки, ночи, проведенные у широкого камина в комнате Одрика, когда она лежала свернувшись калачиком между ним и Людивин.
– Я не позволю им причинить тебе боль, – повторила Людивин твердым ясным голосом. – Никогда. Ты меня слышишь?
Риэль постаралась, чтобы ее ответ прозвучал как можно более беспечно.
– О, и что же ты сделаешь? Как я слышала, милая леди Людивин и мухи не обидит.
Людивин улыбнулась. Она уже было собиралась что-то сказать, но Риэль остановила ее. Мгновения спокойствия внезапно пробудили воспоминания.
– Мне почудилось, что кто-то говорил со мной, – резко сказала она.
Людивин нахмурилась и растерянно моргнула.
– Что? Сейчас?
– Раньше. Я увидела огонь и не смогла подняться. Одрик подхватил меня, и… потом я услышала, как кто-то пытается разговаривать со мной.
– Ты имеешь в виду, что с тобой говорил Одрик?
– Нет. Кто-то другой. Это было… – Риэль замолчала, пытаясь вспомнить точное ощущение, и ее кожа покрылась мурашками, как будто кто-то провел перышком по ее животу. – Эти слова звучали внутри меня.
Людивин выгнула бровь.
– Личный лекарь Одрика сказал, что у тебя может быть небольшая лихорадка.
– Нет, Лю, говорю же тебе…
Кто-то постучал в наружную дверь покоев Людивин.
В комнату вбежала перепуганная горничная.
Людивин сжала руку Риэль в своей.
– Что там такое?
– Прошу прощения, миледи, я пыталась им сказать…
– Это король, – сказала Риэль. – Ведь так?
Горничная избегала смотреть ей в глаза.
– Нам было приказано сообщить, как только вы проснетесь, госпожа.
– У его величества много вопросов к тебе, Риэль, – послышался так хорошо знакомый ей голос.
В спальню Людивин, распахнув дверь и даже не утруждая себя тем, чтобы постучать, твердым шагом вошел лорд-командующий Арман Дарденн. Он был весь словно выкован из стали – воплощение безупречной непогрешимости. Он смотрел на дочь со всем теплом, на которое способна статуя.
Риэль подалась вперед.
– А Тал…
– Великий Магистр Белоуннон уже был допрошен властями, – перебил ее отец, – так же, как и я. Ты следующая. Приведи себя в надлежащий вид.
Не говоря ни слова, Людивин и ее горничные помогли Риэль укрыться за ширмой и переодеться в скромное платье сумеречно-синего и кремового цветов с высоким воротником и рукавами, отделанными лентами. Оно было достаточно красивым, чтобы привлекать внимание, и достаточно скромным, чтобы не казаться вызывающим.
– Должна ли я рассердиться, что ты послала своих служанок рыться в моем гардеробе без моего разрешения? – полушутя, полусерьезно пробормотала Риэль.
– Мне все равно, сердишься ты или нет, – сказала Людивин, поправляя юбки Риэль. – Все эти годы я была твоей наставницей в вопросах моды, и я до сих пор не верю, что ты способна выбрать подходящее платье для конкретного случая.
– Некоторые сказали бы, что мое чувство стиля уникально и опережает время.
– Именно, но столь своеобразный вкус в одежде вряд ли стоит демонстрировать во время королевского допроса. – Людивин подняла бровь, глядя на одну из служанок. – Мне нужны гребни с драгоценными камнями, те, что на столе.
Как только Людивин забрала длинные темные волосы Риэль гребнями, та посмотрела на свое отражение в зеркале. Она показалась себе маленькой и какой-то незнакомой, скромность ее платья резко контрастировала с красными царапинами на лице и глубокими тенями под сверкающими зелеными глазами.
– Надеюсь, ты готова, – раздался холодный голос отца.
Риэль зажмурилась и глубоко вздохнула, но прежде чем она успела пошевелиться, Людивин заключила ее в нежные объятия и поцеловала в щеку.
– Помни, – прошептала Людивин, – если кто-то захочет навредить тебе, ему придется иметь дело со мной. И Одриком. И Талом. И многими, многими другими. Король не будет действовать необдуманно. Доверяй ему. Доверяй нам.
Риэль еще мгновение постояла, прижимаясь к Людивин, потом вышла из-за ширмы. Отец предложил ей руку, и она неохотно приняла ее.
– Отец, – начала она, – прежде чем мы спустимся вниз…
Он резко прервал ее.
– В данный момент все в этом замке жаждут повода для сплетен. Не говори ни о чем важном, пока они ведут нас вниз.
– Они? – переспросила девушка, но, выйдя из покоев Людивин, тут же все поняла.
Двадцать солдат королевской гвардии ждали их с обнаженными мечами.
Риэль запнулась лишь на мгновение, когда стражники вывели их в коридор с окнами, где утреннее солнце окрасило полированный камень в золотой цвет.
Она вздернула подбородок и стиснула зубы. Главное, Одрик был жив. Она не сожалела о содеянном.
«Очень хорошо , – возник успокаивающий голос в ее голове. – Ты ни о чем не должна сожалеть. Это все в прошлом ».
Ее снова залихорадило. Это было невыносимо – слышать голос и не понимать, откуда он исходит.
И все же…
«Кто ты ?» – мысленно спросила она.
Ответа не последовало.
Тишина раздражала ее, и, хотя это прозвучало по-детски, она не могла удержаться, чтобы не сказать отцу:
– А я ничего не боюсь.
– Дочь моя, – сказал он, и в его голосе послышалось какое-то новое, незнакомое ей прежде выражение безграничной усталости. – На самом деле тебе следует бояться.

Глава 8
Элиана

«Они называют его Волком. Как сообщают наши шпионы, это любимый ученик Пророка. Говорят, он неуловим, но будьте уверены, мой повелитель: мы разыщем этого Волка и вырежем все секреты из его тела, оставив истекать кровью, пока она не вытечет вся, до последней капли».
Из доклада лорда Аркелиона, наместника Вентеры, Его Святейшеству Императору Бессмертной Империи от 21 июня 1018 г. Третьей Эпохи

Волк привязал ее руки к перилам и приказал сесть на нижнюю ступеньку. Затем, к ее огромному удивлению, снял свою маску и отбросил с головы капюшон.
Хозяйка борделя сильно преувеличила.
Шрамы были лишь белесыми полосками, тонкими линиями пересекавшими его лоб, нос и щеки. На обветренной коже виднелись и едва заметные следы от ожогов, но само его лицо, суровое, с резкими чертами, обрамленное копной непокорных светло-пепельных волос, было по-настоящему красивым.
Однако насчет его глаз мадам не соврала: синие, как зимнее небо, и холодные, как бриллианты.
– Ну что, нравится то, что ты видишь? – Элиана взглянула на него из-под ресниц. Она подалась к нему и выгнула спину, демонстрируя свои прелести.
Волк опустился на колени рядом с ней.
– А ты ничего.
Она ухмыльнулась и окинула его взглядом сверху вниз: худощавый и высокий, он был одет в узкие брюки, жилет и рубашку с широкими манжетами. На поясе вокруг талии и ремне на бедрах висели кобура и ножны для кинжалов.
– Ты тоже, Волк. Жаль, что придется тебя убить. В других обстоятельствах я была бы не прочь познакомиться с тобой поближе, посмотреть, хорошо ли ты вооружен.
– Да, сплошное разочарование, – теперь он позволил себе практически раздеть ее своим взглядом. – А ты забавнее, чем я себе представлял.
– Забавнее? – Она рассмеялась гортанным смехом. – Ты даже не представляешь, до какой степени. – Она откинулась назад, насколько позволяли связанные руки, старательно изображая скуку на лице. – Итак, ты на самом деле существуешь. Могучий и бесстрашный Волк. Наводящий на врагов ужас предводитель бунтовщиков Красной Короны, несгибаемый воин. Правая рука самого Пророка. Но, на мой взгляд, не волк, а всего лишь жалкий пес. Вы, мятежники, все одинаковы.
– Неужели? – От его небрежной улыбки у нее мороз пошел по коже.
– Скажи, – продолжала она издевательским тоном, – когда ты приходишь с докладом к Пророку, ты ползаешь перед ним на животе? Лижешь его сапоги? А может, он избивает тебя кнутом за то, что еще не сверг Императора? Не пора ли на это решиться? Ведь все больше и больше мятежников казнят каждый день. – Улыбаясь, она наклонилась к нему, стараясь усмирить бешеное биение сердца. – Не без моей помощи.
Он тоже подался к ней. Даже стоя на коленях, он казался очень высоким.
– Если ты стараешься вывести меня из себя, – тихо произнес он, и его дыхание коснулось ее губ, – боюсь, не сработает.
Он нагнулся над ней, блуждая взглядом по всем изгибам ее тела, и Элиану охватил невыразимый ужас. От него исходило ледяное спокойствие – словно в нем пряталась какая-то невероятная страшная сила, которая ждала своего часа, чтобы проявиться, – она буквально ощущала ее прикосновение к своей коже, и это ощущение почему-то казалось ей знакомым, словно воспоминание из дурного сна.
На какое-то мгновение она потеряла самообладание.
– Что тебе нужно? – выпалила она.
Его губы медленно растянулись в улыбке.
– Что за странный вопрос? Мадам Ужас, разумеется, мне нужна ты.
От странной нежности в его голосе у нее мурашки побежали по позвоночнику.
– Где моя мать?
– Не имею ни малейшего понятия.
– Вот уж не думала, что бунтовщики из Красной Короны похищают беззащитных женщин из собственного дома. Разве вы не должны быть благородными героями? Бороться с угнетателями, спасать мир от тирании?
– Красная Корона не имеет никакого отношения к похищениям.
– Тогда кто?
– Хороший вопрос. У меня есть кое-какие догадки на этот счет, хотя нет доказательств.
Продолжать обвинять его дальше было бесполезно. Она и сама давно уже исключила вероятность участия Красной Короны в исчезновении женщин.
Но она не могла перестать думать о матери, которая сейчас, наверное, томится в плену, одинокая и испуганная, и гадает, когда дочь придет к ней на помощь.
На ее глаза навернулись горячие слезы. Руки сами потянулись к кинжалам.
– Либо убей меня, – с деланой бравадой сказала она, – либо развяжи, и я вырежу твой лживый язык.
– У меня нет ни малейшего желания этого делать. – На его губах появилось подобие улыбки. – У меня есть к тебе предложение, но я бы предпочел не обсуждать это здесь, на тот случай, если похититель твоей матери вдруг надумает вернуться. Как насчет того, чтобы провести наши секретные переговоры в другом месте, малышка Ужас?
Малышка? Да пусть только представится такая возможность, она задницу ему надерет за такие слова.
– Ты что, спятил? Жить надоело? – огрызнулась она.
– Многие задаются этим вопросом. – Он взял ее двумя пальцами за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. От его прикосновения она содрогнулась, но заставила себя податься к нему.
– Я охочусь на таких, как ты, – завила она с дерзкой ухмылкой.
– Да, знаю, и ты хорошо это делаешь. – Всякая веселость исчезла из его голоса. – Скажи, мадам Ужас: если я поклянусь, что помогу тебе найти мать взамен на твою помощь в одном деле, ты согласишься?
Элиана пыталась понять, что у него на уме, но обнаружила, что он для нее непроницаем. Согласиться ему помочь? Какая нелепая идея. Она ни за что не будет доверять ему.
И все же, если она сейчас откажется и он улизнет из города, как она сможет явиться к лорду Аркелиону с пустыми руками? Что тогда с ней будет?
Она отчаянно хотела закрыть глаза и подумать спокойно.
Мама, прости меня. Мне так жаль. Я приду за тобой, как только смогу. Я найду тебя, клянусь. 
– Завтра я покину город, – продолжал Волк, – а с тебя могут снять шкуру за то, что дала мне ускользнуть. Так что в любом случае – поможешь ты мне или нет – тебе меня не поймать. – Легкая улыбка коснулась его губ. – Ты же хочешь найти мать, не так ли? И не разумнее ли будет все же оказать мне услугу?
В голове у Элианы все смешалось.
– Боже, что за странная ночь. Великий и ужасный Волк просит помощи у простой девчонки.
– Я начну действовать завтра вечером. Так мы заключаем сделку или нет?
– Но ведь завтра именины лорда Аркелиона. Во дворце будет грандиозный праздник.
– Надо же, какое счастливое совпадение.
Она прищурила глаза.
– Так это только на завтрашний вечер?
– Нет. Наша миссия продлится немного дольше.
– Насколько дольше?
– Не могу сказать.
– Скорее не хочешь.
– Сейчас я выставляю условия. Так ты согласна?
Взвинченная до предела, она готова была сорваться, но заставила себя изобразить безразличную ухмылку.
– А почему ты выбрал для этого дела именно меня?
– Потому что знаешь дворец, как свои пять пальцев. И с тобой будет легче проникнуть туда.
– А что будет потом? Зачем еще я тебе нужна?
– Мне придется действовать молниеносно, и еще один боец рядом не помешает. Кто-то, кто сражается не хуже меня.
– Или лучше.
– Сказала она, сидя, связанная, на полу.
– Ты действовал нечестно, наставив на меня револьвер. Если бы не это, я непременно надрала бы тебе задницу.
– Все возможно.
– Наверное, это очень важная миссия, – продолжала она издевательским тоном, – и все же ты рискуешь, доверяясь мне.
– Могу поспорить, что ты согласишься, так как не захочешь рисковать своей матерью, – ответил он.
С этим было трудно поспорить. И судя по выражению его лица, он это прекрасно знал.
– А что будет, если я все же не пойду на сделку с тобой?
– Тогда я просто уйду и никогда больше тебя не увижу, а ты будешь и дальше влачить свою жалкую жизнь здесь, если это, конечно, можно назвать жизнью. Но скорее всего они убьют тебя за то, что ты так и не смогла схватить меня.
Элиана молчала, чтобы посмотреть, как он себя поведет.
После небольшого колебания он развязал ей запястья, отбросил веревки и поднялся на ноги.
– И что же дальше?
Она пыталась рассчитать, сколько секунд ей понадобится, чтобы нанести ему удар ногой, а когда он потеряет равновесие, выхватить у него револьвер и выстрелить. Ей никогда раньше не приходилось пользоваться пистолетом – это было редкое и дорогое оружие, поэтому она предпочитала не тратить на него деньги, – но она сумеет с ним справиться.
Пять секунд, а может, шесть.
У нее все получится. Элиана поднялась на ноги. И тут она увидела Харкана.
Он выскользнул из кухни, скрытый тенями, с любимым кинжалом в руке. За его спиной прятался Реми, напряженным взглядом наблюдая за происходящим.
Харкан встретился с ней взглядом, давая понять, что готов действовать.
– Так и быть, я тебе помогу, – медленно произнесла она, обращаясь к Волку, – но только при условии, что возьму с собой младшего брата.
Глаза Реми расширились от удивления.
– Ты имеешь в виду маленького подмастерья пекаря? – нахмурился Волк. – Ты что, серьезно?
Элиана старалась ничем не выдать своих эмоций. Хотела бы она знать, насколько хорошо он осведомлен о ее жизни.
– Полагаю, нам предстоит что-то украсть из дворца, а потом куда-то переправить. Какую-то ценную информацию? Куда бы ты потом ни отправился, Реми пойдет с тобой. Я хочу, чтобы ты доставил его в Аставар в целости и сохранности и чтобы ни один волосок не упал с его головы. Или никакой сделки не будет.
Волк сердито сверкнул глазами.
– Это никак не входило в мои планы.
– Тебе решать – да или нет, Волк.
Он запрокинул голову. В его глазах отразился лунный свет, теперь он напоминал персонажа из сказочных историй, которые так любил придумывать Реми, – ночное существо, опасное и полное тайн. Чудовищное порождение Империи, поразить которое призвана Солнечная Королева.
– Только те, кто меня боится, называют меня так. А ты ведь меня не боишься, правда?
Харкан подбирался к нему сквозь тень – шаг, второй…
– Нисколечко, – солгала она. – Так как же тогда мне тебя называть?
Он склонил голову набок.
– Можешь называть меня Саймон.
– Отлично. Саймон. И еще кое-что: мой друг Харкан тоже пойдет с нами.
За спиной Саймона Харкан занес свой клинок, чтобы нанести смертельный удар.
Элиана сделала знак, согнув пальцы.
Саймон сжал губы, резко развернулся, толкнул нападавшего, и через секунду Харкан уже лежал на полу. Саймон сапогом придавил его горло, кинжал Харкана сверкнул в его руке.
– Это он, что ли? – Самон указал на Харкана острем кинжала, бросая на Элиану взгляд, полный неприязни. – Твой любовник?
Элиана дерзко ему улыбнулась.
– Уже ревнуешь? Отпусти его.
– Эл, – хрипло проговорил Харкан, – мы не можем ему доверять.
– Не можем, – согласилась она, – но и он вряд ли испытывает к нам доверие. – Она протянула руку к кинжалу в руке Волка. – Немедленно отпусти его, или никакой сделки не будет.
Саймон, помедлив, протянул ей Туору и отступил на шаг.
Элиана сунула кинжал в ножны на поясе, опустилась на колени рядом с Харканом и помогла ему сесть.
– Расскажи-ка мне поподробнее об этой своей миссии, Волк.
– Ты получишь ровно столько информации, сколько тебе положено, малышка Ужас, – ответил Саймон. – А пока делай то, что я тебе велю, и я помогу тебе разыскать мать. Даю слово.
– Слово мятежника ничего не стоит.
– А как насчет слова собрата-убийцы? – Он снял перчатку и протянул ей руку. – Так как, по рукам?
Элиана ненадолго задумалась. Если она примет его предложение, с ее жизнью здесь будет покончено. Лорд Аркелион не привык миндальничать с перебежчиками, и Валентин не позволит ей просто так исчезнуть, растворившись в ночи. Заключив с ним сделку, она подвергает опасности не только себя, но и Реми и Харкана.
Но если бы только кто-то помог ей разыскать мать и доставил бы их всех в Аставар живыми и здоровыми, то не важно, кто это будет – Волк или вся Красная Корона в полном составе, те самые люди, за которыми она так долго охотилась, – она готова выполнить все, что они пожелают.
Если она правильно разыграет свою карту, она сможет еще на несколько лет уберечь Харкана и Реми от цепких лап имперских властей. И сама сможет ускользнуть от Инвиктуса, быть рядом с близкими людьми, разыскать мать и обеспечить им всем безопасную жизнь.
Она искала во взгляде Саймона признаки лжи, но увидела лишь холодную решимость.
– Элиана, не соглашайся на это, – хрипло произнес Харкан, бросая на Саймона полный ненависти взгляд. – Мы сами найдем Розен.
Но она знала, что другого пути не существует. Элиана поднялась и пожала руку Саймона.
– По рукам, – сказала она, стараясь не обращать внимание на то, что по ее коже побежал холодок от его прикосновения – словно от взгляда из темноты или от напряженного предчувствия грозы, от которой невозможно убежать.

Глава 9
Риэль

«Семь Святых объединили свои силы и открыли врата в Бездну ветром и водой, металлом и огнем, тенью и землей. И когда святая Кейтелл, последняя из всех, обнажила свой пылающий, горящий солнечным светом меч, ангелы с воплями канули в вечную тьму».
Книга Святых

Огромный Зал Семи Святых был самым священным местом в королевском замке Бейнгард.
Белые каменные колонны поддерживали высокие сводчатые потолки, украшенные искусной резьбой с изображениями солнца и луны, деревьев и языков пламени. На потолке красовалась карта всего известного мира: Селдарии и других четырех стран широко раскинувшегося восточного континента. К северу от Селдарии лежали Сандерлендские острова и Врата. А за Великим океаном находились западные королевства: Вентера, Аставар и Меридиан.
На высоком мраморном возвышении в передней части зала располагались места, предназначенные для членов Высшего королевского суда; напоминающие трон кресла с высокими спинками для короля и королевы; богато украшенное кресло для Архонта, главы Церкви; и многоуровневая галерея, достаточно большая, чтобы вместить членов Королевского совета и служителей каждого из семи храмов.
Над всем этим возвышалась каменная фигура святой Кейтелл, покровительницы Селдарии и всех солнечных магов в мире. Ее правая поднятая вверх рука сжимала меч, тот самый, который теперь был спрятан в каком-то тайнике.
Другая рука Святой сжимала горсть вырванных из ангельских крыльев перьев. Ангелы, маленькие и жалкие, с искаженными в агонии лицами, ползли к ногам ее белой кобылы, умоляя о пощаде.
Вокруг ее головы сверкало безупречно отполированное золотое кольцо, изображающее солнечное сияние.
Святая Кейтелл, повелительница солнечного света – а позже королева Кейтелл Великолепная. Объединившая Селдарию. Любимая ангелом Ариавой, но достаточно сильная, чтобы противостоять искушению.
И в течение тысячи лет, прошедших с тех пор, потомки ее рода один за другим всходили на трон Селдарии.
Остальные шесть Святых со своими артефактами в руках выстроились по бокам огромного зала, по трое с каждой стороны. Это были огромные величественные изваяния из камня и бронзы. Их окружали стихии, которыми они повелевали: святая Нерида, повелительница воды и покровительница Меридиана, держала в руке трезубец, морские волны вздымались за ее спиной, а Кракен свернулся у ее босых ног. Святой Гримвальд, мастер металла и покровитель Борсвалла, летел на драконе сквозь вихрь железных обломков, сжимая в руке молот.
Риэль отвела взгляд от таких знакомых ей с детства статуй и огляделась. Двадцать вооруженных охранников в доспехах стояли у возвышения, лицом к Риэль. Это все были люди ее отца, лорда-командующего, мужчины и женщины, которых она знала по именам. Она чувствовала на себе их взгляды – обеспокоенные, любопытные. Испуганные.
«Они совершенно правильно боятся , – неожиданно раздался в ее голове голос. – Но тебе бояться не стоит ».
Риэль напряглась. В этом зале, услышав в голове голос среди изваяний Святых, невозможно было не вспомнить истину: умением мысленно общаться друг с другом и людьми когда-то владели только ангелы.
От этой мысли по ее коже поползли мурашки. Она едва могла стоять спокойно под пристальными взглядами такого количества людей. Ее отца и окружающих его вооруженных охранников. Королевы Женевьевы, короля Бастьена, Людивин. Невозмутимого Архонта в своей мантии главы Церкви. Служителей храмов – среди которых не было Тала, что весьма ее встревожило.
Одрик сидел рядом с родителями, на краешке кресла, словно приготовившись спрыгнуть вниз в случае опасности. Когда глаза Риэль встретились с его, он послал ей чуть заметную улыбку, но взгляд его был полон беспокойства.
Риэль слегка расслабилась.
Одрик здесь , – сказала она себе. – Он не позволит им навредить мне .
Она нашла взглядом короля. Выражение его лица свидетельствовало о том, что он сильно встревожен, больше, чем когда-либо на ее памяти. Король Бастьен был человеком весьма добродушного нрава. Риэль выросла, слушая его смех, разносящийся по залам Бейнгарда, когда он гонялся за детьми – радостно визжащими Риэль, Одриком и Людивин – по детской в бесконечных играх в «кошки-мышки».
Сегодня король не был похож на того человека.
Риэль подавила желание вытереть пот, выступивший на лбу. Она присела в низком реверансе, ее юбки волнами сложились на безупречно чистом полу.
– Ваше величество.
– Леди Риэль Дарденн, – начал король Бастьен, – вас привели сюда сегодня, чтобы вы ответили на вопросы о происшествии, имевшем место во время Королевских скачек два дня назад. Я задам вам несколько вопросов, а вы потрудитесь ответить на них правдиво перед лицом всех Святых.
– Я понимаю, мой король. – Голос Риэль потонул в огромном зале.
Король Бастьен кивнул и замолчал. Седина, пробивавшаяся в его черной бороде, и морщинки от смеха на смуглом лице делали его старше, чем всегда представлялось Риэль.
Затем его взгляд стал жестким, и Риэль с трудом подавила желание шагнуть назад, ощущая внезапно разлившуюся в воздухе опасность.
– Как давно, – спросил он холодным деловым тоном, – вам известно, что вы владеете магией стихий?
Почему-то Риэль считала, что допрос начнется с менее прямых вопросов. Одного, двух или даже пяти вопросов об обстоятельствах нападения на Одрика, которые дадут ей время собраться с духом.
Но, по крайней мере, они думали, что она всего лишь маг, а не… кем бы она ни была на самом деле. Может быть, тогда ее наказание – и Тала, и ее отца – будет не таким суровым, как она опасалась.
Слова Пророчества пронеслись у нее в голове: «Они будут нести в себе силу Семи ».
– С пяти лет, – честно ответила она.
– И что же привело вас к такому заключению?
Он спросил это как бы между делом, словно еще не знал ответа.
Кто-то заскрипел креслом. Ариэль посмотрела вверх и увидела сестру Тала, Слоан Белоуннон, сидевшую вместе с другими членами Совета Магистров возле Архонта. Она словно застыла, ее темные волосы до подбородка и блеклая кожа придавали ей суровый вид. Она выглядела так, словно не спала несколько ночей.
Что должна чувствовать Слоан, узнав, что все эти годы брат хранил от нее такой секрет?
– Когда… – неуверенно начала Риэль, – когда мне было пять, я устроила пожар в нашем доме.
– Каким образом?
– Я разозлилась. У нас с матерью была ссора.
– Из-за чего?
Нелепая, ужасающе ничтожная причина. Как и прозвучавший ответ:
– Я не хотела ложиться спать. Мне хотелось сидеть с отцом и читать книгу.
– Итак, – спокойно сказал король, – вы устроили пожар.
– Это был несчастный случай. Я разозлилась, мой гнев нарастал, пока я больше не могла его сдерживать. Я выбежала на улицу, потому что это чувство очень напугало меня. Мне казалось, что внутри меня что-то горит. А потом… – она на мгновение запнулась, воспоминания словно впивались в нее когтями, – когда я обернулась, то увидела огонь, пожирающий наш дом. Только что ничего не было, а в следующее мгновение все пылало.
– И причиной этого были вы?
– Да.
– Каким образом вы это узнали?
Каким образом человек понимает, что у него есть рука и он может что-то делать ею, еще до того, как узнает о том, что внутри есть кости, мышцы, кровь?
– Я знала, потому что это выглядело и ощущалось так, как будто это сделала я, – попыталась объяснить она. – Это ощущалось так же, как ощущается мой гнев. Тот же запах, тот же вкус. Я чувствовала, что это пламя – часть меня. – Она поколебалась, но все же добавила: – Великий Магистр Белоуннон помог мне понять, что в тот момент я ощущала присутствие эмпириума. Связь между мной и огнем была обусловлена силой, которая все соединяет, и у меня есть к ней доступ.
Риэль осмелилась взглянуть на Архонта, окруженного членами Совета. Он, не мигая, смотрел на нее своими маленькими сверкающими глазками. В свете факелов его бледная кожа и гладкая лысая голова блестели.
– Твоей матери удалось спастись? – продолжал расспрашивать король.
У Риэль перехватило горло, и на мгновение она лишилась дара речи.
– Нет. Она оказалась внутри, в ловушке огня. Отец вбежал в дом и вынес ее. Она была жива, но потом…
«Произнеси это, дитя . – Голос вернулся, в нем звучало сострадание. – Скажи им. Они не могут причинить тебе вреда ».
Каменные Святые смотрели на нее сверху вниз, их бесчувственные глаза были холодны и мрачны, и в таком окружении странный голос, звучавший в ее голове, не должен был ее утешить. И все же, услышав его, она внезапно успокоилась.
– Я испугалась, – продолжала она, – когда увидела свою мать. Я никогда раньше не видела ожогов. Она пронзительно кричала, а я просила ее замолчать, но она продолжала кричать, а потом… все, что я в тот момент хотела, это чтобы она перестала вопить. – Риэль говорила быстро, словно торопилась все рассказать до того, как невыносимое воспоминание о том убийственном огне полностью поглотит ее. – И она замолчала. Отец положил ее на землю и умолял, чтобы она очнулась. Но она была мертва.
По залу прошел изумленный ропот.
– И вы скрывали это убийство от нас целых тринадцать лет, – произнес король Бастьен.
– Это не было убийством, – заявила Риэль, отчаянно желая присесть. Ее тело, покрытое синяками, все еще болело после битвы в горах. – Я не хотела убивать свою мать. Я была всего лишь ребенком, это был несчастный случай.
– Нас интересуют факты, а не намерения. А факты говорят о том, что вы убили Мариз Дарденн и, не без помощи вашего отца и Великого Магистра Белоуннона, скрывали этот факт, то есть лгали всем нам в течение тринадцати лет.
– Если бы кто-то спросил меня, убила ли я свою мать, а я бы отрицала это, – ответила Риэль, глядя прямо королю в глаза, – это было бы ложью, ваше величество. Хранить секрет – не значит лгать.
– Леди Риэль, оставьте ваше красноречие. Вы скрыли от всех свою смертоносную силу, а ведь вы ели за моим столом, учились вместе с моим сыном и племянницей, тем самым подвергая опасности как их, так и всех окружающих. Некоторые могут счесть такой обман изменой.
Измена . Риэль продолжала смотреть на короля Бастьена, невольно прижав руки к бедрам. Если он хотел напугать ее, ему это удалось.
– А в день скачек, – сказал король, – вы вызвали не только огонь, когда напали на тех людей…
Гнев начал подниматься в ее груди. Если ее признают виновной в измене, она вполне может заработать серьезное наказание.
– Вы имеете в виду, когда я спасла жизнь принцу Одрику.
С галереи послышался громкий ропот, но король Бастьен просто наклонил голову. Риэль знала, что это была единственная благодарность, которой она могла удостоиться в такой ситуации, но и этого было достаточно, чтобы придать ей немного смелости.
– Когда вы напали на этих людей, – повторил король, – вы не ограничились магией огня. Вы вспороли землю. Срезали огромные пласты камней с гор. Один из выживших всадников описал, как вы собирали солнечный свет из воздуха голыми руками. Другой утверждает, что вы сбросили убийц с лошадей, но он не смог определить, как именно вы это сделали. Несмотря на то что сами убийцы были магами стихий, вы легко одолели их. – Король оторвал взгляд от своих записей. – Этот рассказ соответствует вашим собственным воспоминаниям?
Так, значит, они знают, что она сделала, и поняли, что она не обычный маг стихий. Ее челюсти свело от напряжения.
– Да, ваше величество.
– Таким образом, вы не только огненный маг, но также владеете магией земли, солнца и, возможно, других стихий. Я полагаю, вы поймете тревогу, что охватила нас, когда мы начали разбираться в этой ситуации. Ни один человек, когда-либо живший на земле, не мог контролировать более одной стихии. Даже сами Святые.
Крошечная искорка гордости вспыхнула в сердце Риэль.
– Леди Риэль, – продолжал король, – если бы вы находились рядом с водоемом, вы могли бы вызвать наводнение?
– Не могу сказать, могла бы я это сделать или нет, ваше величество.
– И все же…
Наводнение. За годы занятий с Талом она смогла ощутить лишь слабые отблески такой силы, и никогда не была так сильна в магии воды, как в магии огня.
«Ты знаешь, что можешь это сделать , – прошептал тот же голос. – Ты можешь затопить весь мир. Невиданная сила бурлит под твоей кожей. Ведь ты чувствуешь это? »
Волна робкого восторга начала подниматься в ней. «Кто ты ?» – мысленно спросила она, но ответа не услышала.
Она вздернула подбородок.
– Да, думаю, что могла бы.
И тут же прозвучал новый вопрос:
– И вам самой, похоже, это очень нравится?
Вопрос был настолько коварный, бьющий в самую точку, что ошеломленная Риэль не смогла сразу ответить. Она отыскала глазами человека, задавшего его, – сурового красивого мужчину, со светлыми волосами и изящной линией подбородка. Лорд Дервин Совилье. Брат королевы, отец Людивин.
Дочь сидела рядом с ним, полная достоинства, с ясным взглядом, и сама словно излучающая свет в своем серебристо-розовом платье с кружевом на рукавах.
– Лорд Совилье, – суровым тоном сказал король, – хотя я и ценю ваш интерес к этим событиям, я не давал вам позволения говорить. – Королева Женевьева – с золотисто-каштановыми волосами и белой, как и у ее племянницы Людивин, кожей, бледная и взволнованная – тронула мужа за руку. – Тем не менее это резонный вопрос, если мы хотим понять, как действовать дальше.
Риэль взглянула на королеву и была вознаграждена мягкой улыбкой, которая напомнила ей Людивин – но Людивин, выросшую не вместе с Одриком в просторных, залитых солнцем комнатах Бейнгарда, а в холодных залах горного замка Бельбрион, резиденции Дома Совилье.
Королева скользнула взглядом по Риэль и перевела его на брата.
– Я не вполне уверена, – медленно ответила Риэль, – что правильно поняла вопрос лорда Совилье.
Отец Людивин обратил взор на короля, приподняв вопросительно бровь, и дождавшись его одобрительного кивка, сказал:
– Что ж, леди Риэль, если вы простите мне мою прямоту, то я хотел бы узнать, нравилось ли вам самой то, что вы делали во время скачек. Получали ли вы удовольствие, причиняя боль убийцам? – Он сделал паузу. – Или вашей матери?
– Нравилось ли мне? – повторила Риэль, пытаясь тянуть время.
Она не знала, что ответить. Она и в самом деле ощущала в тот момент удовольствие. Разумеется, не от того, что причинила боль кому-то, тем более своей бедной матери.
Но ощущение полной власти и свободы, которое ей давала ее сила… да, она испытывала восторг от этого. Экстаз освобождения, пронзающий каждый мускул ее тела. Те запретные, яркие моменты – занятия с Талом, Королевские скачки, – когда она не ощущала ничего, кроме своей силы и ее безграничных возможностей. И пронзительное понимания того, что это и есть ее истинное «я».
Она порой не могла заснуть от невыносимого желания испытать все это снова.
– Ваши колебания вызывают тревогу, леди Риэль, – произнес лорд Совилье.
– Я… не получала удовольствия от боли, которую причиняла другим, – медленно ответила Риэль. – Я не чувствую из-за этого ничего, кроме стыда и раскаяния. В действительности я в ужасе от того, что кто-то может подумать, будто я способна испытывать наслаждение, проделывая такое с любым живым существом, тем более со своей матерью. Но… разве учение наших Святых не говорит нам, что мы должны получать радость от использования силы, дарованной нам Богом?
Краем глаза Риэль заметила, что Архонт наконец-то пошевелился в своем кресле, слегка наклонившись вперед.
Казалось, Одрик только и ждал от нее сигнала, чтобы заговорить, и не разочаровал ее.
– Ваше величество, позволите ли вы мне ответить на это вопрос? – спросил он, обращаясь к отцу.
Король Бастьен был явно недоволен вмешательством сына, но все же кивнул.
– Учение Святых действительно говорит нам об этом, миледи, – сказал Одрик, повернувшись и глядя прямо на Риэль, как будто они были одни в зале. – И в священных текстах также сказано, что сила, данная нам, – это не то, от чего магам стихий можно отказаться или просто игнорировать. Даже когда эта сила несет опасность, а вернее, особенно в этом случае. Мне, как никому другому, это хорошо известно.
Риэль ничего не ответила, хотя почувствовала облегчение. Этими словами Одрик дал ей знать, что все хорошо понимает. И что он простил ее. Твердая вера в нее, светившаяся в его глазах, омыла ее теплой волной от макушки до кончиков пальцев ног.
– При всем моем уважении, ваше величество, – сказал лорд Совилье, и теперь в его голосе звучало откровенное раздражение, – мы ни в коем случае не можем сравнивать эту женщину, безответственно разрушающую все, что ее окружает, с вашим сыном, который неизменно демонстрировал безупречную дисциплину в овладении своей силой и ни разу не позволил ей взять над собой верх.
Вспышка гнева мгновенно захлестнула Риэль.
– Возможно, потому, что задача, стоящая передо мной, гораздо сложнее, поскольку моя магическая сила, похоже, больше, чем у наследного принца.
В зале наступила мертвая тишина. Лорд Совилье отшатнулся с отвращением, скривив рот в злобной гримасе. Король застыл – казалось, он был высечен из камня, как один из Святых, наблюдавших за происходящим с безучастными лицами.
Риэль выжидала под громкий стук своего сердца. Ей очень хотелось взглянуть на Одрика, но она удержалась.
Наконец король заговорил:
– Леди Риэль, вы знакомы с Пророчеством ангела Ариавы, переведенным на язык людей королевой Кейтелл.
Разумеется, она была с ним знакома. Как и все остальные.
– Да, ваше величество, – ответила Риэль.
– «Врата падут, – процитировал король. – Ангелы вернутся и принесут гибель этому миру. Вы узнаете, что это время пришло, когда появятся среди людей две Королевы – одна, несущая человечеству кровь, и другая, несущая свет. Одна, обладающая силой, которая может спасти мир. Другая – силой, способной его уничтожить. Они придут в наш мир, они будут нести в себе силу Семи Святых, и им суждено определить вашу судьбу. Грядет Пришествие двух Королев».
Король замолчал. После произнесения слов известного Пророчества все присутствующие замерли в благоговейном ужасе.
– Самое распространенное толкование этого Пророчества, как вы помните, – продолжал король Бастьен, – заключается в том, что Пришествие двух Королев предвещает падение Врат, возвращение ангелов и их месть людям. И там ясно говорится, что эти две Королевы смогут управлять не одной стихией, а всеми семью.
Да, безусловно, все знали слова древнего Пророчества, но вряд ли ломали голову над его толкованием – если, за некоторым исключением, вообще когда-нибудь о нем думали.
Риэль была одной из тех, кто пытался понять его суть. Часто она ловила себя на том, что снова и снова перечитывает слова Пророчества, пробегая пальцами по строчкам в священных книгах Тала.
Королева, несущая кровь, и Королева, несущая свет. Королева Кровавая и Королева Солнечная – именно так их называли на протяжении веков.
Теперь, после стольких лет, эти слова едва ли казались реальными. Врата незыблемо стояли на одном из Сандерлендских островов, далеко в Северном море, надежно охраняемые, спокойные, а ангелы навсегда заперты по другую их сторону. Королевы из Пророчества с таким же успехом могли быть просто персонажами детской сказки. Дети выбирали, на чьей стороне им играть, собирали армии, устраивали войны на улицах: злая королева против доброй. Зло, несущее кровь, воюет со светом.
Неужели я – одна из Королев ? – порой задумывалась Риэль, хотя так ни разу и не набралась смелости спросить Тала напрямую. – И… которая же из них ?
– Видите ли, леди Риэль, – произнес король, – моя задача состоит не в том, чтобы решить, является ли то, что вы сделали, преступлением, следует ли вас за него наказать и как именно. Дело в том, что вы, по всей видимости, не принадлежите к какой-то одной категории магов и владеете одновременно магией огня, солнца и земли и, возможно, и других стихий, что совершенно невиданно. Вы проявили магические способности более могущественные, чем у кого-либо за последние века, даже после того, как вас все эти тринадцать лет учили подавлять их в надежде, что они исчезнут. И вы сотворили все это без помощи каких-либо артефактов, на что даже Святые не были способны на вершине своей славы.
– Мой священный долг, – продолжил король мрачно, после некоторого молчания, – выяснить, кто вы такая на самом деле. Я должен решить, являетесь ли вы, леди Риэль Дарденн, одной из двух Королев, о появлении которых говорится в Пророчестве, и если это так, то какой именно.
Риэль ясно услышала слова, не произнесенные, но вполне ожидаемые: а также что вас после этого ожидает .
Она сжала ладони в кулаки в складках своих юбок и присела перед королем в глубоком реверансе; тень святой Кейтелл упала ей на шею, как карающий меч.

Глава 10
Элиана

Тьма объяла нас,
Боль и кровь кругом…
В самый темный час
Мы рассвета ждем.

Вентерская народная песня

Каждый раз, когда Элиана наряжалась для того, чтобы пойти на очередную вечеринку к лорду Аркелиону, она всегда невольно вспоминала своего отца.
Почти все годы ее детства Джозеф Ферракора провел, сражаясь на восточном фронте против войск Империи, которые пытались подавить последние очаги сопротивления в Вентере.
«Его с нами нет, но каждую ночь в нашем окне будет гореть свеча, чтобы он скорей нашел путь домой», – говорила мать. В те благословенные времена, до того, как пал Орлин, до появления Реми на свет, война, идущая на окраинах, была не более реальна для Элианы, чем истории о привидениях.
– Но как ему помогут эти огоньки? – спрашивала Элиана.
– Их осеняет Солнечная Королева, – объясняла Розен. – Она поможет твоему отцу вернуться к нам живым и здоровым.
Поэтому каждую ночь перед сном маленькая Элиана зажигала свечу на своем окне и возносила молитву Солнечной Королеве: Пусть свет Королевы приведет его домой .
По мере того как она взрослела, редкие появления отца стали ее пугать – они становились все менее продолжительными, и радость от встречи омрачалась тем, что, в конце концов, он всегда уходил. Но ее сердце не переставало радостно биться в предвкушении праздника летнего солнцестояния, во время которого Джозеф всегда появлялся, чтобы участвовать в ежегодном праздновании – и самое главное, ритуале чествования Солнечной Королевы.
До Великого Падения, до гибели Кровавой Королевы Риэль, приведшей к катастрофическим последствиям для человечества, мир был полон магии. Так говорили легенды, и в детстве Элиана верила в них всей душой. В них рассказывалось об обитателях Старого мира, которые использовали щиты и мечи, чтобы призывать ветер и огонь. Они почитали могущественных Святых, которые изгнали расу ангелов со своей земли, низвергнув их в бездну, и верили, что когда-нибудь Солнечная Королева спасет мир от зла. Ее называли Солнечная Королева, потому что ей суждено было принести свет во тьму.
Даже сейчас, когда прошло столько времени после того, как Старый мир прекратил свое существование, и стало понятно, что ангелы и магия не существуют и никогда не существовали, а все воспоминания о прежних временах – всего лишь легенды, – многие люди все равно ходили в храмы и молились Святым, а миф о Солнечной Королеве продолжал будоражить их воображение.
Каждое лето Джозеф Ферракора возвращался домой к дочери, принося ей какое-нибудь новое украшение к ее наряду – изящную позолоченную заколку для волос из Ринтоса, шкурку белой норки, контрабандой провезенную из Аставара.
Элиана и ее родители всей семьей шли на торжественное шествие, которое проходило по всему городу. Дети с намазанными золотой пудрой щеками залезали на полуразрушенную статую святой Кейтелл – повелительницы солнечного света, и вешали гирлянды из белых цветов геммы ей на шею. Музыканты били в барабаны и перебирали струны арф. Сказители в белых одеяниях в лицах изображали долгожданное пришествие Солнечной Королевы.
Шествие заканчивалось на высоком берегу на излучине реки, в самой восточной части холмов, где возвышалась статуя Одрика Светоносного. Он восседал на крылатом коне и суровым взглядом смотрел в сторону восточного горизонта. Это была самая любимая статуя Элианы во всем городе – лицо обреченного короля выглядело одновременно решительным и бесконечно усталым. Когда она смотрела на него, ее сердце сжималось от жалости.
– Прости меня, Светоносный, – прошептала она ему в тот последний год. Она поцеловала его облупленный каменный сапог, сжимая кулон с изрядно потертым изображением, странным образом напоминающим статую. Как обычно, она пыталась рассмотреть лицо короля на кулоне, но если крылатый конь более или менее сохранился, то потемневшее лицо всадника было скрыто следами времени, как бы Элиана ни старалась его отчистить.
– Он смотрит в сторону горизонта в ожидании Солнечной Королевы, – прошептала Розен своей дочери, держа в руках маленького Реми. – Ты ее видишь? Ты видишь Солнечную Королеву?
– Она придет в этом году, папа? – спросила восьмилетняя Элиана, чье радостное возбуждение не проходило даже после долгих ночных бдений.
– Смотри во все глаза, милая, – ответил Джозеф, и девочка почувствовала, как дрожит обнимающая ее рука. – Жди, когда придет свет.
На следующий день он снова уехал на войну и больше никогда не возвращался.

* * *

С тех пор прошло десять лет. Элиана сидела перед зеркалом в своей спальне, в то время как Реми заканчивал укладывать ее волнистые темные волосы в причудливый пучок на затылке. Ее щеки – не такие бледные, как у Реми, а скорее нежно-оливковые, как у матери, – блестели от золотой пудры. Глаза были подведены темной краской, в ушах сверкали бриллиантовые серьги.
Она закончила накладывать ярко-красную помаду на губы и улыбнулась своему отражению.
– Я отлично сегодня выгляжу, – заявила она.
Реми закатил глаза.
– Ты всегда отлично выглядишь.
– Конечно, но сегодня это нечто особенное, и нечего закатывать глаза.
– Я буду закатывать глаза, пока ты не перестанешь хвастаться.
Она усмехнулась, глядя на его отражение.
– Итак, скажи мне еще раз, что ты должен делать.
Реми сидел с надутым видом у нее на постели.
– Предполагается, что я при любых обстоятельствах остаюсь с Харканом и делаю все, что он мне говорит, и не должен задавать тебе вопросы по поводу того, что ты замышляешь сегодня ночью. Что бы ни происходило.
Элиана поднялась, и платье винного цвета, то самое, которое прислал ей лорд Аркелион, сверкающими мягкими складками окутало ее ноги.
– А если что-нибудь случится с Харканом?
– Я буду ждать тебя у восточного моста, у статуи Адмирала.
– Но с Харканом ничего не случится, – произнес он сам, входя в спальню. На нем были высокие коричневые сапоги, темные брюки, длинная кожаная куртка, облегающая его стройный торс, и плащ с капюшоном. Он поставил на пол небольшую сумку с необходимыми вещами и потрепал Реми по голове, взъерошив волосы. – Харкан слишком крут для этого.
Обычно Реми закатил бы глаза и выдал бы Харкану какую-нибудь колкость, заявив, например, что все, что в нем есть крутого, это привычка рыгать, напившись пива, как старый пьяница.
Но на сей раз мальчик сидел молча с бледным лицом, кусая губы, которые и без того потрескались. Со времени исчезновения матери они ни разу не видели его плачущим, он даже пытался отвечать на шутки Элианы, но она-то знала, что творится у него на душе.
Если что-то пойдет не так, если что-то произойдет с ним или Харканом из-за сделки, которую она заключила с Саймоном…
Она надела кулон, чувствуя его шершавое прикосновение к коже, и постаралась придать лицу невозмутимое выражение, превращая его в блистательную маску.
– Реми, – сказал Харкан. – Почему бы тебе не пойти собрать вещи?
– Не надо считать меня дураком, – пробормотал Реми. – Просто попросите меня выйти, потому что вам надо посекретничать.
– Хорошо. Выйди, пожалуйста, нам надо посекретничать.
Когда Реми вышел, Харкан взял Элиану за руку.
– Скажи мне, что мы не совершаем ужасную ошибку, доверяя этому человеку, – тихо произнес он.
Ее охватило внезапное беспокойство при виде его серьезного лица.
– Ты знаешь, что я не могу тебе этого сказать.
– Вот и отлично. Потому что тогда я бы знал, что ты мне врешь.
Она невольно улыбнулась, и когда Харкан наконец улыбнулся в ответ, сжала его лицо ладонями и наклонила его голову для поцелуя. Чувствуя его руки на своей обнаженной спине, Элиана чуть было не поверила, что это обычная ночь и они просто собираются с Харканом на вечеринку – потанцевать, выпить и получить задание.
– Мы ее непременно найдем, Эл, – Харкан поцеловал ее в висок и отпустил, глядя ей в лицо нежным взглядом. – Но сначала…
– Сначала, – она попыталась улыбнуться, – мы отправимся повеселиться.

* * *

Вечерний бальный зал освещало лишь несколько свечей, в их колеблющемся свете на полу кружились танцоры. Большие окна были открыты, впуская свежий ветерок, дующий с реки, медленно катившей свои воды прямо под стенами замка.
Элиана делала вид, что потягивает вино из бокала, а между тем изучала помещение, считая неподвижные фигуры адатроксов, стоящих по периметру. Она насчитала двадцать человек.
Элиана задумчиво поджала губы. В обычный вечер чуть больше пятисот солдат патрулировали огромный дворец и прилежащие территории. Но сегодня их почти тысяча.
Она продолжала считать. Тридцать. Тридцать пять. В основном мужчины, хотя есть и несколько женщин. Темнокожие и белые. Одетые в серую униформу и черные плащи, с ничего не выражающим взглядом, который в любой момент мог стать свирепым.
В углу бального зала возвышалась статуя Императора. Бросив взгляд на изваяние, Элиана вознесла молитву святой Тамерин из Старого мира – легендарной повелительнице теней и покровительнице Аставара. Империя может сносить их храмы с лица земли и уничтожать их памятники, но враги не могут запретить им молиться про себя.
Укрой меня, Тамерин, –  молилась она, – покровительница проворства и незаконных деяний. Если ты, конечно, действительно существовала. 
Тут донесся бой часов на башне на центральной площади – они пробили полночь.
Элиана выждала пять минут, прежде чем пересечь зал, улыбаясь и с извинениями отклоняя приглашения на танец. Ей пришлось пройти через лабиринт залитых светом свечей гостиных, прилегающих к бальному залу, не забывая отслеживать адатроксов, патрулирующих коридоры. Затем она незаметно скользнула в узкий коридорчик, предназначенный для прислуги, и спустилась по каменной винтовой лестнице на самый нижний уровень замка, где располагались лазарет, помещения для прислуги и кухни.
Слуги, попадавшиеся ей на пути, знали ее слишком хорошо и, едва завидев, отворачивались.
Завернув за угол в коридоре, заставленном корзинами с овощами и мешками муки, она почувствовала, как по позвоночнику пополз леденящий холодок.
Если это какая-то изощренная ловушка Саймона, если он предал ее в последнюю минуту и бросил Реми и Харкана на верную смерть… что ж, она умрет, но заберет его с собой на тот свет.
Она остановилась, прислушалась к шуму, доносящемуся с кухни, чтобы удостовериться, что никто не идет в ее сторону, а затем открыла тяжелую дверь, ведущую в небольшое хозяйственное помещение.
Саймон тоже проскользнул туда. Он был одет в униформу адатрокса, которую Элиана украла для него. В узкой серой накидке с эмблемой Империи – крылатым щитом на груди – он запросто мог сойти за одного из безмолвных солдат, выдавали его только внимательные глаза, горевшие холодных огнем, и уверенный шаг. Стройный и гибкий, он двигался с изяществом, без малейшего намека на скованность.
– Ну, наконец-то, – сухо произнес он. – А я уже начал беспокоиться.
– Вот уж не поверю. – Она захлопнула дверь и проскользнула мимо него, отмечая с мстительным удовольствием, что он не преминул окинуть взглядом ее фигуру. Что ж, это можно будет использовать позже. – Надо спешить.
Она провела его по тесным коридорам для прислуги на третий этаж, где они перешли в основное здание дворца. Пушистые ковры смягчали их шаги. Через открытые окна, выходящие на раскинувшиеся внизу роскошные сады, доносилась музыка.
В северном крыле дворца стены были красного цвета, их украшала причудливая лепнина. В усеянных драгоценными камнями плафонах горели газовые светильники, в воздухе витали ароматы благовоний. Заговорщики свернули за угол и попали в галерею, на стенах которой висели портреты имперских военачальников с пронзительно-черными глазами. В конце одного из коридоров они увидели портрет самого Императора.
Сердце Элианы бешено колотилось. Раньше ей никогда не приходилось бывать в северном крыле замка наместника. Она никак не могла отделаться от детского страха – ей казалось, что угольно-черные глаза Императора следят за каждым ее шагом.
– Ну вот, – произнесла она. – Мы пришли. Теперь твой черед.
Саймон проскользнул мимо нее.
– Смотри и учись, малышка Ужас.
– Еще раз назовешь меня малышкой, и я разобью тебе нос.
На его губах промелькнула улыбка.
– Ты знаешь, чем меня искусить.
– Ты забыл? Я умею бить больно.
– Как я мог такое забыть? Напротив, я лелею эти воспоминания.
Она зло посмотрела на него, но тут они подошли к деревянным дверям с вырезанным на них изображением обнаженной женщины с лицом, скрытым за завесой длинных волос, и Элиана остановилась как вкопанная.
– Женские покои? – Она бросила удивленный взгляд на Саймона. В этой башне жили наложницы лорда, а юноши для плотских утех обитали в южном крыле.
– Тут есть одна девушка, – объяснил Саймон, беря Элиану за руку. – Прикрой меня, пока я не вытащу ее отсюда. Постарайся остаться целой. Мне не нужно, чтобы ты замедляла наш отход, если тебя ранят.
Элиана ощетинилась. Можно подумать, у него есть шанс пробраться через весь замок назад без ее помощи.
– Следуй за мной, – приказал Саймон, постучав в дверь.
Элиана кивнула, готовая мгновенно выхватить из разреза платья Арабет, прикрепленный к ноге.
Двери открылись, и они увидели двух адатроксов.
Солдаты нахмурили брови при виде Саймона. Парень втолкнул Элиану в прихожую. Она смотрела в пол, изображая покорность, но сердце ее готово было выскочить из груди.
– Это еще что такое? – спросил один из солдат.
– Вот, доставил по особому заказу его светлости, – невозмутимо ответил Саймон, вытаскивая меч из ножен, и уложил их одного за другим молниеносным ударом в живот. Тела со стуком упали на пол. Саймон ногой захлопнул дверь за собой.
Проходящая по залу девушка, едва прикрытая прозрачными шелковыми одеяниями, испугано закричала и кинулась от них вглубь покоев.
Из-за угла появились еще несколько солдат. Саймон бросился на них, Элиана последовала за ним. Он сбил одного с ног ударом кулака, а потом пустил в ход меч.
Элиана молнией налетела на другого. Адатрокс сделал выпад и попытался достать ее мечом. Она ловко увернулась, сделав шаг в сторону, и молниеносно воткнула кинжал ему в горло. Он с грохотом рухнул на пол, захлебываясь кровью. А затем на его лицо словно упала тень – оно потемнело, черты заострились.
Элиана почувствовала приступ тошноты.
Она пошатнулась, теряя равновесие. На мгновение ей показалось, что кто-то за ней наблюдает. Словно в окружавших ее тенях прятались незримые глаза, которые сейчас проснулись и пристально смотрят на нее…
Адатрокс, истекающий кровью, затих, его взгляд стал пустым и бессмысленным. Тьма, которая на мгновение коснулась его глаз, ушла. А может, ей все это почудилось?
Она повернулась и понеслась вслед за Саймоном, направляясь в конец широкого коридора, задрапированного расшитыми золотом тканями, откуда доносился звон клинков. Она обнаружила его в залитой мягким светом купальне, благоухающей жасмином и розами. Его окружили три адатрокса.
Она занялась одним из них, вспоров ему горло, затем увернулась от мощных кулаков другого, подставив ему подножку и ударив по голове острым каблуком расшитой бисером туфельки. Мимо нее пронеслась девушка, за которой гнался окровавленный адатрокс, она выбежала из двери, прижимая разноцветную вуаль к груди и оставляя цепочку кровавых следов.
В другом углу комнаты Саймон сражался еще с одним солдатом. В углу купальни жалась группка перепуганных женщин, которым сражающиеся отрезали путь к спасительному выходу. Одна из них отчаянно рыдала.
Элиана всматривалась в лицо каждой из девушек. Кого из них намеревался спасти Саймон? И зачем? По какой причине понадобилась наложница лорда-наместника второму по значимости предводителю Красной Короны?
Элиана почувствовала, что за ее спиной возник адатрокс, еще до того, как увидела его на пороге, и еле успела увернуться от его клинка. Она поскользнулась в луже воды на полу и упала, сильно ударив колено.
Прежде чем она успела вскочить на ноги, адатрокс занес над ней свой меч – но внезапно покачнулся и откинулся назад, схватившись за горло, вокруг которого обвилась нить из сапфиров и бриллиантов. Тот, кто стоял за его спиной, рванул за бусы, и солдат, задыхаясь, выронил меч.
Элиана быстро подхватила его оружие и пронзила ему сердце. Солдат свалился к ее ногам.
Наемница подняла голову и увидела девушку, держащую в руке окровавленное ожерелье, на конце которого качался огромный опал. На ее смуглом лице, обрамленном черными волосами, светились глаза орехового цвета. Несмотря на то что на ней была лишь запятнанная кровью повязка вокруг бедер и золотые знаки на запястьях, говорящие о ее статусе наложницы, осанка у нее была поистине королевская.
– Всегда к вашим услугам, – сказала девушка срывающимся голосом.
К ним подскочил Саймон.
– Вижу, вы уже познакомились. Вот и хорошо, – произнес он, хватая девушку за руку и ведя к двери. – Уходим.
Элиана сунула Арабет в ножны и поспешила за ними.
– Меня зовут Нави, – представилась девушка, обернувшись с улыбкой, в то время как Саймон подталкивал ее к двери.
Но Элиана не успела ответить, потому что, бросив взгляд на открытые окна купальни, увидела темную фигуру, спрыгнувшую с крыши на внешнюю террасу.
Мужчина был высокий и худощавый, с молочно-белой кожей и серебристыми волосами, стянутыми в длинный хвост. Одет он был во все черное за исключением кроваво-красного длинного плаща, волочившегося по полу.
Это был Валентин.

Глава 11
Риэль

«Существует множество толкований Пророчества Ариавы. Некоторые исследователи полагают, что его предсмертные слова – это всего лишь бессмысленный бред великого, но уже гибнущего ума. И все же все историки сходятся во мнении, что, несмотря на войну, разделившую людей, несмотря на кровь, запятнавшую руки как людей, так и ангелов, ангел Ариава искренне любил святую Кейтелл, повелительницу солнечного света, – и эта любовь спасла нас всех».
Трактат «Рассуждение о Пророчестве Ариавы», в переводе Изабо Базине, Великого Магистра из Храма Земли. Записано 6 октября 12 г. Второй эпохи

Через два часа король объявил перерыв, и стражники проводили Риэль в одно из боковых помещений.
Она буквально упала в первое попавшееся кресло, настолько уставшая, что ей стало дурно. После короля ее атаковали вопросами члены совета: каково это, управлять столькими стихиями одновременно, и как с этим может справиться один человек, ведь возможности его тела не беспредельны? Ощущается ли магия ветра иначе, чем магия огня или земли, или для нее в этом нет разницы?
Чему ее учил Тал все эти годы? Не пытался ли он убить ее, чтобы проверить ее способность управлять стихиями?
Как он это делал и сколько раз?
Как она боролась с инстинктивным желанием спастись? Какое непостижимое, невероятное свидетельство самообладания она проявила! И куда же, спрашивали они, делось это самообладание во время скачек?
Они позволили ей присесть, по крайней мере на некоторое время, пока она отвечала на все эти бесконечные вопросы, и, тем не менее, она чувствовала себя такой измученной, как будто только что снова участвовала в скачках, причем не в одних.
В тот момент, когда она закрыла глаза, двери распахнулись, и в комнату вошел Одрик.
– Оставьте нас, – приказал он стражникам.
Охранники не двинулись с места. Повисла напряженная тишина, все замерли.
– Я думаю, что если бы леди Риэль хотела убить меня, – заявил Одрик, – она бы сделала это давным-давно. Приказываю, оставьте нас.
Охранники вышли.
Теперь Риэль окончательно пришла в себя. Она встала, ее сердце бешено колотилось. Что же ему сказать? Как начать разговор?
– Одрик, – произнесла она, ее голос казался бесцветным, под стать бледному лицу. – Прости, что не сказала тебе…
– Я понимаю, почему ты этого не сделала. Боже, Риэль, я… пожалуйста, не извиняйся. Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке?
Она тихонько фыркнула и слабо улыбнулась.
– Не совсем.
Одрик подошел к ней, взял ее руки в свои. Его большой палец ласково, как поцелуй, коснулся ее запястья.
– Я не могу простить их за то, что они с тобой сделали. – От каждого прикосновения его пальцев у нее сжималось сердце.
– Ты имеешь в виду отца и Тала?
– Им должно быть стыдно за свою трусость.
– Ну, по крайней мере Тал, я уверена, сожалеет об этом.
– Это хорошо.
– Они думали, что делают как лучше.
Одрик нахмурился.
– Лучше для королевства.
– Разумеется.
– А для тебя?
Она колебалась. Сколько раз она задавала этот вопрос отцу, но в ответ слышала лишь упреки, заставлявшие ее замолчать?
– Моя жизнь не имеет никакого значения по сравнению с безопасностью окружающих.
– Не имеет значения! – Отпустив ее руку, Одрик провел пятерней по своим темным кудрям. – Так вот что они внушали тебе все эти годы.
Внезапно воздух вокруг них словно сгустился; пальцы Риэль покалывало от пробуждающейся магии. Их обдало волной жара. Риэль уловила едва уловимый запах раскаленного камня, характерный для солнечной магии, и ей сразу представилось пылающее на синем небосводе солнце в жаркий летний полдень. Одрик посмотрел ей в глаза и резко отвернулся, с напряженными, чуть приподнятыми плечами. Он подошел к окну и приложил ладонь к нагретому солнцем стеклу.
Когда он снова посмотрел на нее, на его лице уже не было следов гнева, и воздух вокруг него успокоился.
– Твоя жизнь и твое благополучие очень важны, Риэль, – тихо сказал он. – И мне жаль, что я не замечал того, что происходило все это время прямо у меня на глазах. Если бы я знал, я бы никогда не позволил им…
Он замолчал, стиснув зубы. Ей так хотелось прикоснуться к нему.
– Я знаю, – сказала она вместо этого.
– Ты была великолепна там, на перевале. Я никогда прежде не видел такой мощи. Это было действительно прекрасно, Риэль.
Несмотря на всю бедственность своего положения, она не могла не вспыхнуть от удовольствия, услышав такие слова.
– Они собирались убить тебя. Я не могла этого допустить.
Он приподнял бровь.
– Думаешь, я не могу позаботиться о себе сам?
– Можешь, и ты это сделал. Но… – Она замолчала, запнувшись, когда поняла, что только что едва не призналась ему в своих чувствах.
Но если бы ты умер, я бы этого не перенесла .
Если бы ты умер, я не знаю, что случилось бы дальше. Не знаю, что бы я сделала, чтобы отомстить за тебя .
Одрик прочистил горло. Казалось, он тщательно подбирал слова.
– Когда я увидел, как ты скачешь ко мне, я еще не знал, что это кровь твоей лошади. Ты была вся в крови, и я подумал… – Он подошел к ней, его взгляд задержался на ее лице, а затем скользнул в сторону.
Она ощущала присутствие его солнечной энергии всей своей кожей, словно легчайшие прикосновения. Риэль отчаянно хотелось слиться с ней. Впитать ее в себя.
– Ты мог хотя бы поблагодарить меня, – наконец смогла выдавить она. – По крайней мере.
– Если ты пообещаешь, что больше не будешь меня так пугать. Или хотя бы предупредишь меня в следующий раз, чтобы я смог подготовиться.
– Конечно, – согласилась она, – если ты предупредишь меня в следующий раз, когда на тебя нападут убийцы.
Он понимающе усмехнулся.
– Мы отлично вместе сражались. Я был бы не прочь повторить это снова, – сказал он с наигранной веселостью и с нежностью добавил: – Спасибо тебе, Риэль.
Она понадеялась, что он не сможет ничего прочитать по ее лицу.
– И что теперь будет?
– Именно это я и пришел тебе сказать, – начал Одрик, и тут дверь открылась, впуская Людивин и нескольких стражников.
– Ты ей сказал? – спросила Людивин встревоженно.
– Что именно? – переспросила Риэль. – Что они решили?
– Вас просят немедленно вернуться в зал, леди Риэль, – сказал один из охранников.
– Передайте моему дяде королю, что она уделит ему внимание через некоторое время, – произнесла Людивин с милой улыбкой, не коснувшейся глаз. – А если он будет протестовать, то можете сказать ему, чтобы он прикусил свой язык, иначе племянница возненавидит его до конца своих дней.
Стражник покраснел, склонил голову и вышел в коридор.
– Многие в Совете Магистров напуганы, – быстро произнесла Людивин, обращаясь к Риэль, – и король сейчас находится под огромным давлением, заставляющим его действовать, прежде чем стремительно распространяющиеся слухи выйдут из-под контроля и вызовут панику. Пока… – она помолчала. – Пока еще что-нибудь не случится.
Пока я снова не потеряю контроль над своей силой , мрачно подумала Риэль.
– Он бы не согласился на это, но у него не было другого выбора, – продолжала Людивин.
У Риэль упало сердце.
– Согласился на что?
– Тебе предстоят семь испытаний, – объяснила Людивина. – По одному на каждую стихию.
– Члены Совета, – добавил Одрик, – настояли на испытании твоих способностей. Чтобы убедиться в том, что ты можешь контролировать свой дар. – Он отвернулся, скривив губы в горькой усмешке.
Людивин мягко положила руку ему на плечо.
– Они проверят не только твое умение управлять силами стихий. Они также будут проверять твою преданность короне. Ты не должна колебаться, Риэль. Одна искра неповиновения, один намек на измену…
– Что именно, по их предположениям, я могу сделать? – воскликнула Риэль со скептическим смешком. – Переметнуться на сторону Борсвалла? Развернуться посреди испытания и убить короля на месте?
– Мы не знаем, что может сделать Кровавая Королева, когда явится в наш мир, – мягко сказала Людивин.
– Одна может спасти мир. Другая способна его уничтожить. Одна кровавая. Другая светоносная… Я уже устала слышать про это проклятое Пророчество, – пробормотала Риэль и с радостью увидела чуть заметную одобрительную улыбку Одрика.
– Дело в том, – с нажимом продолжила Людивин, – что нынешний Совет считает тебя одной из этих Королев. И если они смогут убедиться, что ты верна королю, что ты хочешь защитить Селдарию, а не уничтожить…
– Да с какой стати мне это делать? – с возмущением прервала ее Риэль, всплеснув руками.
– Тогда это будет означать для них, – не обратив на ее слова внимания, продолжала Людивин, – что ты сделала собственный выбор, что бы там ни говорилось в Пророчестве. Защищать, а не вредить. Служить верой и правдой, а не предавать.
– А если я откажусь участвовать в этих испытаниях? – тихо спросила Риэль, как только немного успокоилась.
– Тогда, – медленно произнесла Людивина, – у них не останется выбора, кроме как считать тебя угрозой.
Риэль отшатнулась. Холодное, болезненное чувство пронзило ее.
– Они убьют меня.
– Нет, пока я дышу, – сказал Одрик, сжав кулаки.
– Прошу прощения, ваше высочество, – пробормотал первый стражник, неуверенно входя в комнату, – но я передал королю послание леди Людивин, и он велел сказать…
Одрик бросил на него убийственный взгляд.
– Я прекрасно знаю, что собирается сказать король, – прервал он стражника. Когда он, наконец, повернулся к Риэль, его взгляд был тверд. – Я никому не позволю причинить тебе вред. Ты с честью выйдешь из этих испытаний, и как только ты убедишь всех…
– Тогда я буду преданно служить короне, – закончила за него Риэль. Все знали, что Солнечная Королева, если она когда-нибудь появится, станет опорой Селдарии. Она поведет войска королевства в бой. Используя свою невероятную силу, она защитит страну, защитит Врата.
Защитит короля.
– Да, тогда ты будешь служить короне, – подтвердил Одрик.
Когда-нибудь она будет служить ему – и его королеве. Она быстро взглянула на Людивин и отвела взгляд.
– Ваше высочество, – позвал стражник от двери.
– Я готова, – сказала Риэль, прежде чем Одрик успел наброситься на ни в чем не повинного служивого, и направилась обратно в зал.
И снова она стояла перед возвышением, на котором восседали члены Совета. Ее мысли занимал один вопрос: «Что я сейчас чувствую? Мне ведь только что угрожали смертью ».
Она понимала, что ей, наверное, следовало бы испытывать большее беспокойство, но все казалось таким диким, невероятным по сравнению с тем, какой была ее жизнь всего два дня назад, что она просто не чувствовала сейчас ничего.
«Меня подвергнут испытаниям , – думала она. – И это будет, наверное, больно и страшно. Я даже могу… погибнуть» .
Затем, медленно, словно пробуя новую мысль на вкус, она сказала себе: «Я покажу им всем, на что я способна» . Риэль задумалась. Быть востребованной вместо того, чтобы прятаться, защищать свою страну вместо того, чтобы жить в постоянном страхе, что может навредить людям, быть любимой, а не чувствовать, что ее все ненавидят…
Слезы жгли ей глаза.
«Я непременно завоюю их любовь». 
Она обнаружила своего отца, окруженного охраной, стоящего с бесстрастным видом под статуей святого Гримвальда – мастера металла, каким был и он сам. Интересно, о чем он думает? Вся их с Талом кропотливая работа пошла прахом. И теперь будущее как ее самой, так и их двоих – в ее руках.
Она заставила себя гордо расправить плечи.
«Они полюбят меня. Все они будут меня любить» .
Риэль слушала, как король Бастьен повторяет то, что уже сказали ей Людивин и Одрик: она должна пройти семь испытаний, по одному на каждую из семи стихий, которые будут подготовлены Советом Магистров и проведены в течение следующих семи недель.
Если к концу этого срока она докажет способность в достаточной степени контролировать свою силу и управлять всеми семью стихиями, если она на протяжении всех испытаний убедительно продемонстрирует верность и преданность короне и ее не смогут обвинить в неповиновении или непредсказуемом поведении – тогда она будет признана Солнечной Королевой, воплощением величайшего из святых символов Церкви и защитницей короны, предсказанной в Пророчестве. В этом случае ей будут предоставлены все соответствующие этому положению привилегии и почести.
Если же нет…
– В этом случае, леди Риэль, – продолжил король глухим от волнения голосом, – мне ничего не останется, как приказать казнить вас.
Риэль услышала, как в зале воцарилась звенящая тишина. Посмотрев вверх, она поймала на себе пронзительный взгляд лорда Совилье. На противоположной от него стороне галереи сидел невозмутимый Архонт, степенно сложив руки на коленях.
– Мне нелегко принять такое решение, леди Риэль, – добавил король. – Я знаю вас всю вашу жизнь, а ваш отец служит мне вдвое дольше. Но я не могу позволить, чтобы мои чувства к вам повлияли на мою решимость исполнить свой долг, защищая мой народ. Мы должны быть уверены, что вы не представляете собой ту опасность, которой мы боялись тысячу лет.
«О, Риэль , – услышала она голос в своей голове, на этот раз он был полон гнева, – пожалуйста, скажи мне, что ты не позволишь им заманить тебя в ловушку ».
Но она уже шагнула вперед, чтобы объявить о своем решении. Риэль чувствовала себя такой же яркой, как солнечный свет, и полностью уверенной в себе.
Людивин сказала, что члены Совета Магистров должны удостовериться, что это ее собственный выбор – защищать, а не вредить, служить, а не предавать.
И она его уже сделала.
Она будет символом света, а не смерти.
– Я понимаю ваши опасения, мой король, – сказала Риэль, – и с радостью пройду эти испытания, чтобы доказать вам, моему народу и моей стране свою ценность и свои способности. – Она сделала над собой усилие и оглядела зал. Никто не сможет обвинить ее в трусости. Она нашла взглядом Одрика и Людивин, черпая мужество в выражении одобрения на лицах друзей. – Я не боюсь испытать свою силу.
По рядам присутствующих прошел взволнованный шепот. Риэль вскинула голову и прямо посмотрела на короля.
Я покажу вам, на что я способна .
Я покажу вам всем, кто я такая на самом деле .
– Тогда, леди Риэль, – сказал, наконец, король, и лицо его исказилось от раздирающих его чувств, – пусть испытания начнутся.

Глава 12
Элиана

«До вас наверняка дойдет много странных слухов об императорских ассасинах, слухов, призванных наводить на вас ужас. Говорят, что их преданность Императору придает им невероятную силу. Что их невозможно убить, как и его. Но поверьте, палачи из ордена Инвиктус такие же люди из плоти и крови, как и вы. Наше противостояние – это битва убеждений и принципов. Сильнее ли ваша преданность своему делу, чем их вера?»
Слово Пророка

– Вижу, ты совсем не удивлена, увидев меня, – произнес Валентин. Он вышел из купальни грациозной походкой танцора. – Ты, конечно, дура, но все же не настолько глупа.
Элиана испытывала непреодолимое желание, повинуясь инстинкту самосохранения, выбежать из Женских покоев вслед за Саймоном и Нави, но куда бежать дальше? И что будет потом? Валентин, несомненно, будет преследовать ее хоть до самого края света, и из-под земли достанет. Ведь и он сам, и остальные члены Инвиктуса и, разумеется, Император, будут считать ее предательство личным оскорблением.
У нее оставалась смутная надежда, что Саймон и Нави все же смогут целыми и невредимыми выбраться из дворца. И что в душе Саймона теплится достаточно милосердия, чтобы защитить Харкана и Реми.
В следующую секунду Валентин бросился на нее.
Он двигался очень быстро, в мгновение ока преодолев разделяющее их расстояние, и не оставил ей времени, чтобы обдумать стратегию защиты. Он занес меч, и на его бледном лице появилась ледяная улыбка, заставившая Элиану мгновенно позабыть все свое мужество, равно как и боевые навыки.
Она развернулась и бросилась бежать.
Валентин несся за ней по запутанным лабиринтам Женских покоев. Вот он поравнялся с ней, его меч просвистел над ее головой. Элиана взмахнула позаимствованным у мертвого адатрокса мечом со скользкой от крови рукояткой и как-то умудрилась отбить в сторону его клинок, едва не срубивший ей голову.
Валентин наступал. Элиана с трудом парировала его удары. Когда их клинки сцепились, Элиана сделала шаг назад и быстро провернула свой меч, заставляя ассасина отклониться в сторону. Она сделала отчаянный выпад, пытаясь нанести удар ему в корпус, но он молниеносно отбил его и снова атаковал. Девушка, спотыкаясь, отступила, наткнулась на стол и, схватив стоящую там статуэтку полуобнаженной женщины, швырнула ее в противника, а затем бросилась бежать. Статуэтка с грохотом упала на пол.
Пробегая сквозь устланные коврами комнаты, она услышала шаги Валентина прямо за своей спиной и развернулась, с трудом парируя очередной удар. Бой закипел с новой силой. Элиана теперь только защищалась, ее удары становились все отчаяннее. Валентин был слишком искусным и быстрым бойцом. Она уже начала задыхаться, а на его лбу не было ни капельки пота.
Элиана очередной раз присела, пропуская над головой меч, едва не снесший ей очередной раз голову. Она прекрасно понимала, что этот противник ей не по силам. Отшвырнув в отчаянии меч адатрокса, она принялась хватать все, что попадалось под руку, – вазы, кубки, золоченые блюда – и швырять в ассасина.
А тот лишь издевательски похохатывал, без всякого труда уклоняясь от летящих в него предметов.
Они снова оказались в купальне, пол которой был скользким от воды и крови.
В углу комнаты сжалась одинокая девушка, тихо поскуливавшая от страха.
На лице Валентина снова расцвела улыбка.
– Вот видишь, ты пугаешь только шлюх, Элиана.
Она попыталась воткнуть Арабет ему в живот, но ассасин снова легко ускользнул от удара.
Так они и кружили друг вокруг друга. Элиане приходилось постоянно смаргивать пот, заливающий глаза. Волосы выбились из прически и рассыпались по спине.
– Зря ты нас предала, – внезапно очень четко, буквально по слогам, произнес Валентин. – Ты могла бы стать любимицей Императора. Твоя семья никогда бы ни в чем не нуждалась.
И вдруг, совершенно неожиданно, она почувствовала сильный толчок в спину. Элиана поскользнулась на гладком мраморе, и Валентин ударом меча выбил Арабет у нее из рук. А затем изо всех сил ударил ее наотмашь рукой по лицу. Она упала, стукнувшись головой о низкий столик.
Перед ее затуманенным взором мелькнуло какое-то цветное пятно – это убегала прочь одна из наложниц лорда Аркелиона, толкнувшая ее.
– Похоже, женская солидарность не распространяется на предательниц, – услышала она вкрадчивый голос Валентина.
Он уселся ей на бедра, придавив к полу, и лицо его почти вплотную приблизилось к ее лицу – чисто выбритое, с прямым носом и пустыми серыми глазами, в которых не отражалось ни малейшего намека на чувства.
Она внезапно почувствовала острую боль чуть ниже шеи и посмотрела вниз, еще слишком ошарашенная, чтобы сопротивляться.
Он кинжалом резал ее кожу.
Ее охватила безудержная паника, от которой она полностью пришла в себя. Нужно вырваться из его рук, пока он не узнал правду.
– Многие готовы даже убивать своих самых близких людей, – проворковал Валентин, – за возможность служить Императору, как это делаем мы в Инвиктусе. А ты вместо этого связалась с прихвостнем Пророка?
Он сделал еще один неглубокий надрез, вырезая букву Х на ее ключицах.
Девушка отчаянно извивалась в его руках. Он принялся резать ей плечо.
Боже, только не это… Он сейчас увидит…
– Полагаю, мне стоит найти Императору другого, более благодарного кандидата, и оставить тебя себе, – продолжал тем временем размышлять ассасин.
Он окунул длинный палец в свежую кровь и провел кровавую полосу по ее руке до локтя.
А потом опустил взгляд и застыл в полном изумлении.
Элиана проследила за его взглядом, и мир словно замер.
Они вместе смотрели, как надрез на ее плече стремительно затягивается. Через секунду кожа вновь стала ровной и гладкой, словно его никогда и не было.
Валентин снова посмотрел ей в глаза, и в первый раз за все время их знакомства она увидела в его взгляде не жажду крови, а нечто другое.
Удивление.
Замешательство.
И страх.
Она едва могла дышать. Кровь вскипела в ее жилах.
– Кто ты? – едва слышно прошептал Валентин.
Едва заметное движение за плечом ассасина. Высокая, темная фигура… легкое колебание воздуха…
Элиана ослепительно улыбнулась.
– Я твоя погибель.
Валентин вскочил на ноги и, стремительно развернувшись, отбил клинок Саймона своим мечом.
Элиана перекатилась, схватила лежавший на полу Арабет и с трудом поднялась, приготовившись уже броситься на помощь Саймону, но при виде сражающихся мужчин замерла на месте.
Валентин и Саймон кружились в смертельном вихре, нанося удары друг другу так стремительно, что невозможно было уследить за их движениями. Свист клинков, рассекающих воздух, звон стали, молниеносные выпады, искусные атаки, отраженные с не меньшим мастерством. Кем бы ни был этот таинственный Пророк, он, как видно, неплохо позаботился о том, чтобы обучить Саймона сражаться на равных даже с личными ассасинами Императора.
Она проследовала вслед за сражающимися в просторную гостиную в глубине Женских покоев, не зная, как к ним подступиться, чтобы помочь Саймону. Зрение ее прояснилось окончательно, но мужчины двигались так быстро, что все сливалось в единую хаотичную, завораживающую и не лишенную красоты картину – сверкание стали, сливающиеся серебряные и алые пятна, кровь на полу и мечущиеся крылья кроваво-красного плаща Валентина.
В пылу схватки они переместились на террасу, окружающую Женские покои. Элиана поспешила вслед за ними, и теперь стояла, с тревогой наблюдая за сражающимися.
Ласковый ветерок, дующий с реки, обдувал ее пылающее лицо.
Клинок Валентина сцепился с мечом Саймона, ассасин прижал противника к каменной ограде террасы. Бойцы стояли почти вплотную друг к другу. В глазах Саймона бушевала холодная ярость, взор Валентина оставался пустым, в нем светилась смерть. Колени Саймона начали подгибаться.
Элиана улучила момент и бросилась на Валентина с кинжалом в руке. В последний миг он стремительно развернулся, вышиб оружие из ее руки, а потом едва заметным движением обезоружил и Саймона. Элиана схватила фарфоровую вазу с ближайшего столика и обрушила ее на плечо Валентина. Тот лишь слегка пошатнулся, но и этого оказалось достаточно.
Саймон ногой ударил по локтю противника, ассасин, взвыв от боли, выронил меч, и Саймон швырнул его на каменную ограду.
Валентин отчаянно сопротивлялся и в какой-то момент, изловчившись, вцепился Саймону в горло, но Волк продолжал прижимать его к ограде, судорожно ловя ртом воздух. Элиана поспешила ему на помощь и изо всей силы толкнула противника.
Валентин перевалился через ограду и упал вниз в темноту.
Элиана перегнулась через поручни, стараясь разглядеть, как его тело ударяется о поверхность воды, но тьма была непроглядной. Она выпрямилась и, тяжело дыша, вытерла кровь с лица дрожащей рукой.
Саймон подошел к ней, все еще кашляя от последней попытки Валентина придушить его. Он сплюнул через перила, скривив губы от отвращения.
– Думаешь, падения с такой высоты достаточно, чтобы убить его? – спросила Нави, подходя к ним.
И в этот момент раздался звон колоколов на сторожевых башнях.
Нави прошептала проклятие.
– Чертова Разия. Она убежала сразу после того, как вы появились. Наверное, отправилась доносить.
Взгляды Элианы и Саймона встретились.
– Идите за мной. Будем пробиваться с боем.
Элиана повела их обратно через дворец, на сей раз через другой лабиринт узких коридоров и лестниц, предназначенных для прислуги.
По дороге они наткнулись на трех адатроксов, прибежавших снизу из бального зала. Нави тесно прижималась к каменной стене, пока Элиана с Саймоном кулаками и клинками пробивали им путь вперед.
Они ворвались в помещение, состоящее из нескольких комнат, в восточном крыле дворца, под возмущенные крики гостей, уединившихся в спальнях, а потом выскочили на еще одну широкую террасу, освещенную лампами из розового стекла, и благоухающую ароматами расставленных повсюду охапок цветов. Ниже, под этими террасами раскинулись сады лорда Аркелиона, сверкающие разноцветными огоньками.
Бежавшая впереди Элиана спрыгнула с террасы в кусты, окаймлявшие дорожку. Приземление было довольно жестким, кусты под тяжестью ее тела затрещали, но она быстро перекатилась и вскочила на ноги. Она слышала, как рядом приземлились Саймон и Нави, вскрикнувшая от боли.
Гости, веселившиеся в садах, в испуге отпрянули от них. Кто-то отчаянно закричал.
Элиана обернулась, пытаясь сориентироваться. Целый взвод адатроксов с мечами в руках выскочил из Утреннего бального зала. Двое из них были вооружены ружьями. Они заняли позиции на ступеньках, изготовившись стрелять.
Прозвучали два выстрела. Элиана пригнулась. Каменная ваза рядом с ней разлетелась на куски. Танцовщицы в шелковых одеяниях, со звенящими браслетами на ногах, разбежались в разные стороны, испуганно вереща.
Элиана повела Саймона и Нави за собой, через сады, сшибая с ног зазевавшихся гостей и пытаясь не обращать внимания на крики преследующих их солдат. Она вытесняла из головы мысли о Валентине, о том, что ей повезло, и у него теперь не будет возможности сообщить кому бы то ни было о происходивших с ее телом странных вещах, которые он видел.
Она думала только о Харкане, о матери, о Реми.
Реми, я иду к тебе. Братик, только не бойся. 
У дальней ограды сада, где начинался крытый туннель, ведущий во внешний двор, их поджидали несколько адатроксов. Саймон бросился на них и с ходу уложил двоих. Элиана заметила блеск револьвера и вовремя оттолкнула Саймона в сторону, когда прозвучал выстрел, а потом резко развернулась и вспорола горло стрелявшему.
Они выбежали во внешний дворик, проскочили через ворота замка и оказались, наконец, в городе. В Старом квартале царила паника, жители спешили как можно скорее добраться до своих домов. Раздавленные гирлянды цветов с именем лорда-наместника валялись на булыжной мостовой. Там и тут кроваво-красным светом вспыхивали фейерверки.
Элиана обернулась, бросив взгляд на высившуюся позади громаду замка и десяток адатроксов, преследующих их.
Наконец, они выбрались из Старого квартала и понеслись по торговым рядам на окраине города, вызвав переполох среди торговцев и покупателей, которые разбегались в разные стороны.
Элиана посмотрела вперед, в сторону восточного моста. На сторожевых башнях, стоявших вдоль берега, вспыхнули сигнальные огни. Скоро каждый солдат в городе будет знать, куда они направились.
Они пробежали мимо высоченной статуи Адмирала и оказались в том месте, где их поджидал Харкан. Он поджег фитиль бомбы и метнул ее мимо них в приближающихся адатроксов. Раздался взрыв, за которым последовали крики шока и боли – а потом наступила звенящая тишина.
Рыночная площадь лежала в руинах. Взрыв, устроенный Харканом, позволил беглецам выиграть пару секунд.
Маленькая легкая фигурка врезалась в бок Элианы, тонкие руки обхватили ее за шею.
Реми. 
Она поцеловала мальчика в макушку.
– Все хорошо, малыш. Я здесь, с тобой.
Харкан стоял за его спиной, глядя мимо Элианы. К ним бежала толпа адатроксов из верхней части города. Он откинул назад капюшон и зарядил револьвер, который дал ему Саймон.
– Эл, забирай Реми и уходи, – сказал он.
Элиана удивленно посмотрела на напарника, держа брата за руку.
– Ты пойдешь с нами.
– У Саймона уже не осталось гранат. Я могу их задержать.
– Ты спятил? Ты же совсем не умеешь стрелять. – Она схватила Харкана за руку. – И их слишком много. Они убьют тебя.
Саймон выдернул Реми у нее из рук и прорычал:
– Элиана, бежим сейчас же! – А потом со всех ног понесся по мосту, прикрывая своим телом Нави и Реми. Половинки моста, опущенные для доставки припасов на празднество, начали медленно подниматься. Реми в ужасе оглядывался на Элиану, но на них обрушился целый град стрел с внутренней стены города. Саймон прибавил ходу, и скоро беглецы исчезли в ночи.
Элиана вцепилась в руку Харкана.
– Пойдем…
Но он был непреклонен. Харкан прижал ее к своей груди и неловко, но крепко поцеловал.
– Я всегда любил тебя, – прошептал он прямо ей в губы.
– Нашел время мне об этом сообщить. – Ей хотелось отвесить ему пощечину. У нее вырвалось сдавленное рыдание, похожее на прерывистый смех. – Идиот…
Прозвучавший поблизости взрыв чуть не сбил их с ног – один из адатроксов взорвал гранату. За спиной Элианы мост покачнулся и заскрипел.
– Я с этим справлюсь, – Харкан подтолкнул ее к мосту. – Иди же!
Застыв в полной беспомощности, она смотрела на него, пытаясь впитать его образ – темная волна волос, красиво очерченный мужественный подбородок. К горлу подступали слова, которые она так и не успела сказать, и те, которые она уже произносила.
И всего этого было недостаточно, чтобы выразить ее чувства.
Она повернулась и побежала через мост, не оглядываясь назад, даже когда услышала звуки выстрелов. Потом она услышала крик, и ее сердце болезненно сжалось. Ничего не видя, она понеслась по трясущемуся мосту, перепрыгнула через зияющую пустоту между его расходящимися половинками и перебежала, спотыкаясь, на другую сторону. Она присоединилась к Саймону, который сражался со стражниками, выбежавшими из башни. Сзади, прижавшись друг к другу, стояли Нави и Реми.
С каждым шагом, с каждым взмахом кинжалов горе все больше охватывало ее. Она почти ослепла от слез и дыма.
Сначала она потеряла мать, теперь Харкана. Ее лучшего друга. Свет во тьме ночи. Она бросила его на верную смерть. Она бросила  его.
Элиана прислушивалась, ожидая услышать выстрелы, но до ее ушей доносились лишь беспорядочные звуки. Лучники на городских стенах передавали команды друг другу. Саймон зашипел на нее, призывая бежать быстрее. Он выхватил бомбу из рук погибшего адатрокса, поджег фитиль и швырнул в сторону сторожевой башни.
Оглушительный взрыв сбил их с ног. Элиана сильно ударилась подбородком о землю, страшная боль пронзила голову. Но им удалось повредить башню, обрушить мост. Это позволит им выиграть несколько минут. Она с трудом заставила себя подняться.
Миновав мост, они поспешили в сторону лагерей беженцев, хаотично раскинувшихся за городом, – люди уезжали из опасных районов, надеясь получить возможность пробраться в город. В этих лагерях царил кромешный ад. Люди неслись прочь от стен города, затаптывая слабых и больных. Обезумевшие от ужаса животные, мыча и блея, выбегали из загонов.
Все еще держа Реми за руку, Саймон снял плащ адатрокса и швырнул его Нави. Она поймала его, накинула на плечи и спрятала лицо под капюшоном. Двое вооруженных людей в ветхих плащах подвели к ним пару верховых лошадей. Группа других проскакала мимо них к городской стене. Как предположила Элиана, это были бунтовщики из Красной Короны, готовые пойти на смерть, чтобы их защитить.
Хорошо,  подумал она. Эти люди погибнут, но позволят нам выиграть время .
– Возьми мальчика, – приказал Саймон. Нави кивнула под капюшоном. Один из повстанцев помог ей сесть на коня, а затем подсадил Реми и бросился к стенам вместе с остальными. Одна из женщин-повстанцев обернулась, чтобы посмотреть на Саймона. Ее обветренное лицо сияло внутренним светом.
Она прижала кулак к сердцу, затем выбросила его вверх в приветствии Красной Короны.
– Империя сгорит в адском огне, – выкрикнула она.
Саймон ответил ей кивком головы.
– Пусть свет Королевы ведет вас.
И женщина исчезла из вида.
– Держи меня за талию, – прошептала Нави Реми. – Крепко держи. Как тебя зовут?
– Реми, – ответил он, опасливо оглядываясь на Элиану. – Куда мы едем?
– Ну, нет, – Элиана мгновенно очнулась от шока, и, отойдя от Саймона, твердо произнесла:
– С Реми поеду я.
– Прости, – ответил Саймон. – Не могу позволить, чтобы ты удрала и затерялась в глубинке, прежде чем выполнишь свою часть сделки.
Лишь пару дней назад она была Ужасом Орлина – властительницей собственного, пусть и кровавого мира. Несравненной и неуязвимой.
А сейчас она была на грани того, чтобы потерять всех, кого любит, и ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. Ей пришлось покинуть родной дом – единственный, который у нее был, – и доверить жизнь брата незнакомцу, который не желал отвечать на ее вопросы.
Ее долготерпению пришел конец.
Она приняла руку, которую Саймон протянул ей, уселась на лошадь позади него и приставила кинжал к его горлу.
– Скажи, куда мы направляемся и зачем, Волк, – тихо произнесла она, – или я покончу с тобой прямо сейчас.
Нави медленно направила своего коня к ним.
– Друг мой, – сказала она, обращаясь к Элиане. – Клянусь, он тебе не враг.
– Навана не кто иная, как принцесса Аставара, – наконец сподобился ответить Саймон. – И мы должны доставить ее домой.
– Империя готовит вторжение в нашу страну. Это произойдет значительно раньше, чем мы думали, и сил у нее теперь намного больше. – Нави посмотрела на нее из-под капюшона серьезными печальными глазами. – Я должна вовремя предупредить своих людей, или Аставар падет. Это информация, которую нельзя доверять даже членам подполья.
Элиана уставилась на девушку. Разве можно такое представить: принцесса, выдающая себя за наложницу лорда-наместника.
Вторжение.
Аставар падет.
И если это произойдет, с лица земли исчезнет последнее свободное королевство. Бессмертная Империя будет безраздельно править на земле.
– Будь добра, опусти свой чертов кинжал, – резко произнес Саймон. – Мы теряем время.
Элиана подчинилась, и Саймон бросил на нее свирепый взгляд через плечо.
– Постарайся не упасть.
Они пронеслись через восточные холмы, оставив город Орлин позади, миновали холм, на котором когда-то стоял памятник Одрику Светоносному. Теперь перед ними простиралась пустынная серая земля, выжженная войной.
И все же, когда они проезжали мимо святыни, Элиана почувствовала странный укол в сердце, жалость к погибшему королю, и произнесла про себя слова молитвы, которые не решалась вспоминать многие годы:
Пусть свет Королевы приведет нас домой. 

Глава 13
Риэль

«От неба до неба,
От моря до моря,
Прочно стою,
Никогда не отступлю».

Заклинание Земли, произнесенное впервые святым Токази Непреклонным, покровителем Мазабата и магов земли

Гора обрушилась рядом с ней.
Риэль надеялась, что это всего лишь сон. Может быть, эти последние несколько дней были просто приснившимся кошмаром, и теперь она проснется, и все снова будет как прежде.
«Открой глаза, Риэль» .
Да. Она знала, что ей нужно открыть глаза, двигаться, бежать , но сок сонного корня, струящийся по ее венам, делал любое движение невозможным. Они накачали ее снотворным.
Проклятый Архонт настоял на этом: когда она очнется на месте своего испытания, то не будет знать, где она и как туда попала. Как будто отправить ее на эти испытания на следующий же день после судебного процесса, не дав ей времени поупражняться с отцом или получить советы Тала, было недостаточным наказанием за ее обман.
По мнению Архонта, так и было.
– Возможно, леди Дарденн, – вкрадчиво произнес он, глядя ей в лицо своими немигающими водянистыми глазами, – если бы вы решили открыться нам сразу после убийства вашей матери много лет назад, все было бы сейчас по-другому.
– Поскольку я была пятилетним ребенком, – огрызнулась она, не в силах больше молчать, – такой выбор, я полагаю, лежал исключительно на моей совести?
Архонт сложил руки на коленях, семь колец, олицетворяющие собой семь стихий, сверкали на его белых пухлых пальцах.
– Даже дети, – наставительно произнес он, – знают, что убивать грешно.
«Открой глаза, Риэль ». Ее мозг кричал ей, или, быть может, это был голос кого-то, кто находился рядом. Возможно, один из членов Совета, наблюдающих за испытанием. А может быть, Тал.
Или, возможно, тот странный голос вновь вернулся и теперь звучал в ее голове.
«Открой глаза !»
Она заставила себя выпрямиться, неуклюже, еле шевеля руками и ногами, которые словно были налитыми свинцом. Перед глазами все плыло, то приближаясь, то удаляясь. Она приложила руку в перчатке к пульсирующей от боли голове.
А затем она ощутила, как что-то тяжелое, давящее даже на расстоянии, поднимается высоко над ней, холодное и неумолимое.
Камень.
Будь готова двигаться сразу, как только очнешься . Инструкции Тала, полученные чуть раньше этим утром, всплыли в ее сознании, подобно липким обрывкам сна. Они не дадут тебе времени полностью прийти в себя. 
Он избегал смотреть ей в глаза, а она не желала умолять его об этом.
Грохот позади и сверху заставил ее обернуться. Это было словно удар под дых, но она неожиданно пришла в себя, ощутила, как к ней возвращаются силы.
Прозрачный, покалывающий лед.
Воздух, чистый и звонкий.
Пальцы почти немеют. Холод просачивается сквозь кожаные сапоги и самые толстые брюки, которые у нее только были, но ни те, ни другие не были достаточно теплыми для такого мороза. Архонт решил, что она потеряла право на дополнительную помощь и может пользоваться только тем, что у нее уже имеется, в том числе и одеждой, и не получит никакой другой поддержки. И вот всего двенадцать часов спустя после устроенного над ней суда ее зашвырнули сюда…
Горы.
Все рушилось вокруг нее.
Это были не те небольшие возвышенности, через которые они мчались во время скачек, а одна из тех чудовищных вершин, что образуют суровый, покрытый снегами хребет, берущий начало к востоку от столицы.
«Двигайся, Риэль !»
Она отступила назад, посмотрела вверх, споткнулась о глыбу льда, поскользнулась на обледеневшем валуне.
На ее глазах каменные плиты откололись и заскользили вниз с ближайшего пика и, врезавшись в снег, наваленный на склонах, подняли в воздух облако сверкающих ледяных брызг. Внезапно она будто снова оказалась на трассе скачек и наблюдала, как под действием ее силы рушится горный перевал, нисколько об этом не заботясь – что ей до падающих гор, когда Одрик в опасности?
Но здесь не было Одрика. Риэль была в полном одиночестве.
Хоровод из двенадцати слабо мерцающих крошечных огоньков кружил высоко над ней.
Ее притупленный разум начал просыпаться, догоняя быстро пробуждающееся тело.
Нет. Она была здесь не одна.
Эти огоньки принадлежали магам из Храма Земли: Великому Магистру Бридии Флоримон и ее помощникам. Тринадцать из них, с артефактами в руках, образовали периметр, чтобы по приказу Архонта обрушить горы и раздавить ее.
Это было испытание стихией земли, первое из семи, которые решат ее судьбу.
Они торопили события, злясь на нее. Возможно, они просто боялись ее. Это было неосмотрительно и нехарактерно для Церкви – делать все без свидетелей и помпезных церемоний.
Но едва ли это сейчас имело значение. Все решали секунды – если она тотчас же не побежит, то будет раздавлена.
«Риэль, беги !»
Она бросилась вниз по склону, проносясь мимо деревьев, перескакивая через жилы ледяных расщелин в скалах. Она перепрыгнула через упавшее дерево, наполовину занесенное снегом, и приземлилась в высокий сугроб. Потеряла равновесие, наклонилась вперед, растянулась на снегу и, вдохнув снежную пыль, закашлялась. Нащупав под снегом лед, оперлась, поднялась на ноги и оглянулась через плечо.
Широкое снежное море превратилось в бурлящую волну высотой в сотни футов, пожирающую все на своем пути. Чернеющий сосновый лес раскололся надвое; бегущие лисы и олени исчезли, поглощенные яростным белым потоком. Огромные каменные глыбы неслись на снежных волнах, раскачиваясь и кувыркаясь.
Ужас пронзил тело Риэль, заставив забыть все, что она когда-либо знала и умела.
Она снова посмотрела перед собой. Перевал приподнимался перед ней, чуть в стороне от несущейся лавины. Если бы ей удалось подняться туда, она, возможно, могла бы спастись.
«А еще , – сказал вернувшийся вновь голос, – ты могла бы …»
Но Риэль не услышала конец фразы из-за рева рушащейся сзади горы. На нее дождем сыпались сосновые ветки и пригоршни льдинок. Ее легкие горели, каждый холодный вдох обжигал горло, пока она пробивалась сквозь снег. Она цеплялась за деревья, чтобы двигаться вперед, обдирая до крови пальцы в перчатках.
Туда, скорее – впереди возвышался небольшой скалистый уступ, усеянный искореженными деревьями, чьи тонкие корни спускались по камням, как змеи, ползущие к своим норам.
Риэль прыгнула на скалу и… промахнулась?
Нет, ей все же удалось удержаться.
Одной рукой она зацепилась за край заледеневшей скалы и приникла к ней. Земля разверзлась, уходя у нее из-под ног, и Риэль отчаянно, почти вслепую пыталась нащупать опору для рук. Она висела над пропастью, задыхаясь, пытаясь справится с головокружением.
Краем глаза она заметила блеснувший огонек.
Маги земли не собирались позволить ей так просто уйти.
Ее ноги висели над расширяющейся пропастью. Риэль потянулась другой рукой, пытаясь надежнее ухватиться за скалу, и это ей удалось. Она напрягала все мышцы, изо всех сил стараясь подтянуться вверх, на спасительную площадку.
Когда она доберется до дома, то непременно попросит отца помочь ей с тренировками, чтобы укрепить мышцы.
Если  только она доберется до дома.
Неужели это конец? Неужели ей суждено умереть на первом же испытании? Члены Совета Магистров проявили подозрительную поспешность, вынуждая ее поскорее пройти испытание, и их явно не заботило, уцелеет она или нет. Как будто ее жизнь, судьбы Тала и ее отца ничего не значат?
Проклятье! Она этого не допустит.
«А вот это , – произнес голос в ее голове, – как раз то, что мне нравится слышать ».
С хриплым криком, обдирая колени о камни, напрягая все свои силы, Риэль пыталась подтянуться, все ее тело при этом протестующе горело от напряжения, ей казалось, что руки сейчас оторвутся. И, наконец, она смогла вскарабкаться на вершину уступа.
Хрипло, с трудом дыша, она поднялась и побежала налево, ледяной воздух обжигал легкие. По бокам высились колоннады из камней, окаймленные снегом и грязью. Дорога под ногами была твердой и относительно ровной. В груди Риэль теплилась надежда.
А затем с оглушительным грохотом и раскатистым эхом, словно земные плиты сдвинулись с места, скала перед ней треснула.
Крошечные трещины, расширяясь и множась, зазмеились по земле, словно пасти подземных монстров, жаждущих крови.
Сердце Риэль ушло в пятки. Но медлить было нельзя. Она закрыла глаза и прыгнула вперед, как можно дальше.
Ее подошвы ударились о землю.
Она открыла глаза – все еще жива, все еще дышит.
Она снова и снова прыгала, перелетая через движущиеся под ее ногами участки скалы, не раздумывая и не выбирая направление, просто повинуясь инстинкту. Трещины становились все шире, земля лопалась, дрожала и дергалась, пытаясь сбросить ее вниз. Сильный толчок отбросил ее в сторону. Она упала на четвереньки, ободрав руки и колени, но тут же оттолкнулась от камней и побежала.
Воздух наполнился осколками льда и каменным крошевом. Лавина закрыла солнце и словно высосала воздух из неба. Мир над ней стал белым и ревущим; мир под ней разваливался на куски, как это, должно быть, было, когда Бог впервые вдохнул жизнь в созданную им земную твердь.
Я не умру здесь , с неожиданной ясностью поняла она.
Она заставила себя двигаться быстрее, хотя все ее тело горело от невыносимого напряжения. Там, впереди, где склон шел вверх, росли деревья, и там должен был быть путь к спасению. По ее ощущению место было расположено достаточно высоко, чтобы лавина не достала ее. Если бы она только успела пробежать хоть немного дальше…
И в тот же миг ей открылась ужасная правда: за деревьями дороги не было.
Там начинался крутой обрыв. Широкое ущелье, через которое было не перейти.
Ее разум кричал, что это конец.
Ее тело отказалось с этим мириться.
– Нет, – прошептала она.
«Нет , – согласился с ней таинственный голос в ее голове. – Не сегодня. Никогда ».
Риэль развернулась спиной к обрыву, лицом к ревущему белому снежному морю и уперлась замерзшими ногами в край утеса. Она резко выбросила вперед руки и зажмурилась.
Она ни о чем не думала. Даже не приказывала бушующей стихии остановиться.
Она просто подняла вверх руки и зажмурила глаза, нестерпимый жар внутри нее кричал: «Нет !»
Каменная стена, достаточно широкая, чтобы укрыть ее от лавины, выросла из земли прямо перед ней и взмыла в воздух за несколько секунд до того, как на нее обрушилась снежная лавина.
Риэль стояла, опустив голову и закрыв глаза, прижав ладони к быстро поднимающемуся камню, из-под ладоней вырывались искры, как из огнива. Лавина с ревом струилась по обе стороны от нее. Бурлящий снег и камни царапали ей руки и ноги, угрожая оторвать ее от земли и швырнуть в ущелье.
Держись за скалу , шептал Риэль голос ее крови.
Крепко держись.
И узкая каменная плита, казалось, подчинилась ей. Она стояла, устремившись ввысь, содрогаясь под натиском все сокрушающей на своем пути лавины. Воздух казался кисловатым на вкус, влажные щупальца магии с характерным запахом земли рассекали воздух, напрягаясь до предела.
Крошечная искорка ликования засветилась в груди Риэль, хотя легкие ее горели и дышать было невыносимо тяжело.
Они попытались убить ее и потерпели неудачу.
Они обрушили гору над ее головой, и она осталась жива.
Она стояла, дрожа, на краю обрыва, но та самая гора, которая пыталась убить ее, теперь защищала ее.
– Пожалуйста, остановись, – прошептала она каменной громаде. Она не винила ее за то, что та рассердилась на подобное с ней обращение. Риэль прижалась щекой к горячей поверхности скалы, застывшей и неподвижной, как будто она не возникла здесь несколько секунд назад, а веками стояла на этом самом месте – странная каменная колонна, одинокая и непоколебимая.
Кончики ее пальцев пылали. Если она будет продолжать в том же духе, ее сердце разорвется и легкие не выдержат.
– Пожалуйста, – прошептала она, обращаясь к бесчувственному камню, каждое слово давалось ей с трудом, – пожалуйста, остановись. – Слезы от усталости и полного истощения текли по ее щекам, а у нее не было сил даже их вытереть.
А затем, то ли в ответ на ее мольбу, то ли просто потому, что в этот момент Великий Магистр Флоримон решила, что на сегодня с нее хватит, гора отступила. Лавина остановилась и затихла, валуны, которые она несла с собой, в одно мгновение рухнули вниз.
За несколько мгновений рев хаоса сменился оглушительной тишиной.
Где-то сиротливо крикнула птица.
Риэль обессиленно опустилась на землю у подножия спасшей ее скалы. Снег показался ей мягкой прохладной подушкой под ее пылающей щекой.
– Осталось всего шесть испытаний, – прошептала она, и слабая улыбка заиграла на ее губах, а затем боль, страх, усталость – все сразу обрушилось на нее, погружая в беспамятство.
«Я буду здесь, когда ты проснешься », – сказал ей голос в ее голове, и какая-то неясная, но все еще бодрствующая часть ее усталого сознания прошептала в ответ: «Спасибо ».

Глава 14
Элиана

«С того времени, как началась наша война с родом человеческим, мне снился один и тот же сон. Каждую ночь я видел, как рассеивается туман и передо мной предстает женщина, вся сотканная из золотого света, затмевающего солнце. Она стоит в потоках крови, и сияние струится с кончиков ее волос. Друг она нам или враг? В моем сне мне не дано было узнать это. Но я знаю, она непременно явится в наш мир. Во время этой войны, или следующей, ее пришествие неизбежно».
Утерянное писание ангела Ариавы

– Слышала, ты умеешь сочинять сказки, – произнесла Нави.
Элиана настороженно ждала, что ответит Реми.
Но мальчик молчал.
Вот уже двое суток они скакали на север по ночам, прячась в укрытиях при малейших признаках появления преследующих их патрулей адатроксов, а потом, с рассвета до заката, затаившись в напряженной тишине леса, ждали под кронами деревьев наступления ночи.
Однажды, когда им пришлось прятаться днем в сыром, грязном овраге, Реми шепотом спросил у нее:
– Что случилось с Харканом?
– Он остался, чтобы дать нам время убежать, – объяснила Элиана, стараясь говорить небрежным тоном и чувствуя, как ее сердце истекает кровью. – Я оставила ему инструкции, как нас найти. Он догонит нас позже…
– Не надо мне лгать. Он погиб, ведь так?
Она не могла смотреть ему в глаза.
– Харкан? Да ладно, ты же знаешь, что он способен справиться с целой сворой адатроксов…
– Заткнись.
– На самом деле, Реми, ничего еще нельзя сказать наверняка. – Даже произнося эти слова, она не могла заставить себя поверить в них. – Он, может быть, еще жив…
– Пожалуйста. – Реми подтянул коленки к груди и отвернулся от нее. – Просто помолчи.
С этого момента мальчик не произнес ни слова.
И вот теперь Нави вознамерилась его разговорить.
– И какие же сказки ты любишь рассказывать? – спросила она.
Была очередь Элианы охранять их небольшой лагерь, и она стояла, прислонившись к серебристому дубу, сжимая Арабет в одной руке и Свистуна в другой, и пристально вглядывалась в лес. Их окружали стройные дубы с серебристой листвой и призрачно светящейся корой, и деревья гемма с восковыми листьями и крупными белыми цветами. Встречались и огромные деревья с покосившимися толстыми стволами, полностью без веток, лишь с пучком листьев на вершине. Их называли сторожевиками из-за сходства со сторожевыми башнями. Они были весьма популярными в Орлине, где их сажали вдоль внешней стороны городской стены, чтобы отпугивать захватчиков, что всегда смешило Элиану – ей они казались похожими на пузатых стариков со всклокоченными волосами.
Когда она в первый раз сказала об этом Реми, он посмотрел на ближайшее гигантское дерево, а затем церемонно поклонился ему и произнес:
– Приятно познакомиться, достопочтенный господин. Не желаете ли воспользоваться моей расческой?
Элиана тогда хохотала до слез.
Она сильнее сжала кинжалы.
Господи, как же хочется подраться. 
Вместо того, чтобы стоять здесь, предаваясь жалости к себе. 
И сгорая от гнева. 
Всепоглощающего гнева. 
Нет.  Она медленно, глубоко вздохнула. Вместо того, чтобы тосковать по Харкану. 
И матери. 
И отцу. 
На секунду она позволила себе представить, что Харкан сейчас рядом с ней, тоже охраняет лагерь, как и она, не доверяет Саймону, беспокоится о матери – и ее горло так болезненно сжалось, что она едва не задохнулась.
Не отвлекайся, Элиана. Ты должна быть начеку. 
Она пристально всматривалась в глубину леса, пока глаза не стало жечь от напряжения, а потом бросила взгляд на Саймона, который отдыхал в тени другого дуба, устремив взгляд на залитый лучами рассветного солнца лес.
Она молча, исподтишка рассматривала мятежника, испытывая в душе все большее отчаяние и тревогу. Тишина просто сводила ее с ума.
Что он сделает, если она неожиданно бросится на него с кинжалами в руках? Он сумел одержать над ней верх там, в городе, но лишь потому, что был вооружен револьвером. Если она сумеет вонзить лезвие ему в живот, прежде чем он дотянется до кобуры…
А что потом? Весь смысл всей этой безумной авантюры был в том, чтобы не убить, а использовать его в своих целях.
Элиана от отчаяния стукнулась головой о ствол дерева и уставилась в небо.
– Поговори со мной, может, тебе станет легче, – мягким голосом произнесла Нави.
Элиана закатила глаза.
Но потом, к ее удивлению, Реми все-таки заговорил.
– Я люблю сочинять истории про магию, – охрипшим голосом произнес он.
У Элианы перехватило дыхание. До этого момента она не осознавала, до какой степени ей не хватало звука его голоса.
– Про магию? – казалось, Нави была заинтригована. – Ты имеешь в виду магию Старого мира?
– Да, я люблю придумывать истории о магах, повелевавших стихиями. Особенно о магах земли.
– А почему именно о них?
– Иногда так хочется, чтобы целая армия магов земли подошла к Орлину, и они сделали бы так, чтобы земля разверзлась и поглотила этот проклятый город.
– Понятно, – ровным тоном произнесла Нави.
– Простите, – пробормотал Реми. – Элиана говорит, что я не должен так думать. Не должен желать никому зла. Я должен быть добрым.
Эти слова, видимо, удивили Нави.
– А твоя сестра добрая?
Вот ведь сука.  Элиана одарила ее соблазнительной улыбкой, которую обычно использовала для тех, кого хотела затащить в постель.
– Конечно, я добрая. Правда, только тогда, когда считаю нужным.
Реми бросил на нее раздраженный взгляд.
Нави обняла Реми за плечи.
– Я прекрасно понимаю твое желание стереть с лица земли родной город, – произнесла она. – Даже я иногда думаю, что жить стало бы легче, если бы воды океанов поднялись и поглотили Аставар. Тогда мне не пришлось бы каждую минуту моей жизни умирать от беспокойства за свою страну.
Реми кивнул.
– Маги воды могли бы это сделать.
– Конечно, могли бы, если бы хоть кто-то из них уцелел. И это должны были бы быть очень могущественные маги, чтобы утопить целое государство.
Наступило гнетущее молчание. А потом Реми произнес тихим голосом.
– Королева Риэль могла бы это сделать.
– Да уж, – Нави едва слышно вздохнула. – Кровавая Королева, конечно, могла бы погрузить любую гору в пучину морскую, если бы прожила достаточно долго. А ты и про нее сочинял истории?
– Однажды я написал историю о том, что было бы, если бы она не умерла. Если бы она обрела вечную жизнь с помощью ангелов и в мире до сих пор существовала бы магия. Как вы думаете, ангелы могли бы считать ее одной из своих? В моей истории она увела их в небо, и они вместе стали искать Бога среди звезд.
– Думаю, – медленно произнесла Нави, – если бы Королева осталась жива, она превратилась бы в существо еще более могущественное, чем могли представить себе даже ангелы, со всей их тысячелетней мудростью.
Элиана оттолкнулась от ствола дерева, больше не в силах стоять там и слышать, как голос Реми становится все более взволнованным, словно принцесса Нави уже была его задушевным другом, и ему было наплевать на сестру, прячущуюся в тени и готовую перерезать горло любому чужаку, которому вздумается приблизиться к ним.
Или Реми предпочел бы, чтобы она стояла спокойно и не вмешивалась, когда враги будут резать его на кусочки, если обнаружат их? 
Она знала, что он ответил бы «да».
Вот ведь дурачок.
Для тебя главное, чтобы я не замарала руки кровью. Не так ли, мой милый братец ?
– А вы тоже любите сочинять истории? – спросил Реми.
– Я люблю рассказывать истории, написанные другими, – ответила ему Нави. – В основном истории про мой родной Аставар.
Реми помолчал, а затем смущенно произнес:
– Можете рассказать мне одну из них?
Элиана решилась, наконец, посмотреть на них. Реми уютно устроился рядом с Нави среди зарослей высоких папоротников. Они сидели, прислонившись спиной к стволу поваленного сторожевика. Мальчик положил голову девушке на плечо, а она медленно и нежно поглаживала его взлохмаченные волосы. Когда Элиана поймала ее взгляд, на лице ее было написано такое сострадание и жалость, что Элиане на одно приятное мгновение представилось, как она подкрадывается и бьет по этому красивому смуглому лицу.
Она отвернулась и посмотрела в сторону Саймона.
Но его уже там не было.
Она застыла на месте. Сердце ее разрывалось от страха.
– Разумеется, я сочту за честь поведать историю такому мастеру слова, как ты, раз уж ты об этом просишь, – ответила Нави. – Ты, конечно, знаешь, что покровителем Аставара является…
– Тамерин Хитроумная, – продолжил Реми оживленно. – Она была повелительницей теней. Я слышал, что она имела обыкновение спать на земле под открытым небом, положив голову на спину своего черного леопарда.
– А ты читал, – продолжала Нави, – что на ее голове росли не волосы, а тени? Ее любимая расческа была покрыта кусочками черного жемчуга и вырезана из кости волка, который погиб, спасая ее, когда она была еще совсем маленькая.
– Я не знал об этом, – прошептал Реми, исполненный благоговения.
Элиана крадучись удалилась от них, но продолжала слышать их голоса, звучавшие, как какая-то незнакомая мелодия. Держа кинжалы наготове, она обошла дерево, под которым недавно сидел Саймон. Он бесследно исчез.
Она предположила, что он, наверное, отошел справить нужду, но тревожное ощущение в груди не оставляло ее.
Она нырнула под низкую ветку дуба и с помощью Свистуна разрезала полог свешивающегося с дерева мха. Элиана знала, что отошла уже довольно далеко от лагеря, и что не стоило оставлять без надзора Нави, Реми и лошадей, но без Саймона они все обречены на гибель. Потеряются в глухих болотистых лесах быстрее, чем…
Она почувствовала движение воздуха – почти неуловимое, но явное.
Поблизости кто-то был.
Элиана пригнулась, спрятавшись в тени дерева гемма и пристально вглядываясь в глубь леса.
А потом почувствовала укол холодного острия на шее.
– Только дай мне повод убить тебя, – раздался женский голос, гневный и скрипучий, – и я это сделаю.
Элиана подалась чуть назад, прижимая шею к ножу незнакомки, чувствуя, как клинок погружается в ее плоть. Боль, как ни странно, взбодрила ее. Я здесь , говорила она. И не бегу от смерти. 
Я ее ищу. 
Она расхохоталась.
– Боюсь, ты сама умрешь, если только попытаешься.
Женщина презрительно фыркнула.
– А вот это вряд ли.
Она сплюнула и со всей силы ударила Элиану рукояткой ножа по голове.

Глава 15
Риэль

«У меня больше нет имени. Я отрекаюсь от своего артефакта, дабы он был уничтожен, отказываюсь от своего магического дара, данного мне от рождения. Я посвящаю свои ум и тело руководству Церковью и изучению свойств божественного эмпириума. У меня больше нет имени. Отныне я только Архонт».
Традиционный обет Архонта, произносимый при его инициации как главы Церкви Селдарии

Голос последовал за Риэль в реальный мир из мира сновидений, все такой же дружелюбный и… беззвучный.
Непостижимо, что голос может быть беззвучным. Но даже когда он не говорил с ней, Риэль ощущала его присутствие, а значит, это был не просто голос.
Он явно кому-то принадлежал – какому-то существу из плоти и крови, и кто бы это ни был, она чувствовала с ним необычайную близость.
«Кто же ты ?» Она одновременно надеялась, что голос может ее услышать и что он ее не слышит. Неужели она сошла с ума?
Мягко поддразнивая, голос ответил: «Полагаю, я могу сказать тебе об этом прямо сейчас. Ты это заслужила, Риэль. В конце концов, ты ведь смогла избежать смерти в горах» .
Улыбка тронула ее губы. Раньше голос звучал очень глухо, неразборчиво. Но теперь…
«Ты мужчина », – уверенно сказала она.
«М-м-м» . Уверенный, мягкий и игривый, почти мурлычущий тон.
Улыбка Риэль стала шире, на ее щеках появился застенчивый румянец.
«У тебя есть имя ?» – спросила она.
«Конечно» .
И тут Риэль почувствовала на себе чей-то взгляд, хотя не видела ничего, кроме бархатной черноты ее пробуждающегося сознания.
Прохладные пальцы коснулись ее запястья.
Риэль вздрогнула и отдернула руку.
«Скажешь мне ?» В ее тоне зазвучала не свойственная ей робость. В детстве она вела себя слегка игриво с Талом, Людивин и даже порой осмеливалась флиртовать с Одриком, но сейчас все было по-другому. Это был для нее новый, волнующий опыт. «Ну, пожалуйста ?»
Она услышала медленный вдох, затем еще более медленный выдох, больше похожий на стон.
Ее тайный собеседник был явно удовлетворен происходящим.
Риэль чувствовала, что ее кожу покалывает, согревает теплой волной.
«Меня зовут , – произнес голос, касаясь губами изгиба ее уха, – Кориен ».

* * *

– Леди Риэль, вы проснулись. И, похоже, весьма довольны собой.
Глаза Риэль распахнулись.
Окна с отдернутыми шторами цветов королевского Дома Курвери впускали в комнату дневной свет. Расписной потолок над ней, окаймленный позолоченной лепниной, изображал королеву Кейтелл во всем ее великолепии – сначала как юную послушницу в самом сердце страны Селдарии, затем как святую Кейтелл, изгоняющую ангелов через Врата в Бездну, и, наконец, как первую королеву Селдарии, в короне и королевской мантии.
Напротив Риэль сидел Архонт. Его глаза смотрели на девушку с легким любопытством.
За его спиной стояли десять бойцов священной гвардии. Семь храмовых знаков украшали их сверкающие золотом доспехи, повторяя знаки, вышитые на одеждах Архонта. Священная гвардия не присягала лорду-командующему Дарденну, не имела никакого отношения ни к королевской гвардии, ни к городскому гарнизону – она подчинялась исключительно Архонту и Церкви.
Пытаясь отбросить тревогу, от которой у нее почти сводило руки, Риэль села в постели и уставилась на Архонта таким же – она на это очень надеялась, – как и у него, неприязненно-безмятежным взглядом.
– Я и в самом деле довольна, ваше преосвященство, – сказала она с ангельской улыбкой, – так как, похоже, я успешно справилась с первым из назначенных мне испытаний. Если бы вы, уважаемый Архонт, смогли, как я, голыми руками остановить лавину только с помощью решимости и воли, вы, без сомнения, гордились бы собой, не так ли?
Она замолчала. Наверное, это было слишком непочтительно, но…
Она не могла устоять перед искушением отыграться.
– Впрочем, – сказала она, наблюдая за лицом Архонта, – вам, разумеется, трудно представить себе такое, поскольку вы отказались от всех прав на свою магию. И даже до того, как вам пришлось это сделать, вам пришлось бы использовать артефакт, чтобы получить доступ к своей силе. Я же не обременена подобными ограничениями.
Архонт слушал ее, не мигая, с едва заметной натянутой улыбкой.
Риэль продолжала буравить его взглядом.
«Отлично , – сказал Кориен. – Заставь его попотеть ».
Дверь в стене справа от Риэль открылась, впуская одного из пажей короля Бастьена.
– Его величество ждет вас, ваше преосвященство.
– Отлично. – Архонт поднялся. – Леди Дарденн, следуйте за мной.
Риэль повиновалась, стражники окружили ее, взяв в кольцо, впрочем, не приближаясь к ней близко.
«Неужели они действительно полагают, что я потеряю рассудок и убью всех, кто находится рядом ?» – подумала она с горечью.
«Некоторые именно так и думают », – сказал Кориен.
Что-то в его тоне – или в его мыслях? – встревожило Риэль.
Наступившее затем молчание напугало ее еще больше.
«Кориен ?» Ее сердце бешено колотилось в груди. Невозможность, невероятность происходящего с ужасающей ясностью внезапно открылась ей. Она разговаривала с голосом в своей голове, как будто это было абсолютно нормально и так привычно, словно она уже очень давно это делала. И это не сулило ей ничего хорошего.
Мысль, которая уже не раз приходила ей в голову, вернулась к ней со всей очевидностью: именно так, мысленно, общались между собой ангелы.
Испытывая отвращение – то ли к себе самой, то ли к тому, кто назвал себя Кориеном, Риэль не могла решить, – она представила, как отходит от него все дальше, закрывает за собой дверь и поворачивает в замке ключ.
«Чего ты мне не договариваешь ?» – прошептала она в замочную скважину.
До нее донесся еле слышный, холодный голос Кориена: «Осторожнее, Риэль. Твои тюремщики ожидают тебя» .
«Ты же не просто так предостерегаешь меня. Ты знаешь, что у них на уме». 
– Леди Риэль, – донесся до нее довольно приветливый голос короля Бастьена. – Надо сказать, вы хорошо выглядите, учитывая все обстоятельства.
Риэль пару раз моргнула, приходя в себя. Она стояла перед длинным прямоугольным столом из полированного дерева. Дальнюю стену украшали портреты королей и королев рода Курвери. Справа от нее распахнутые окна выходили на залитую солнцем веранду.
Это был зал Королевского совета, где проводились тайные совещания.
Там были сам король со своими ближайшими советниками; рядом с ним восседала королева Женевьева, пристально смотревшая на Риэль поверх бокала с вином. Глава казначейства и лорд-канцлер. Члены Высшего суда, назначаемые королем.
Великий Магистр Бридия Флоримон, самая могущественная из всех магов земли в Селдарии. Та самая, что вызвала лавину, которая чуть не унесла жизнь Риэль.
И отец Риэль, с осунувшимся, непроницаемым лицом.
Она не обнимала его много лет, но сейчас, как ни странно, почувствовала, что безумно этого хочет.
Но лишь на одно мгновение.
Она невозмутимо взглянула на короля, чуть приподняв бровь, и поклонилась ему. Ее взгляд задержался на грязных, рваных сапогах, и тут она поняла, что до сих пор одета в ту одежду, что была на ней во время испытания в горах. И надо же было ее телу выбрать именно этот момент, чтобы дать о себе знать – каждой царапиной и растянутой мышцей, каждым ушибом. Однако она почувствовала в этот момент не только боль, но и гордость и торжество.
Она сражалась с силой гор и победила.
Риэль снова выпрямилась, боль пронзила ее ноющие, но все же гордо расправленные плечи.
– Благодарю вас, ваше величество, – с достоинством произнесла она. – Моя королева, уважаемый отец, Великий Магистр. Я рада видеть вас всех в добром здравии.
– И мы рады видеть вас в добром здравии, леди Дарденн, – ответил король Бастьен.
– Вы? Да неужели?
Отец резко повернул голову и в упор посмотрел на нее.
В голове Риэль раздался хриплый смешок: «Умница ».
Риэль в досаде прикусила нижнюю губу.
– Простите меня, мой король. Это была непростительная дерзость с моей стороны.
– И не было ли также непростительной дерзостью, – пробормотала королева Женевьева, – рисковать жизнями моего сына и племянницы, не заботясь об их безопасности?
Риэль шагнула вперед, в груди у нее закипела ярость. И в тот же миг все солдаты королевской гвардии, стоящие позади короля, и гвардейцы, окружавшие Архонта, шагнули вперед как один, опустив руки на мечи.
Она стиснула зубы и продолжала стоять на своем.
– Моя королева, я люблю вашего сына и племянницу больше всех на свете. Если вы думаете, что я провела хоть одно мгновение своей жизни, не думая об их безопасности, то вы глубоко…
Ее прервал звук открывшейся двери. Риэль обернулась и увидела, что к ней направляется Одрик в ореоле темных кудрей, небрежно падающих ему на лоб, и Людивин следует за ним по пятам.
Волна облегчения захлестнула Риэль, ноги ее подкосились, и ей пришлось опереться на стол, чтобы не упасть.
Через мгновение Одрик уже держал ее в своих объятиях. Прижавшись лицом к ее спутанным, покрытым грязью волосам, он прошептал:
– Риэль, они не позволяли нам увидеться с тобой.
Ощутив себя в безопасности в его руках, Риэль разрешила себе полностью расслабиться и закрыть глаза, вдыхая знакомый запах солнечной магии – успокаивающее, надежное тепло раскаленного солнцем камня.
– И все же ты здесь, – прошептала она.
– С тобой все в порядке? – Одрик отстранился, ища взглядом ее лицо. – Что там произошло?
– Я успешно завершила испытание стихией земли, – ответила Риэль, не в силах сдержать широкой улыбки, когда взглянула на него сияющим глазами. – Осталось еще шесть.
Стоящая рядом с Одриком Людивин лучезарно улыбнулась.
– О, Риэль, милая, это замечательно.
– Да, Великий Магистр Флоримон и ее помощники вызвали лавину, – добавил Архонт, – которая могла бы убить леди Дарденн. Как видим, у них ничего не вышло. К нашему великому облегчению. – Он сделал паузу. – И к вашему еще большему облегчению, мой принц.
Щеки Риэль вспыхнули, но когда она посмотрела мимо Одрика и встретилась взглядом с Людивин, то не увидела ничего, кроме любви и теплой улыбки.
Одрик отошел от Риэль.
– Ваше Преосвященство, вы изволите шутить, а ведь речь идет о жизни и безопасности нашей Солнечной Королевы. Пожалуйста, объясните свое поведение. Это неуважение в лучшем случае, в худшем же – святотатство.
– Позволь напомнить тебе, сын мой, – сказала королева Женевьева, – что леди Риэль завершила только одно из семи испытаний. И не тебе решать, является она Солнечной Королевой или нет.
Глаза Одрика сверкнули, он расправил плечи.
– Она не только завершит испытания, но и превзойдет все наши ожидания, – воскликнул он.
Архонт тихо усмехнулся.
– На чем основана ваша вера, ваше высочество?
– Я знаю ее всю жизнь.
– Все, что вы о ней знали, – это обман.
– Достаточно. – Король Бастьен стукнул рукой по столу. – Мы здесь не для того, чтобы спорить о прошлом. Мы здесь, чтобы обсуждать будущее.
– Вы правы, отец, – сказал Одрик, шагнув к нему. – Не заставляйте леди Риэль проходить остальные испытания в одиночку, не успев к ним подготовиться. – Он оглянулся на Риэль, его лицо светилось убежденностью и верой. Верой в нее. – Она должна завершить испытания в присутствии как можно большего количества людей.
– Это должно быть зрелище, доступное народу, – согласилась Великий Магистр Флоримон, наклоняясь к королю. Это была полная невысокая женщина с румяной кожей и густыми каштановыми волосами, заплетенными в косы и уложенными в некое подобие короны на голове. – Те возможности, которые показала леди Дарденн на той горе… – Она покачала головой и посмотрела на Риэль. – Это то, что люди должны видеть.
При виде благоговейного страха на лице Флоримон Риэль почувствовала трепет восторга.
– Почему?
Флоримон открыла было рот, собираясь что-то ответить, затем в нерешительности взглянула на Одрика.
– Потому что, – сказал Одрик, обращаясь к отцу, – когда Врата падут и ангелы вернутся в наш мир… Солнечной Королеве понадобится поддержка всего народа Селдарии, чтобы защитить нашу страну. Люди должны увидеть, на что она способна. Они должны полюбить ее.
Судьи, министр и глава казначейства, даже королева, беспокойно зашевелились – им было явно не по себе, – даже некоторые стражники стали неловко переминаться с ноги на ногу при этих словах.
Риэль прямо взглянула на отца. И он, наконец-то, тоже посмотрел ей в глаза. Она гадала, вспоминает ли он то же, что и она: тайные вечера в кабинете Тала после целого дня занятий, Риэль на коленях у отца медленно читает вслух Пророчество Ариавы:
Грядет пришествие двух королев. 
Одна из них несет кровь. 
Другая несет свет. 
Тогда она была еще достаточно юна и, возможно, не так сильно пугала отца, поэтому он мог прикасаться к ней с чувством, похожим на нежность и даже любовь.
– Одрик, – жестко сказал король Бастьен, – я бы попросил тебя не говорить об этом сейчас.
– Но как раз именно сейчас нам совершенно необходимо поговорить об этом. – Голос Одрика приобрел тот серьезный, мрачноватый тон, которым он начинал говорить, когда на него находило то, что Риэль и Людивин называли приступами учености, и он превращался в искусного толкователя священных книг.
Несмотря на всю серьезность ситуации, Риэль c изумлением искоса взглянула на Людивин, которая выглядела не менее удивленной.
– Смерть принцессы Руны, – продолжал Одрик. – Восстание рабов в Кирвайе. Небывалой силы штормы в океане, обрушившиеся на Меридиан и Вентеру. Приходящие в движение горы в землях, когда-то принадлежавших ангелам, за одну ночь вытесняющие целые деревни. А теперь, – сказал он, оглядываясь на Риэль, – вернемся к леди Риэль. Может быть, эти убийцы знали что-то, чего не знали мы, и покушение на меня было на самом деле попыткой заставить ее продемонстрировать всем свою силу. А может, это было простым совпадением. В любом случае, мы не можем игнорировать то, что эти события произошли именно сейчас.
Одрик снова перевел на короля свой горящий взгляд.
– Ангел Ариава знал об этом много веков назад. Он предупредил нас о знаках, знаменующих наступление этого времени, и теперь оно пришло.
Обычно открытое лица короля Бастьена сейчас окаменело.
– Достаточно, Одрик.
– Отец, мы не обращаем внимания на знамения, говорящие нам об угрозе…
Король поднялся на ноги.
– Довольно!
Одрик отшатнулся, встретившись взглядом с отцом, и уставился в пол.
Архонт откашлялся.
– Возможно, в предположениях принца есть определенная доля мудрости. Независимо от того, являемся ли мы свидетелями событий, обещанных в Пророчестве, или нет, если леди Риэль придется участвовать в испытаниях перед всем селдарским народом, тогда…
– Тогда задача, стоящая передо мной, будет еще важнее, – прервала его Риэль. – И вы поймете, что меня не следует бояться. – Она встала рядом с Одриком перед его отцом, ее сердце колотилось быстро, громко. – Потому что в будущем я буду сражаться не только за свою жизнь, но и за жизнь всех этих людей.
– Проводить испытания в присутствии народа, – сказал король Бастьен, – ужасный риск.
Королева Женевьева со стуком опустила свой кубок на стол.
– Риск, на который мы не можем пойти. Дорогой, не слушай их, это полная чепуха.
– Городская стража, – настаивала Риэль, – королевская гвардия, священная гвардия, служители Храмов. Все они будут стоять наготове, на тот случай, если я не справлюсь. – Она глубоко вздохнула. – Но я справлюсь. Меня хорошо учили и отец, и Тал.
– Учили, скрывая от всех, погрязнув в тайнах и лжи, – не преминул добавить Архонт.
Риэль проигнорировала его слова.
– Они могут продолжить эти уроки под присмотром любого из членов Совета Магистров, – она взглянула на Магистра Флоримон. Женщина наклонила голову.
– И я первая буду рада помочь леди Риэль, – сказала она.
Риэль улыбнулась ей.
– Об этом испытании станет известно, мой король. И обо мне. Слишком многие знают о том, что происходит, чтобы можно было пресечь слухи. Подумайте о том, как отреагирует наш народ, если узнает, что вы скрываете такой секрет. И так было произнесено достаточно лжи, сокрыто достаточно тайн. Я сама принимала в этом участие и больше не хочу так поступать.
Король Бастьен молча сел на свое место, не отводя от нее взгляда.
– Если мы все честно расскажем людям… – добавил Одрик, подходя к ней.
– И если они воочию увидят силу Риэль и ее способность управлять стихиями… – сказала Людивин, стоявшая по другую сторону от подруги.
– Тогда это покажет всем, что вы ей доверяете, – подхватил Одрик.
– И они, в свою очередь, начнут доверять ей, – добавила Людивин. – Как и вы, дядя.
– А тогда, – закончила Риэль, – если где-то в мире есть темные силы, возможно, они дважды подумают, прежде чем нападать на Селдарию, если узнают, что власть и народ едины. Если у нас больше не будет тайн и интриг, которыми они могли бы воспользоваться в своих целях.
– А также, – медленно произнес король Бастьен, – если они увидят, что нас поддерживает самый могущественный человек, который когда-либо существовал на свете?
Снова вернулся Кориен. «Он не ошибается , – услышала она его тихий голос. – Никогда еще не было в мире такого человека, как ты, Риэль. И никогда больше не буде т».
Риэль изо всех сил попыталась подавить улыбку, понимая, что сейчас она будет явно не к месту.
Наконец, король Бастьен глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Вижу, вы трое, – сказал он, глядя по очереди на Риэль, Одрика и Людивин, – слишком хорошо продумали свои доводы. Трудно устоять, когда наступают таким сплоченным фронтом.
– Дорогой, но… – поспешно начала королева Женевьева.
– Что ж, решено. – Король Бастьен с решительным видом положил ладони на стол и поднялся. – Остальные шесть испытаний будут проходить публично, на виду у всех. Как вы это назвали, Бридия? Зрелищем?
Великий Магистр Бридия Флоримон наклонила голову.
– Возможно, это звучит слишком небрежно.
– Нет, это вполне подходящее слово. Слово, несущее в себе праздник. Повелеваю, пусть так и будет: именно всенародный праздник, прославляющий могущество Селдарии и силу ее граждан. – Король Бастьен взглянул на сына. – Покажем всем, что Селдария не боится зловещих знамений – каких-то странных бурь или восстаний рабов. Или старых сказок о смерти и роковом конце, которые не имеют никакого отношения к нашему будущему.
На мгновение Риэль испугалась, что Одрик скажет что-нибудь еще, вызвав гнев отца, но король Бастьен быстро вышел из зала, сопровождаемый королевскими гвардейцами. За ним сразу же последовали остальные: Одрик поспешил вслед за матерью, а отец Риэль исчез прежде, чем она успела с ним заговорить.
– Ну что ж, – весело заключила Людивин. Она схватила Риэль за руки и улыбнулась. – Не знаю, как ты, но после таких встрясок я бы не отказалась выпить бокал вина.

Глава 16
Элиана

Посмотри на восток, где солнце встает,
Нам луч предрассветный свет надежды несет.
Мы разрушим их стены, и корона падет,
Мы пройдем по дорогам, что от смерти черны,
Кровь тиранов прольется, мы восстанем из тьмы.

Песнь гребцов, сочиненная повстанцем Красной Короны Джозефом Ферракора во время блокады Арксарского залива

Придя в себя, Элиана обнаружила, что лежит под ветхим стеганым одеялом в крохотной темной комнатушке, и, к своему большому неудовольствию, увидела, что рядом с ней сидит Саймон. Он откинулся на спинку деревянного стула, положив ногу на ногу, и держал в руке стакан с каким-то, судя по запаху, крепким напитком.
Элиана резко села, крепко сжав челюсти, – голова все еще болела от сильного удара.
– У тебя пять секунд, чтобы сказать мне, где Реми, – ровным голосом проговорила она, – кто посмел стукнуть меня по голове и где я могу найти их, прежде чем вспорю тебе живот.
– Ты забыла пожелать мне доброго утра, малышка Ужас, – невозмутимо произнес Саймон, поднимая стакан в приветственном жесте. – Должен сказать, сейчас ты выглядишь особенно ужасно, прости, конечно, за каламбур.
– Где мои кинжалы? – Она с ужасом поняла, что на ней больше нет безнадежно испорченного вечернего платья. На самом деле на ней вообще ничего не было, за исключением кулона на шее.
– Слушай, ты, кусок дерьма, – спокойно произнесла она. – Где моя одежда, мои кинжалы и мой брат?
– Реми сейчас спит, живой и здоровый. И Нави тоже, если это тебя, конечно, интересует. Хотя вряд ли это так. – Саймон швырнул ей охапку одежды. – Астер просто хотела заняться твоими ранами и вынуждена была стянуть с тебя это пропитанное кровью и потом платье. Может, в качестве компенсации за то, что ее сестра вырубила тебя ударом по голове и, похоже, опоила сонным зельем. Я уже устроил Мариголд взбучку за то, что переводит ценный продукт на такое ничтожное существо, как ты, но она не проявила должного раскаяния.
Элиана подняла длинную рубаху, которую Саймон бросил ей, и поморщилась при виде потрепанного подола и заплаток на рукавах.
– Кто такая Мариголд?
– Сестра Астер, чтоб ты знала. – Он опрокинул остаток напитка и поставил стакан на стол. – Как бы то ни было, когда Астер пыталась одеть тебя, ты отчаянно лягалась. Можешь не извиняться, она у нас девушка крепкая.
Она смотрела на него злобным взглядом, пока он не сказал: Понятно , и не отвернулся к стене.
– Что интересно, Астер не обнаружила на твоем теле никаких ран.
Сердце Элианы тревожно сжалось. Она натянула белье, нижнюю рубаху и штаны – слишком большие для нее, не говоря уже о том, что выцветшие и мятые, но, по крайней мере, чистые.
– Разочарован, что мне повезло выйти невредимой из наших героических приключений? – Она надела потрепанную льняную тунику. – Ты бы, наверное, хотел, чтобы все мое тело с головы до ног было покрыто шрамами, как у тебя самого?
– Представь себе, – ответил Саймон, – я этого вовсе не хочу.
Элиана ожидала продолжения перепалки, но Саймон предпочел промолчать, и она принялась изучать принесенный им жакет – потрепанный, но с пышными рукавами и вышитым воротником, который когда-то, вероятно, был роскошным, а теперь выглядел довольно убого.
– Вижу, повстанцы не озаботились тем, чтобы найти мне приличную одежду, – пробормотала она, но жакет надела.
– Надеюсь, ты готова.
Она быстро привела в порядок встрепанные волосы, заплетя их в косу.
– Отдай мои кинжалы, и я откажусь от мысли надрать тебе задницу – по крайней мере, на пять минут.
– Ты всегда была такой раздражающе несносной?
– А ты всегда ведешь себя так, что хочется исполосовать тебе рожу?
– Ты хотела знать, где скрываются повстанцы, – произнес Саймон и показал на дверь.
Она обожгла его взглядом и протиснулась мимо него в темный каменный коридор. Земляной пол был покрыт деревянными досками. Идя на отдаленный звук голосов, она завернула за угол, прошла через две грубо сколоченные двери в каменной стене и оказалась на деревянном помосте, под которым находилась широкая подземная пещера. Стены ее блестели от медленно стекающих по ним каплям.
На дне пещеры расположились люди. Это были беженцы, одетые в лохмотья, темнокожие и белые, взрослые и дети, покрытые грязью, пеплом и кровью.
А еще здесь были повстанцы – одни стояли на страже на помостах, расположенных по периметру пещеры, другие ходили между беженцами, разнося еду и питье. Некоторые из них были вооружены ружьями, почти у всех на поясе висели кинжалы.
По позвоночнику Элианы прокатилась волна возбуждения.
Саймон привел ее в логово мятежников.
Она облокотилась о поручни помоста, делая вид, что потрясена тем, что увидела перед собой, и издала притворный сочувственный вздох, достаточно громкий, чтобы его услышал Саймон.
Элиана принялась считать.
Двое повстанцев охраняют пещеру внизу. Шесть раздают продовольствие. Пять деревянных настилов по краям, и на каждом из них по бойцу. Открытый ящик с картошкой у ближайшей стены, еще дюжина таких же ящиков, сложенных под ним.
Саймон подошел к ней и встал рядом, положив покрытую шрамами руку рядом с ее рукой на поручни.
Размер пещеры? Она быстро прикинула: скорее всего, около тысячи квадратных футов и двадцать футов в высоту.
Сколько же там беженцев? Около трех сотен, по крайней мере навскидку.
– Потеряла дар речи, малышка Ужас? – спросил Саймон. – Понятно, что ты потрясена.
Она отошла от него на шаг.
– Что это за место?
Она произнесла это слегка дрогнувшим голосом, заставляя Саймона подумать, что сердце безжалостной наемницы было тронуто видом страдающих людей.
Увы, у Ужаса Орлина нет сердца , с горечью подумала она.
– Это так называемая Королевская пещера. – Саймон направился к лесенке на краю помоста, ведущей вниз. – Пойдем, я тебе все покажу.
Она не последовала за ним, изобразив страх, чтобы он подумал, что ей не по себе.
– Не надо, лучше расскажи все здесь.
– Тут тебе не Орлин. Иди за мной, или Красная Корона сделает твою жизнь невыносимой, поступая с тобой так же, как ты поступала с нашими людьми.
Она издала резкий смешок, который, впрочем, прозвучал довольно неубедительно.
Ты недооцениваешь меня, Волк. И я постараюсь сделать все, чтобы так было и дальше. 
– Пусть только попробуют.
– Ты сделала эту войну игрой для себя, но здесь это не игра, только не для этих несчастных. И если будешь похваляться своими мерзкими делами перед ними, не жди от меня пощады.
Неожиданная ожесточенность, прозвучавшая в его голосе, поразила ее. На какое-то мгновение она растерялась, не зная, что ему сказать.
А затем без всякого выражения произнесла:
– Ты думаешь, что знаешь меня, но ты заблуждаешься, – и стала спускаться вслед за ним.
– А ты понятия не имеешь, за что мы сражаемся, – парировал Саймон. – Но очень скоро узнаешь. Считай, что это только начало.
Он замолчал, и она была рада этому, так как, спустившись вниз, они оказались среди толпы, и она буквально задохнулась от невыносимой вони и гула голосов множества живых, дышащих людей, вынужденных находиться в этом тесном пространстве. Женщины и дети, мальчики и старики жались вокруг небольших костерков и жалких самодельных палаток.
Зловоние, в котором смешались запах пота, грязной одежды и испражнений, было просто невыносимым. Но еще страшнее был вид людей, сидящих, тесно прижавшись друг к другу, на земляном полу пещеры. Лица их осунулись от голода и усталости, и Элиана невольно почувствовала, как сжимается ее сердце и к горлу подступает тошнота.
Трудно было даже представить, что им пришлось испытать, да она и не хотела об этом думать. Она сама не могла справиться с собственными страшными призраками прошлого, которые терзали ее бессонными ночами.
– Как ты можешь с этим жить? – спросил ее как-то Харкан, когда им обоим было по двенадцать лет. Незадолго до этого он узнал, какому ремеслу обучалась Элиана, и теперь, видя, что она может вытворять с ножом, все пытался неловко ее отговаривать.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она, сосредоточенно начищая набор клинков, купленных для нее матерью.
Сначала надо их хорошенько почистить , объяснила ей Розен. При этом не стоит спешить. Попытайся узнать их получше. И еще, обязательно нужно придумать для них имена. 
Имена?  – спросила Элиана, хихикая.
Конечно , ответила Розен, с легкой грустью глядя на дочь. Они будут твоими самыми верными друзьями. 
– Как ты можешь жить с мыслью о том, что будешь убивать людей? – Харкан с беспокойством наблюдал за движением ее рук. – Ни в чем не повинных людей.
– Легко, – ответила Элиана. Тогда вся неприглядность того, чем ей предстояло заниматься, тяжелым грузом висела у нее на сердце, словно камень, тянущий утопленника на дно глубокого моря. Но мать объяснила ей, что, если она не научится подавлять это гнетущее чувство, оно поглотит ее целиком. Поэтому каждое утро Элиана тренировалась перед зеркалом, пытаясь придать своему лицу соответствующее выражение – беззаботное, лукавое, даже скучающее. И она заявила Харкану:
– Это единственный способ для нас остаться в живых.
Харкан сокрушенно покачал головой и отвел взгляд, как будто ему было невыносимо на нее смотреть.
– Не понимаю, что с тобой происходит, – едва слышно прошептал он. И все же он остался с ней, помогать чистить кинжалы и придумывать им имена.
– Арабет, – предложил он, указывая на угрожающего вида зазубренный клинок, и даже едва заметно улыбнулся, когда это имя пришлось ей по душе. После того, как они закончили, они залезли в постель, и Харкан крепко прижимал ее к груди, пока не заснул.
Но Элиана в ту ночь не сомкнула глаз. Она лежала рядом с Харканом, крепко зажмурив глаза, и отчаянно желала, чтобы, когда она проснется утром, все было хорошо. Отец был бы дома, никакая Империя не нападала бы на их королевство, и добрый король Максимилиан был бы жив.
И Харкан смотрел бы на нее как на лучшего друга, а не как на незнакомое страшное существо.
Святая Кейтелл,  шептала Элиана, услышь мою молитву. Пошли нам свое тепло и свою мудрость. Освети темный путь передо мной. 
Разыщи Солнечную Королеву. Скажи ей, что мы все ее ждем. Скажи, что она нам нужна. 
Она спрятала лицо в подушку, чувствуя, как слезы полились по щекам. Скажи ей, что она мне нужна .
В неясном свете Королевской пещеры Элиана сверлила взглядом затылок Саймона, и в ее памяти снова всплыли слова друга:
Как ты можешь жить, зная, что будешь убивать людей? 
Ни в чем не повинных людей. 
Она старалась не обращать внимания на измученных беженцев, что-то бубнивших у ее ног, и только твердила себе:
Не смотри на них. 
Не смотри. 
Не надо смотреть. 
Вместо этого она стала приглядываться к мятежникам и прислушиваться к тому, что они говорят.
Они раздавали голодающим еду, со скучающим видом несли караул, пробирались по узким проходам между каменными стенами и кучами продовольствия в мешках и ящиках, и время от времени шепотом обменивались ценной для нее информацией.
– Завтра пожалует лорд Морбрей…
– Устроим налет… в двух милях к северо-востоку…
Лорд Морбрей. Элиана и раньше слышала это имя: это был один из членов императорской семьи, часто приезжавший по заданию Императора для инспекции в различные населенные пункты и заставы.
Внезапно она почувствовала, как кто-то прикасается к ее запястью. Она отдернула руку и опустила взгляд.
Изможденная беженка с бледным морщинистым лицом и головой, обмотанной потрепанным черным шарфом, с жалкой улыбкой и слезами на глазах тянула руки к Элиане. Они были покрыты шрамами от ожогов, красные пятна на туго натянутой коже блестели в неясном свете костра.
Элиана с трудом удержалась от того, чтобы оттолкнуть ее.
Не смотри на них. 
Не смотри. 
Не надо смотреть. 
Саймон, напротив, заботливо взял женщину за руку и опустился на колени, чтобы с ней побеседовать.
Элиана отвела глаза, скрестив руки на груди. Обжигающая волна гнева подступила к горлу – она ненавидела эту оборванку за то, что та посмела прикоснуться к ней, а себя за то, что захотела ударить ее, и за то, что этого не сделала .
Ей невыносима была даже мысль о том, что кругом столько людей, слишком слабых и беспомощных, чтобы выжить в жестоком мире Империи.
И что Саймон заставлял ее находиться среди них.
Она отошла и прислонилась к каменной стене, оглядывая пещеру как бы безучастно, но на самом деле мысленно ведя подсчет: четыре двери наверху, там, где помост, и еще четыре на уровне пола. Одна из них находилась в нескольких шагах от нее. Интересно, куда они все ведут? Может быть, за ними туннели? Подземные ходы?
Пара повстанцев вышли из ближайшей двери, неся стопки аккуратно сложенных бинтов.
Элиана опустила голову, когда они проходили мимо нее, ссутулила плечи и закрыла глаза. Просто еще одна задремавшая беженка, усталая и одинокая – кто мог бы в этом усомниться?
– В понедельник утром, – прошептал один из них, когда они торопливо проходили мимо нее, – мы взорвем их к чертовой матери и отправим в преисподнюю…
– Точно, и предоставим ангелам удовольствие помериться силами с его превосходительством, – загоготал его спутник.
Да, ангелы теперь были лишь предметом для острот. Если только вы не были безумцем или ребенком, все еще верящим в старые сказки.
Как ее братец Реми.
Элиана напряженно вслушивалась в слова мятежников.
– Не уверен, что даже ангелы заслуживают, чтобы лорд Морбрей почтил их своим присутствием… – произнес первый повстанец, и это было последнее, что она смогла разобрать из их разговора.
Значит, ей надо ускользнуть от Саймона и побродить вокруг, пытаясь найти кого-то, кто сможет подтвердить эти разрозненные куски информации, чтобы сложить их в общую картину. Но если услышанное правда, то лорд Морбрей прибудет на один из блокпостов Империи, находящийся в двух милях от Королевской пещеры.
И на следующий день мятежники собираются совершить набег на эту заставу, чтобы уничтожить одного из приближенных Императора.
Что делать с этими сведениями и надо ли вообще их использовать, Элиана пока не представляла. Она просто взяла все это на заметку, не без злорадного удовлетворения.
– Размышляешь над грехами прошлого?
Элиана открыла глаза и одарила Саймона самой гнусной из своих улыбок.
– Закончил болтать со своей подружкой?
Саймон невозмутимо указал ей на ближайшую дверь.
– После вас, леди.
Она оттолкнулась от стены.
– И откуда они, эти твои беженцы?
– Из многих мест. Из Вентеры, Меридиана. Добираются сюда даже издалека, с юга, с Весперских островов, если, конечно, у них есть прочные лодки.
– И вы им всем даете пищу и пристанище? Исцеляете их раны и болезни?
У самой двери Саймон остановил ее, прикоснувшись к руке. Она повернулась к нему с невинной улыбкой, но ее игривость тут же испарилась при виде выражения на его лице. Он молча смотрел на нее, словно не только пытался прочесть ее мысли, но и заглянуть глубоко ей в душу, понять ее истинную сущность.
Смотри, сколько хочешь , подумала она со злостью. Ничего хорошего ты там не увидишь .
– Да, – произнес он, наконец, – Мы исцеляем их раны и болезни.
Элиана старалась не обращать внимания на щемящее чувство в сердце и презрительно усмехнулась.
– Полагаю, по стране разбросано много лагерей Красной Короны?
– Угадала.
– Ваш мятеж имел бы больше шансов на успех, если бы вы не тратили так много времени и усилий на возню с убогими.
Дверь за их спиной открылась.
– Революции бессмысленны, если борцы за свободу забывают заботиться о людях, ради спасения которых они сражаются, – произнес незнакомый голос. У двери стояли двое мужчин и женщина. Человек, который произнес эти слова, был небольшого роста, щуплый, с бледной кожей и взъерошенными волосами цвета меди. Опустив взгляд, Элиана увидела висевший на его поясе короткий меч. Мужчина прищелкнул языком.
– Но, но, – сказал он и погрозил ей пальцем, – сегодня никакого насилия.
– Отдайте мне мои кинжалы и моего брата, или боюсь, я буду вынуждена вас ослушаться. – Она передразнила его, щелкнув языком. – А я так надеялась, что мы станем друзьями.
Второй мужчина – высокий и мускулистый, с темной кожей и коротко остриженными черными волосами, положил руку на револьвер, висящий на его поясе.
– Да не волнуйся ты, – произнес первый, кладя руку на его плечо. – Она просто боится, вот и задирается.
Элиана вызывающе расхохоталась.
– Боюсь, говоришь?
– Все боятся. Тебе просто удается это скрывать лучше, чем другим. – Он перевел взгляд на Саймона. – По крайней мере, так утверждает Саймон.
Смех Элианы смолк, но убийственная улыбка осталась.
– Не помню, чтобы нас друг другу представляли.
– Ах, конечно. Как невежливо с моей стороны. Меня зовут Патрик, и я комендант Королевской пещеры. А это Хоб, – произнес он, указывая на второго мужчину. – Мой заместитель и по совместительству лучший друг. Полагаю, с Мариголд вы уже знакомы, – добавил он, указывая на женщину, стоящую слева от него.
Женщина была постарше, с обветренной смуглой кожей и седыми косами. Глаза ее недобро поблескивали.
– Это я вырубила тебя, стукнув по башке.
Элиана осклабилась.
– Скоро я верну тебе должок.
Патрик схватил руку Элианы и крепко сжал ее.
– Разумеется, я знаю тебя, Элиана Ферракора. Мне прекрасно известно, кто ты такая и что из себя представляешь. – Он улыбнулся ей весьма добродушно, однако Элиану нельзя было обмануть – ей хорошо был знаком этот блеск в глазах, говорящий о желании и умении убивать.
– Ты принесла горе в мой дом, – от его веселого тона по спине Риэль поползли мурашки, – и я вспорю твое поганое тело от пупка до горла, несмотря на всю симпатию к твоему братишке. И даже несмотря на то, что ты явно нравишься Саймону.
Саймон презрительно фыркнул, но Патрик уже подтолкнул Элиану к двери.
– А теперь, – объявил он, хлопнув в ладоши, – не пора ли нам перекусить?

Глава 17
Риэль

«Я беспокоюсь о Риэль. У всех детей бывают вспышки гнева, но у нее при этом появляется на лице такое выражение, которое я не видела у детей ее возраста, и даже у тех, кто намного старше ее. Ее ярость таит в себе восторг, она упивается ею, и это, признаюсь, иногда не дает мне уснуть по ночам. Я никогда не говорила об этом с мужем. Иногда мне кажется, что я шарахаюсь от теней. Я не должна была писать это. На самом деле я думаю, что сожгу эту страницу».
Из дневника Мариз Дарденн, конфискованного Церковью Селдарии 998 г. Второй Эры

Опять все заново!
Риэль резко выдохнула, смахнув с глаз потную темную прядь волос, оттолкнулась от земли и прыгнула – сначала через валун, потом через штабель деревянных брусьев. Затем она вскарабкалась по каменистому склону, миновав очередной штабель, и спустилась по другой, более крутой стороне холма.
Не потеряй шест , сказала она себе. Только. Не потеряй. Шест .
Она добралась до основания склона, шлепнулась на живот и скользнула под сетку в грязевую яму. Если она прикоснется к широкой сети, растянутой над ней, то ей придется начинать все сначала и отец добавит еще один камень в ее заплечный мешок.
Она проползла половину пути, прежде чем ее руки соскользнули и она упала лицом в жидкую грязь. Невольно вдохнув, она набрала ее полный рот, поперхнулась, закашлялась.
– Поднимайся! – раздался резкий голос над ней.
Ее затрясло от ярости. Кто бы сомневался, что он выберет именно этот момент для схватки. Она нашла отверстие в сетке и проползла через него, высвобождая свой длинный деревянный шест как раз вовремя, чтобы встретить атаку отца.
Его собственный шест быстро полетел, целясь ей в плечи. Она пригнулась, пропуская его над собой, и вскинула свой шест навстречу удару. Деревянные шесты столкнулись с резким треском, от которого у Риэль заныли зубы. Она покачнулась, потеряла равновесие и ухватилась за сетку.
– Вставай! – Отец снова взмахнул шестом, сильно ударив ее по костяшкам пальцев.
– Черт побери! – Она сдержала слезы боли и вскочила на ноги, взмахнув в отчаянии руками. – Я проиграла! – Тут ее ноги зацепились за сетку, она споткнулась и упала навзничь.
– Проиграла снова. – Отец фыркнул с отвращением и бросил свой шест на траву перед ямой. – В этот раз ты даже не добралась до стены. Вставай, начинаем все сначала.
Риэль поднялась на ноги, дрожа от усталости и злости. Она старалась не обращать внимания на вездесущих стражников, стоявших вокруг полосы препятствий, которую оборудовал ее отец. Если они думали, что она выглядит нелепо, что ж, они не ошибались.
Полоса препятствий, которую Риэль, рассказывая о своих тренировках Одрику и Людивин, называла «лесной камерой пыток», находилась в уединенном месте у подножия Сибеллин, самой высокой горы в Селдарии. На ее склонах много столетий назад Святые возвели Бейнгард, замок для святой Кейтелл. Ежедневно в течение шести дней, готовясь к следующему испытанию, Риэль встречалась здесь со своим отцом – чтобы, как он заявил, укрепить тело и развить ловкость.
До сих пор результатом этих мучений были только боль и разочарование в своих силах. И еще злость, неистовая и глубокая, как самый темный уголок Бездны.
– Я же не атлет, – бросила она отцу, выбираясь из грязевой ямы и отбрасывая шест. – И вовсе не воин.
Он насмешливо хмыкнул.
– Никогда это еще не было так очевидно, как сейчас.
– И все же ты настаиваешь на том, чтобы я проходила эти препятствия час за часом.
Она прошла по траве, стягивая с себя пропитанные грязью перчатки, налокотники, наколенники и, наконец, этот проклятый тяжеленный мешок с камнями.
– Мы здесь толчемся с рассвета, – пробурчала она. – Я сейчас уже должна была заниматься с Талом, практиковаться у Великого Магистра Розье. Стихия воды всегда была моим самым слабым местом. Или могла бы заняться своим костюмом с Людивин. От этого и то было бы больше пользы.
– Примерка костюма. – Отец скривился в усмешке. – Да уж, разумное использование своего времени.
– Это идея Людивин, и она совсем неплоха. Если я хочу, чтобы люди полюбили меня… – отец снова рассмеялся, тихо и недобро, – …и показать им, что я не боюсь испытаний, – упрямо продолжала она.
– Даже ты не настолько хорошо умеешь притворяться.
– Перестань меня перебивать!
Он замолчал, уставившись на дочь. Она смотрела прямо на него, жар поднимался по ее шее, вверх по рукам, сворачивался в тугой жгут в ее груди.
Отец перевел взгляд на ее руки, крепко сжатые в кулаки. Она знала, что он ожидал увидеть – неистовые, неконтролируемые искры, рождение огня, который вот-вот вырвется из-под ее контроля и поглотит все на своем пути.
Она стояла неподвижно, сдерживая слезы. Уже не в первый раз она пожалела, что не отец стал ее невольной жертвой вместо матери, которая тогда могла бы остаться в живых.
– Если хочешь, чтобы у тебя был хоть какой-то шанс выжить в этих испытаниях, – произнес он наконец, – если хочешь иметь на своей стороне нечто большее, чем грубую силу и слепую удачу, тогда тебе нужно стать сильнее, причем как можно скорее.
– Я много лет обучалась управлять своей силой вместе с Талом…
– И этого может оказаться недостаточно!
Риэль не отвела взгляда, даже когда отец приблизился к ней почти вплотную. Она почувствовала, как выскользнула из-под шапки растрепавшаяся коса, и представила, какой неряшливой, маленькой и нелепой она кажется рядом с лордом-командующим Дарденном. Этот человек умудрялся выглядеть величественным и невозмутимым даже в грязной одежде для тренировок. Она с досады прикусила язык.
– Это не шутка, Риэль, – продолжал отец. Он перевязал заново завязки, удерживающие широкий кожаный защитный пояс вокруг ее туловища, поправил воротник, заткнул выбившиеся волосы под шапочку, дергая за них так грубо, что у нее заболел череп. – Испытание землей – ерунда по сравнению с тем, что в следующий раз изобретет для тебя Совет Магистров. Это лишь начало долгого и тяжелого пути. Твоя жизнь, какой она была до сих пор, закончилась. И ты сама понимаешь это.
Щеки Риэль вспыхнули. Что подумает о ней стража, если он будет распекать ее, как маленького ребенка?
– Да, отец, – тихо сказала она. – Я понимаю.
– Если ты потерпишь неудачу, они убьют тебя. Они также могут убить меня и Тала.
Риэль посмотрела сквозь слезы на кончики своих грязных сапог.
– Я уже думала об этом.
– Неужели? Мы не можем узнать, что сейчас творится в голове членов Совета или самого короля. Ведь это чрезвычайные обстоятельства.
– Да, отец. Я понимаю…
Лорд Дарденн снял перчатку и рукой приподнял ее голову за подбородок. Он долго смотрел в полные слез глаза Риэль, затем его рот скривился в горькой усмешке, и он отошел от нее. Он присел на траву у грязевой ямы, нашел свою флягу, лежащую там, и сделал глоток воды.
– Садись, – тихо сказал он, протягивая ей флягу. – Попей.
Она молча повиновалась. Глотая воду, она украдкой поглядывала на отца, отмечая седину в густых темных волосах, морщинки вокруг сурово сжатого рта. С внезапной печалью она поняла, что не может вспомнить, как он выглядел до того, как смерть матери навсегда стерла улыбку с его лица.
– Помнишь, – спросила она, – ту колыбельную, которую мама мне пела?
Отец продолжал молча смотреть на забрызганную грязью полосу препятствий, кольцо неулыбчивых стражников, густой сосновый лес за ней. Риэль из-под ресниц наблюдала за ним, изучая его профиль. Ей вдруг захотелось взять его за руку и спросить, боится ли он так же, как она.
Вместо этого она запустила пальцы в траву и сжала их.
– Я не помню никакой колыбельной, – ответил он бесцветным голосом.
Риэль не могла определить, лжет он ей или нет. Тем не менее она кивнула и тоже перевела взгляд на лес. А затем, глубоко вздохнув, она запела:

Под луной, под луной 
Ты найдешь там меня. 
Под луной, под луной 
Будем вместе, ты и я. 

Ты руки моей коснись. 
Молча звезды смотрят вниз, 
Обещая нам свободу, 
Ты до них лишь дотянись. 

Под луной, под луной 
Ты найдешь там меня. 
Под луной, под луной 
Будем вместе, ты и я. 

Риэль замолчала. После нескольких невыносимых секунд она тихо сказала:
– Я не всегда могу вспомнить, какой она была. Забыла ее запах, касание ее рук. Но я очень хорошо помню ее голос и эту песню.
Как только эти слова слетели с ее губ, отец встал, отряхнул штаны, поднял мешок с камнями и протянул ей. Она ничего не могла прочесть на его лице, кроме той спокойной решимости, которую она всегда видела, – уверенности в неправоте Риэль и в его собственных долгих страданиях, которые он терпел по ее вине.
– Еще раз, – сказал он. – Начнем все сначала.

* * *

Риэль не знала, сколько людей ждало снаружи, чтобы посмотреть, как она будет сражаться с океаном, но, судя по шуму, их было немало.
Она переступила ногами в новых сапогах, борясь с желанием поправить еще раз полы тяжелого плаща. Она тщательно завязала его вокруг шеи и пояса, чтобы не показывать свой наряд.
Костюм придумала Людивин, а Одрик предложил скрывать его до последней минуты.
Людивин затащила Одрика в свои покои прошлой ночью, когда ее портные закончили последнюю примерку и, сияя от гордости, провозгласила:
– Ну, разве она не прекрасна, Одрик?
Риэль заставила себя посмотреть прямо на него. Почему бы и нет? Не было ничего предосудительного в том, чтобы показать новый наряд одному из своих старых друзей. Или все же было?
Но ее щеки горели, сердце колотилось так быстро, что она чуть не задохнулась, и тогда он предложил:
– Думаю, тебе не стоит показываться в этом костюме до самого последнего момента.
Удивленная, она сумела спросить:
– Но почему?
Он мягко улыбнулся ей.
– Потому что тогда они на протяжении всего испытания будут отчаянно надеяться, что ты выживешь, хотя бы для того, чтобы снова увидеть тебя во всем великолепии.
И теперь Риэль вся дрожала, вспоминая и эти слова, и его восхищенный тон.
Снаружи прогремел голос Великого Магистра Розье, усиленный металлическим рупором:
– Мои братья и сестры, граждане Селдарии, позвольте произнести несколько слов перед началом этого зрелища…
Пока он описывал само испытание со всеми его правилами и напоминал всем, что нет необходимости беспокоиться о своей безопасности – каждый служитель его храма был настороже, готовый обуздать волны, если испытуемая потеряет над ними контроль, – Риэль закрыла глаза и повторила про себя заклинание Воды: «Моря и реки! Дожди и снега! Утолите нашу жажду, очистите нас от зла …»
Полог ее палатки открылся.
– А я-то думал, ты ненавидишь молиться.
– Тал! – Не раздумывая, она бросилась в его объятия, едва сдерживая слезы. – Мне казалось, ты сказал, что Архонт не позволит тебе видеться со мной наедине.
– Слоан стоит снаружи. – Он погладил ее по волосам, поцеловал в лоб. – Она была столь великодушна, что позволила нам поговорить пару минут.
– Я все слышу, – послышался снаружи сухой голос Слоан.
Риэль закрыла глаза и глубоко вздохнула. От Тала пахло дымом костра и храмовыми благовониями – желанный контраст с соленым морским воздухом, отдающим рыбой. Она вполне могла представить, что снова стоит в его кабинете и готовится к очередному уроку.
– Я и в самом деле ненавижу молиться, – сказала она, отстраняясь с натянутой улыбкой, – но прямо сейчас я готова сделать все что угодно.
Тал глубоко вздохнул, внимательно изучая ее лицо.
– Вижу, ты напугана.
– Напугана? Я? – Она пожала плечами, стараясь не выдать дрожь стуком зубов. Почему от океана исходит такой леденящий холод , пронизывающий все вокруг? – Просто один вредный старый магистр однажды сказал мне, что молитва помогает сосредоточиться.
Тал грустно улыбнулся и потер рукой свои заросшие щетиной щеки.
– Не могу поверить, что все это происходит на самом деле. Я все жду, когда проснусь.
– Перестань причитать надо мной. Ведь это мне предстоит через все это пройти, а вовсе не тебе.
– Ты права. – Он взял ее руки в свои и наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза. – Прости, милая. Как бы мне хотелось, чтобы у нас было больше времени.
Снаружи раздался звук рога, напомнивший Риэль о начале Королевских скачек. Тот день исчез безвозвратно. Одной мысли о том, что она когда-то панически боялась обычных конных состязаний, оказалось достаточно, чтобы вызвать у нее смех, а может, слезы.
– Леди Риэль? – Начальница ее личной охраны, приставленной к ней королем, откинула полог палатки. Это была крепкая, широкоплечая женщина по имени Эвилин, на нахмуренном лице которой застыло суровое выражение. – Все готовы. Можно начинать.
Риэль бросила последний взгляд на Тала. Она знала, о чем он сейчас вспоминает. Она думала о том же.
«Иди сюда, Риэль! Здесь, под ивой вода такая теплая и спокойная ».
А затем… Руки Тала, крепко обхватившие ее горло, удерживающие ее под водой.
Она едва справилась с дрожью, охватившей ее при этом воспоминании.
– На этот раз не бойся бороться изо всех сил, – тихо сказал Тал. Его руки, опущенные вниз, сами собой сжались в кулаки, словно он с трудом сдерживал желание дотронуться до нее. – Сейчас речь идет не о том, чтобы доказать, кто ты есть на самом деле. Важно просто остаться в живых.
– Никто не знает этого лучше, чем я, – ответила она.
– Леди Риэль?
Не говоря больше ни слова, она прошла мимо Тала и Слоан, стоящей рядом с ним в тени палатки с каменным выражением лица, и потому крайне изумилась, когда та схватила ее за руку и нежно сжала ее ладонь.
– Будь осторожна, – пробормотала Слоан, и Риэль шагнула на площадку, залитую солнечным светом.
Зрители сидели на наспех воздвигнутых деревянных трибунах, окружавших бухту. Первые ряды были достаточно близко, чтобы Риэль могла ясно видеть лица людей, на которых были написаны любопытство и недоверие. Их, должно быть, были сотни, тысячи – практически все взрослые жители столицы, а также те, кто услышал об испытаниях и смог вовремя добраться до прибрежного городка Люкситена.
И все они сейчас наблюдали за ней в полной тишине.
В сопровождении охранницы Риэль подошла к краю пирса и невольно попыталась поглубже спрятать голову под капюшон плаща. Одинокая чайка пронзительно закричала над ее головой. На краю пирса, по бокам от нее, стояли два служителя Купели – Храма воды – с широкими мечами в руках и знаками стихии воды на груди – металлическим диском, на котором были выгравированы волны.
Второй раз прозвучал звук рога.
Остался еще один, третий, и испытание начнется.
Она смотрела на воду – широкую бухту, окруженную невысокими черными скалами. Поверхность воды была спокойной, ровной, как стекло.
Но этот покой продлится недолго.
«Ну вот , – раздался в ее голове голос Кориена, – похоже, тебе придется нелегко !».
Она чуть из кожи не выпрыгнула. «Кориен! Я не слышала тебя с тех пор, как …» – Она стиснула зубы от внезапной, дикой надежды, что он сможет как-то вытащить ее из этой передряги.
«Я не могу остановить испытание. Ты сама сыграла им на руку ».
«Я вовсе не хочу, чтобы ты останавливал это ».
Раздался тихий смешок. «Ты не можешь солгать мне ».
Она ослабила завязки плаща. «Я сейчас хочу показать им всем, что у них нет причин меня бояться. И тогда они полюбят меня за мою отвагу ».
«Скорее, убьют ».
«Если все, что ты собираешься сделать сейчас, это заставить меня дрожать от страха , – ледяным тоном мысленно произнесла она, – то лучше держись от меня подальше ».
«Я пытаюсь помочь тебе увидеть правду ».
Она шагнула вперед, раскинув руки, распахнула плащ и уронила его на землю позади себя.
Толпа ахнула. Изумленный ропот прокатился по рядам зрителей, словно волны.
Риэль не смогла сдержать торжествующей улыбки.
Она знала, что костюм хорош – облегающий, сшитый из необычной яркой ткани, заказанной Людивин в Мазабате. Он согревал в воде, давая при этом свободу движений, чтобы в нем можно было легко плавать. Волны, вышитые сверкающей нитью, закручивались по ткани в храмовых цветах Купели – серо-голубом и сине-зеленом. Костюм обтягивал изгибы ее фигуры, как вторая кожа. Его воротник был высоко приподнят сзади и переходил в глубокий вырез спереди. Невесомые как воздух, сетчатые сапоги со слегка удлиненными носками доходили ей до колен. Людивин нанесла на ее кожу блестящую пудру, а волосы, покрытые особым лаком, собрала в высокий пучок. Его держали гребни из ракушек и шпильки с перламутровыми бусинами. Риэль знала, что выглядит сейчас, как сама святая Нерида.
Рог протрубил в третий раз.
Вода в бухте забурлила.
Риэль глубоко вдохнула и нырнула в холодные волны.

Глава 18
Элиана

«Моя история ничем не отличается от историй многих моих соотечественников. Все, кого я любила, погибли, и моя жизнь стала похожа на ночной кошмар. Наш мир рухнул, мы оказались лишними в этой новой жизни. Вот так-то. Ну что, подходит вам моя история?»
Из сборника историй, рассказанных беженцами из оккупированной Вентеры и записанных Хобом Кавасерра

После ужина Элиана отвоевала себе местечко в одном из самых оживленных уголков Королевской пещеры и принялась чистить клинки.
Сидя на скамеечке возле небольшого костра, она могла видеть все, что происходило в этом закутке пещеры: бойцы Красной Короны, стоявшие на страже, сменяли друг друга, кто-то осматривал и подсчитывал запасы продовольствия и боеприпасов, переносил пострадавших беженцев на самодельных носилках в то крыло, где находился лазарет.
По словам Саймона, они должны были покинуть Королевскую пещеру на следующее утро, как только доставят свежих лошадей. Но до этого она воспользуется своим идеальным наблюдательным пунктом у огня, чтобы разузнать все, что ей нужно. Многие из проходящих мимо повстанцев даже не смотрели в ее сторону. Может быть, Саймон решил не сообщать соратникам о том, кто она такая.
А жаль.
Ее клинки жаждали крови.
Реми лежал рядом с ней, подложив сложенную куртку под голову, и проглядывал последнюю запись в своей тетради. Патрик одолжил ему перо, и пальцы мальчика были перепачканы свежими чернилами.
– Может, пойдем спать? – спросил он, зевая.
– Нет.
– Почему?
– У меня еще много работы.
Она подняла Нокс – клинок в виде полумесяца – и сделала вид, что стирает с него пятна, которых там не было.
Реми отложил тетрадку в сторону.
– Ты мне врешь.
Она одарила его невинной улыбкой.
– С чего ты это взял?
– В любом случае не говоришь мне всей правды.
Элиана подняла голову – рядом с ней присела Нави.
– Привет, Элиана, – с улыбкой произнесла она.
– Добрый день, ваше высочество, – Элиана с насмешливой улыбкой на лице изобразила церемонный поклон.
Нави не обратила на это внимание, она глядела только на Реми.
– Привет, дружок. Пришелся ли тебе по вкусу наш скромный ужин?
Реми кивнул и сунул Нави в руки тетрадку.
– Я записал ту историю, которую вы мне рассказывали, про святую Тамерин и волка. Правда, кое-что поменял в сюжете.
– Готова поспорить, стало лучше. – Нави придвинулась к нему поближе и положила тетрадку ему на колени. – Я ведь неважный сказитель.
Щеки Реми порозовели от смущения.
– А мне ваша история очень понравилась.
– Знаешь, братец, я созрела для того, чтобы пойти поспать. – Элиана завернула ножи в тряпку, которую позаимствовала на складе бунтовщиков. – Реми, нам пора идти.
Он нахмурился.
– Но ведь Нави хочет прочитать мою историю.
– А мне нет до этого дела.
– О, Элиана, – Нави прикоснулась к ее руке. – А я надеялась, что нам с вами все-таки удастся найти общий язык.
В душе Элианы завибрировала и оборвалась туго натянутая струна. Она внезапно почувствовала дикую, всепоглощающую ярость, совершенно забыв о необходимости выведать планы мятежников.
– Ну, хорошо. Так тому и быть. – Она повернулась к Нави, которая сидела перед ней, скрестив ноги, словно они были подружками, собирающимися посекретничать. – Мы с Реми рискуем жизнью, пытаясь доставить вас в Аставар. Какие же сведения вам удалось раздобыть, что они стоят подобных усилий?
Нави улыбнулась, всем своим видом выражая терпение и не реагируя на вызывающую улыбку Элианы.
– Вы же знаете, что я не могу вам этого сообщить.
– Вам известно, куда забрали мою мать? Что с ней произошло?
Реми резко сел.
– Эл, престань…
– У меня нет ответа на ваш вопрос.
– И где же была армия Аставара, когда пала Вентера?
Глаза Нави сузились.
– Простите?
– Почему не вмешался Аставар, когда войска Империи штурмовали наши границы? Убивали и похищали мужчин, женщин и детей? Сжигали наши библиотеки и поля? Казнили короля, королеву и их детей на ступенях храма Святого Гована в Орлине?
Ее всю трясло от негодования. Она крепко прижала ладони к земле. – Где был Аставар, когда убивали моего отца?
Вокруг них повисла тишина, все застыли в напряженном молчании. Элиана чувствовала на себе пристальные взгляды десятка мятежников.
– Вы все трусливо прятались, – продолжала Элиана ровным ледяным голосом. – Создавали запасы еды и оружия. Укрепляли границы. Вы равнодушно наблюдали, как наша страна истекает кровью. Вы слышали наши крики о помощи. И ничего не предпринимали.
– Я не собираюсь извиняться перед вами за то, что делал мой народ, чтобы выжить, – наконец, произнесла Нави. – Так же, как и вы ничуть на раскаиваетесь за те ужасные вещи, которые творили, пытаясь обезопасить вашу семью. Мне и в голову не придет просить вас о покаянии.
На какое-то мгновение Элиана потеряла дар речи. Истина, прозвучавшая в словах Нави, была словно удар под дых.
Как ты можешь жить с этим? 
Она постаралась выбросить из головы голос Харкана, протянула руку Реми и почувствовала злорадное удовлетворение, когда брат подчинился.
– Не смей говорить со мной о моей семье, – резко сказала она. – И держись подальше от моего брата.
Она плюнула под ноги Нави, а потом повернулась, держа Реми за руку, прошла мимо сверлящих ее взглядом повстанцев и нырнула в отведенную им с братом каморку.

* * *

– Привет, Элиана. – Патрик, сидевший за грубо сколоченным столом в небольшом отдельном помещении, поднял на нее глаза. – Приятно видеть тебя на ногах в столь ранний час.
Сидевший рядом с ним Хоб бросил на нее злобный взгляд, но ничего не сказал и снова уставился в тетрадь, в которой что-то писал.
В эту ночь Элиана не смогла сомкнуть глаз. Она лежала на маленьком, бугристом соломенном тюфяке, который делила с Реми, пристально вглядываясь в нависший над ней потолок. Ее внутренности скручивались в тугой узел от горечи, злости и… бессилия? Мышцы словно налились свинцом. Она тщетно боролась с бессонницей целый час, а потом сдалась.
Она не представляла, чем сейчас заняться. Собирать информацию?
Может, эти простофили повстанцы знали что-то про людей, которые забрали ее мать?
А может, стоит затеять драку? По ее телу прокатилась горячая волна при мысли об этом. Пожалуй, хорошая драка была бы кстати. Она испытывала непреодолимое желание бить изо всех сил, пока кожа жертвы не лопнет под ударами ее кулаков, которые при этом останутся невредимыми. Или лучше разбудить Саймона и попытаться разозлить его? Он захочет ударить ее, и вот тогда она с ним за все поквитается.
– Привет, Патрик, – она кивнула ему с чуть застенчивым, даже робким видом. Этакая охотница за головами, которая, наконец-то, начала раскаиваться в своих злодеяниях. Это было так забавно, что она едва удержалась, чтобы не рассмеяться им прямо в лицо.
– Хоб, здравствуй. Ты тоже уже не спишь?
Патрик кивнул ей в знак приветствия.
– Здесь всегда найдется кто-то, кто не спит. Мы вот чистим картошку. Точнее, это я чищу картошку. А Хоб записывает свои истории. – Патрик печально вздохнул. – Хотя я уже привык к такому раскладу. Я имею в виду, что мне одному всегда приходится выполнять всю черную работу.
– Ах, бедняжка, трудится как пчелка, – издевательски фыркнул Хоб неожиданно низким грудным голосом.
Элиана невольно усмехнулась и заняла рядом с ними место у очага.
– А почему ты со мной не здороваешься?
Элиана чуть не подскочила, услышав голос Саймона из темноты. Она и правда его сначала не заметила – он сидел, сгорбившись на обшарпанном стуле с высокой спинкой, взгромоздив ноги на перевернутый пустой ящик, и глядел на нее поверх стакана. Его пронзительные голубые глаза загадочно поблескивали в свете неровного пламени.
Злясь на себя за то, что сразу его не заметила, Элиана огрызнулась:
– Опять пьешь? Тебя когда-нибудь можно увидеть без стакана в руке?
Едва заметно улыбнувшись, он пробормотал:
– Это помогает мне заснуть. Обостряет ум. Прогоняет навязчивые мысли. Избавляет от назойливых голосов в голове.
– И что из этого для тебя важнее?
– Все… Или ничего. – Он откинул голову на спинку стула, закрыл глаза и выдохнул с долгим сладострастным стоном. – А как насчет тебя, Элиана? Какие голоса ты слышишь в ночной темноте?
Звук ее имени, слетевший с его губ, отозвался эхом в потрескивающем пламени очага. Элиана с трудом оторвала взгляд от его шеи, покрытой длинными серебристыми полосками шрамов, поблескивающими при малейшем движении.
И в этот момент молчание нарушил чей-то тонкий голос, раздавшийся из ближайшей двери.
– Патрик?
Патрик обернулся, на лице его расплылась радостная улыбка.
– Линнет? Разве ты не должна быть в постели, малышка?
Девчушка восьми-девяти лет медленно вышла из тени, сжимая в руке потрепанную куклу. Ладошки ее были перевязаны, бледную кожу покрывали раны и фиолетовые синяки.
– Мне не нравится спать, – произнесла Линнет. Она взобралась Патрику на колени и с серьезным видом уставилась в записи Хоба. – Думаю, я уже готова все рассказать.
Хоб поднял на нее взгляд.
– Тебе вовсе не обязательно это делать, Линнет, если ты не хочешь.
Малышка так крепко схватилась за куклу, что пальцы ее побелели. Она сжала потрескавшиеся губы, а потом тихо, но твердо произнесла:
– Я хочу. Ведь я обещала.
У Элианы перехватило горло при виде измученного лица девочки.
– Что вы собираетесь с ней делать? – резко спросила она.
Линнет перевела взгляд на Элиану.
– А ты кто?
– Просто чудовище, которое любит носить маски, – пробормотал Саймон, не отрывая губ от стакана.
Глаза Линнет расширились, в них появилось выражение тревоги.
– Линнет собирается рассказать нам свою историю для летописи Хоба, – спокойно пояснил Патрик. Острым как клинок взглядом он пригвоздил к месту сначала Саймона, потом Элиану. – И прошу, чтобы ее никто не прерывал, ясно?
Хоб открыл тетрадь на чистой странице.
– Тебе девять лет, не так ли, милая?
Линнет продолжала поглядывать на Элиану с благоговейным ужасом. Ее взгляд скользнул вниз и застыл на кинжалах наемницы.
– Да.
Хоб принялся записывать.
– Ты можешь назвать мне свою фамилию?
Линнет положила подбородок на голову куклы и молчала.
– А где ты жила? – мягко спросил Патрик.
Линнет крепко зажмурилась и затрясла головой.
– Ну, хорошо, – улыбнулся Хоб. – Можешь не говорить.
– Я не помню, – едва слышно прошептала девочка.
– Ну и ладно. Вот я, например, не помню даже, что ел на завтрак сегодня утром, – произнес Патрик. – Может, яблоко? А может, шляпу? Или пряжку от пояса? Нет, вроде что-то другое…
Линнет робко улыбнулась. Она долго гладила спутанные волосы куклы, прежде чем заговорить.
– Плохие люди нашли нас утром, – произнесла она наконец.
Перо Хоба со скрипом побежало по странице.
– Мама велела сидеть тихо, – продолжала девочка, – и я так и сделала, как будто мы играли в лису и зайчика, а потом Уилл чихнул, как раз когда плохие люди выходили из двери.
– Скажи, а кто это – Уилл? – спросил Патрик.
Личико Линнет сморщилось, ее рот стал похож на изогнутый лук.
Она долго молчала, потом все-таки ответила:
– Мой братик.
Эти слова были для Элианы словно увесистый удар в челюсть.
Ей на мгновение почудилось, что Линнет вовсе не Линнет, что это Реми, крошечный и хрупкий, рассказывает страшную историю, которая ни за что и никогда не должна была бы с ним произойти.
Кожа на запястье Элианы начала отчаянно чесаться в том месте, где к ней прикоснулась старуха-беженка.
Не смотри на них. 
Не смей на них смотреть. 
Она вскочила со скамейки, готовая выбежать из двери. Ей вовсе не обязательно все это слышать. И она не будет  это слушать.
Но Саймон успел схватить ее за руку и крепко сжал. Он ничего не произнес, но ледяное выражение на его лице заставило ее замереть на месте.
Элиана осклабилась, просто дымясь от ярости. Она могла бы начать драку, высвободиться из его хватки и заставить бедную девочку замолчать.
Но вместо этого она снова опустилась на скамейку у очага рядом с Саймоном. Из каких-то своих, явно подлых соображений он хочет, чтобы она выслушала эти небылицы? Прекрасно. Она это сделает. А позже заставит его пожалеть об этом.
– Дверь уже до этого была выбита, – продолжала Линнет. – Потому что мы с мамой устроили праздник. Она сказала: «А давайте устроим разгромную вечеринку».
– Разгромную вечеринку? – тихо присвистнул Патрик. – Звучит смешно. А что это такое?
– Это когда вы устраиваете беспорядок в доме вместо уборки, – объяснила Линнет.
– Сдается мне, что это лучшая вечеринка, которую только можно придумать.
Линнет закусила губу.
– Мы подожгли сад и выпустили на волю домашних животных, а потом мама… она разбила окна топором. Она плакала, когда делала это, потому что окна были красивые и папа так любил их.
Хоб поднял на нее глаза, полные сочувствия.
– Почему он их любил?
Линнет медленно покачала головой.
– Потому что, – прошептала она через минуту, – это я их разрисовала.
Элина отвела глаза и уставилась на умирающий огонь. Воздух в помещении был затхлым и отдавал плесенью. Здесь проходило слишком много людей с немытыми телами и загнивающими ранами. Она вдохнула этот воздух и ощутила вкус смерти на языке. В животе возник болезненный спазм, медленно поднимающийся вверх, к груди.
На ум ей пришли слова матери:
Если не научишься подавлять это чувство, оно поглотит тебя целиком. 
Она закрыла глаза и изо всех сил сжала кулаки. Невыносимый жар пламени был слишком близко. От него по коже ползли мурашки, огонь высасывал весь воздух из ее легких.
Ей не следовало так быстро покидать постель.
– Почему ты заставляешь меня оставаться и выслушивать все это? – спросила она Саймона напряженным тихим голосом.
– Потому что могу это сделать, – ответил Саймон и одним глотком выпил то, что оставалось у него в стакане.
– Мы разорвали матрас и подушки, – говорила Линнет быстрым шепотом, словно торопясь скорее покончить с рассказом. – Мы раскрасили стены красной краской, которую сделали из ягод. Мама сказала… Мама сказала…
Патрик бросил быстрый взгляд на Хоба.
– Может, лучше сделать перерыв?
– Нет! – Линнет отбросила куклу. Та стукнулась о стену и упала на пол. – Мама сказала, что все должно выглядеть по-настоящему. – Она задыхалась, давясь словами. Теперь ей было не за что держаться, и она ухватилась за край стола, сверля его яростным взглядом. – Мама сказала, что все должно выглядеть так, как будто здесь умерли люди. Мы спрятались, а потом пришли плохие люди, и Уилл чихнул, потому что он всегда чихал, когда волновался, а я плакала, потому что не могла сдержаться. Мама сказала: «Тсс».  Она руками зажимала мне рот.
Девчушка почти не могла дышать. Она озиралась, глядя на всех дикими глазами, а потом, прежде чем Элиана успела отреагировать, спрыгнула с коленей Патрика и побежала к ней.
Она врезалась в нее, обхватила ее шею маленькими руками и спрятала личико в косе Элианы. Малышка стояла, прижавшись к ней, и ее щуплое как у птички тело дрожало так сильно, словно вот-вот разлетится на кусочки. Она дышала короткими отчаянными рывками прямо Элиане в ухо.
– Мама сказала… – шептала Линнет снова и снова. – Мама сказала: «Тсс» . Она просила нас сидеть тихо.
Элиана не могла двигаться, не могла дышать, чувствуя на груди вес маленького тельца, которое было там явно лишним. Ей хотелось отшвырнуть девочку, а затем выхватить тетрадку Хоба у него из рук и бросить в огонь.
Это чувство поглотит тебя. 
Стараясь размеренно и неглубоко спокойно дышать через нос, она с трудом подавила панику, подступающую к горлу.
Она пыталась не думать о Реми, который, возможно, боролся сейчас с собственными кошмарами на коврике в своей каморке. Ему еще ни разу в жизни не приходилось спать вне дома.
Только не думай о погибшем отце, без вести пропавшей матери, о том, как нежно они смотрели друг на друга, пока война не разлучила их навсегда.
Не думай о Харкане, о его теплой постели, о его привычном запахе, дарящем уют и спокойствие.
Нельзя думать о таких вещах, думать о заплаканных детишках с их трагическими историями – особенно если ты хладнокровная убийца.
Я – Ужас Орлина. 
– А что произошло потом? – спросила Элиана. Голос ее прозвучал хрипло и взволнованно, а отнюдь не безразлично, как ей хотелось бы, и она ненавидела себя за это. Ей следовало покинуть комнату, прежде чем сострадание сожрет ее живьем.
Я не дам этому чувству поглотить себя. 
– Они ворвались в комнату, – прошептала Линнет. – На их груди были крылья. Это знак Империи. – Она повернулась и уткнула лицо в шею Элианы. – Ты это знаешь?
– Да. – Воротник Элианы стал влажным под подбородком девочки. Невыносимый жар пламени лизал ей спину. Как там звучит старая молитва святой Марзаны, повелевающей огнем? Реми наверняка может прочесть ее наизусть. – Я это знаю.
Ах, да – она вспомнила молитву: Гори ровно и ярко, неси в мир истину и чистоту .
Она смотрела через комнату на Хоба и Патрика, надеясь, что ее немигающий, полный ярости взгляд заставит их корчиться в муках.
– Они схватили маму за волосы, – прошептала Линнет, – и потащили в заднюю комнату. Она так громко кричала, что я чуть не оглохла, а Уилл – он уже большой – набросился на плохих дядек в ярости. Он шипел и орал, а потом посмотрел на меня и…
Девочка замолчала. Она крепко прижала лицо к шее Элианы, все ее маленькое тельце содрогалось.
– Он приказал тебе бежать, – закончила Элиана за нее. – Он дал тебе время скрыться.
Потом она оторвала девочку от груди и опустила на пол. Патрик немедленно подскочил к ней с брошенной куклой, тихо шепча ей нежные слова.
Элиана пробралась мимо них и направилась к столу, за которым сидел Хоб. Ярость раздирала ее на части, подобная ударам хлыста.
– Зачем ты это сделал? – Она головой указала на Линнет, которая теперь лежала, как в люльке, в руках Патрика. – Зачем ты заставил ее пережить это снова?
Хоб невозмутимо смотрел на нее.
– Она сама хотела, чтобы я записал ее историю, чтобы она ее не забыла.
– И сколько у тебя уже подобных историй?
– Одна тысяча триста двадцать пять. Я исписал двенадцать тетрадей. Через нас проходит много людей, и у каждого своя история. Некоторые из них хотят, чтобы я их записал. Другие сами записывают их для меня. – Хоб глубоко вздохнул. – Думаю, что кому-то надо знать обо всем этом. О тех несчастьях, через которые прошли все эти люди. Даже если это будем знать только мы с Патриком.
Элиана с презрением смотрела на потрепанные страницы тетради.
– Пустая трата времени, – почти выплюнула она, – писать истории о живых мертвецах.
Выходя из комнаты, она услышала, как Линнет окликнула ее:
– Мама?
Элиана выбежала в тесный темный коридор, завернула за угол и прислонилась к стене. Сердце ее бешено колотилось, руки тряслись. Они сжала кулаки и сунула их в карманы, крепко прикусив язык.
Все это было ошибкой – не стоило покидать Орлин, заключать сделку с Саймоном, тащить с собой Реми. Безумный, неосмотрительный поступок.
Обнаружив, что мать исчезла из своей постели, надо было сразу бежать к лорду Аркелиону и просить его помочь вернуть ее домой.
Я не позволю этому чувству поглотить меня. 
Она верой и правдой служила Империи многие годы, не так ли?
Я не позволю поглотить себя… 
Может быть, этого будет достаточно, чтобы они приняли ее назад – достаточно той информации, которую она уже собрала и карты Королевской пещеры, которая теперь была запечатлена в ее памяти.
– Кажется, у Ужаса Орлина все-таки есть сердце, – произнес Саймон, появившийся из-за угла так бесшумно, что она невольно вздрогнула.
Элиана заставила себя издать тихий смешок, пытаясь быстро сообразить, что делать. У него не должно возникнуть никаких подозрений, или он пристрелит ее на месте.
– А что, это так сложно представить?
Саймон легко прикоснулся к ее локтю, и нежность этого прикосновения поразила ее. Тепло его тела, согретого огнем, слилось с ее собственным жаром.
– Пойдем, – почти шепотом произнес он. – Я отведу тебя в твою комнату.
Они шли молча, и, когда подошли к двери, Элиана умудрилась выжать достаточно слез из своих глаз. Она повернула к нему лицо, надеясь, что он их заметит.
Мать всегда говорила, что ее красота может облегчить ее работу в качестве наемницы Империи, а может и принести вред.
На сей раз ее привлекательная внешность сработала ей на руку. Она заметила, как изменилось его лицо – почти незаметно, но от нее это не ускользнуло. В его взгляде были нежность и желание.
Ее захлестнула волна злорадного торжества.
Прощай, Волк. Пусть смерть найдет тебя в момент твоей величайшей радости. 
– Реми всегда говорит, что для меня еще не все потеряно, даже после всего, что я сделала, – тихо сказала она, постаравшись добавить в интонацию нотку отчаяния. – Не думаю, что он прав. – Она рассмеялась, на глазах ее блестели слезы.
Саймон переступил с ноги на ногу с неуверенным видом, а потом обхватил ее лицо своей большой загрубевшей ладонью. Его прикосновение было таким нежным, что в груди Элианы что-то защемило, несмотря на ее твердое намерение убить его.
– Такие люди, как мы, сражаются не ради новой жизни только для себя, – произнес он тихо. – Мы сражаемся ради надежды на новую жизнь для всех.
Затем он приоткрыл дверь в ее каморку и отошел в сторону.
– Спокойной ночи, Элиана, – произнес он и, бесшумно проскользнув мимо нее, растворился в темноте.
Элиана вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Когда она оказалась внутри, выражение ее лица стало каменным, впрочем, как и сердце.
Она смахнула слезы с глаз и осторожно потрясла Реми за плечо.
– Реми, немедленно просыпайся.
Он повернулся и проворчал:
– Эл, ну что еще?
– Тихо. Вылезай из кровати и надевай сапоги.
– Зачем?
– Мы уходим. – В темноте ее злая улыбка была не видна, а голос был исполнен доброты. – Саймону нужна наша помощь в одном очень важном деле.

Глава 19
Риэль

«Моря и реки! Дожди и снега!
Утолите нашу жажду, очистите нас от зла.
Полейте живительной влагой наши поля и сады.
Поглотите недругов наших, уберегите нас от беды»

Заклинание Воды, впервые произнесенное святой Неридой, покровительницей Меридиана и магов воды

Условия испытания были просты.
В заливе были спрятаны три предмета. Собранные вместе, они образуют трезубец – копию артефакта святой Нериды. Риэль должна была найти эти три части, собрать трезубец и показать его всем, прежде чем океан поглотит ее заживо.
Все очень просто.
За исключением того, что вода была невыносимо холодной.
А Великий Магистр Розье и его помощники заставили океан бушевать.
Риэль вынырнула на поверхность, чтобы сориентироваться, и ее тут же накрыло черной волной высотой не меньше двадцати футов. С трудом вырвавшись из власти водной стихии, она смогла снова вынырнуть на поверхность, спеша надышаться, прежде чем очередная волна погребет ее под собой и утянет на глубину.
Это все бесполезно, так она не сможет победить.
Она вспомнила слова Тала: «Не бойся бороться изо всех сил ».
Но она боялась. Смертельно боялась.
Когда Риэль была ребенком, а он держал ее под водой («Иди сюда, Риэль! Здесь, под ивой, вода такая теплая и спокойная» ), она сначала сопротивлялась ему. Она сразу поняла, что это испытание, но ее легкие горели, а паника от мысли, что она может умереть, была такой отчаянной, что она была готова на все, лишь бы снова вдохнуть воздух.
Глядя вверх, сквозь прозрачную, спокойную воду, она видела расплывчатую фигуру Тала, склонившегося над ней. Она представила себе его уверенный голос, помогающий ей справиться с заданиями на их уроках:
«Эмпириум – суть всего живого и неживого. Думай о нем как о крошечных кристаллах, образующих основу всего сущего. 
Цель, таким образом, состоит в том, чтобы дотянуться своей силой за пределы видимого мира, проникнуть в глубь вещей. Завладеть самим эмпириумом – зернышками жизни, что тоньше песка, – и изменить его». 
Легкие горели так же, как и в тот день много лет назад. Риэль закрыла глаза в бурлящем темном море и повторила мысленно слова заклинания Воды. Ее тело требовало воздуха, но она не обращала на него внимания.
«Прости, Риэль, – всхлипывал тогда Тал, отпуская ее. Он сжимал в руках ее маленькое, задыхающееся тело, дышал ей в рот, чтобы вернуть воздух в ее легкие, прижимал ее мокрую голову к своему подбородку. – Прости меня, пожалуйста, прости!»
– Я ведь хорошо справилась, правда? – Она улыбалась ему, откашливая воду. – Тал, я не теряла контроль! Я видела воду! Кусочки воды, они были маленькие и красивые, и я видела их, и я не боялась!
Она металась под волнами, все ее тело горело, легкие разрывались, в глазах темнело, и в памяти Риэль вновь всплыло несчастное, растерянное лицо Тала. Потом, в его кабинете, когда она сидела, закутавшись в одеяло, потягивая чай, он гладил ей волосы и держал ее в объятиях, пока она не перестала дрожать.
– Ты ведь правда видела это? – прошептал он с благоговением.
Уютно устроившись в его объятиях, она сонно пробормотала:
– Видела что?
– Эмпириум.
Она сморщила нос и посмотрела на него.
– А ты разве не видел?
Нет. Он не видел его и никогда не увидит. Видеть эмпириум собственными глазами дано далеко не всем. Риэль прочитала эту правду в изумленном взгляде Тала, почувствовала в том почтении, с которым он помог ей вернуться домой и лечь в постель.
Сейчас, в воде, Риэль вспоминала тот день, и мысли ее прояснились и успокоились. «Ты ведь правда видела это?»
Да, она видела.
Ее внутренняя сила рвалась на поверхность, и она позволила ей выбраться наружу.
Я должна дышать в этой воде .
И я буду дышать .
Риэль открыла глаза и увидела воду залива, усеянную бесчисленными золотыми искорками, такими крошечными, что, когда она сосредоточилась на них, они слились в сплошное, сверкающее полотно.
Эмпириум .
Она моргнула. Золотой блеск погас.
Но она была здесь не одна. Эмпириум окружал ее со всех сторон – оплетал ее разум подобно щупальцам, тянулся к ней, звал ее…
Ее разум был сосредоточен и ясен, легкие горели, она мысленно отталкивала воду, отодвигая ее от тела, пока не оказалась окруженной тонкой, как волос, оболочкой из воздуха.
Оболочка пока держалась, но это ненадолго. Она уже чувствовала, как ломается эта хрупкая раковина, как волны давят на нее, словно на тонкое стекло. Тупая боль пульсировала в мышцах. Ее разум растягивался и перемещался, как будто кто-то проник в ее череп и изменил форму глубокого темного пространства в нем.
«Твоя сила – это настоящее чудо, Риэль , – сказал Кориен с благоговейным трепетом в голосе. – Я ничего не понимаю. Помоги мне понять ».
Мощный толчок ногами, и Риэль нырнула еще глубже.

* * *

Первый предмет нашелся весьма быстро: верхняя часть трезубца с тремя острыми серебряными наконечниками лежала в переплетении зеленых тонких лент водорослей на дне океана.
Риэль нырнула до самого дна, давление бушующей воды заставило кровь пульсировать в ушах. Она схватилась за средний зубец, и ладонь обожгло болью. Ее кровь затуманила воду красным облачком, тонкая воздушная раковина вокруг ее тела задрожала.
Риэль вспомнила историю о том, как святая Нерида сражалась в последней битве у Врат. Святая проткнула своим трезубцем тело ангела Рейзерака. Его предсмертный крик был настолько пронзительным, что морские птицы на северном побережье Селдарии упали замертво с неба.
«Сосредоточься, Риэль», –  сказала она себе, взбешенная тем, что схватилась за острый зубец, не подумав о последствиях. Однако вид трезубца, который она сжимала в руке, вдохновил ее.
Люди наверху, ожидающие, когда она утонет, тоже вспомнят истории о святой Нериде.
Риэль оттолкнулась от морского дна, изо всех сил работая руками и ногами, пока не вынырнула из воды и не вскинула вверх руку, сжимающую трезубец. По ее щекам хлестали струи дождя, падавшие с неба, затянутого облаками.
Яркое пятно солнечного света высветило то место в воде, где покачивалась на волнах Риэль. Это служители Храма Света пускали с вершины скалы яркие солнечные лучи, чтобы помочь ей.
Риэль повернула лицо к теплу, и как только толпа увидела ее – торжествующе размахивающую первым из трех частей трезубца в порезанной кровоточащей руке – воздух сотрясся от приветственного рева. И хотя защитная оболочка воздуха заглушала звук, Риэль услышала достаточно, чтобы все понять.
Они не ожидали, что она появится живая после столь долгого пребывания под водой. Но она это сделала, и теперь… теперь для нее нет ничего невозможного.
Риэль усмехнулась и нырнула обратно. Когда она оказалась под водой, ее воздушная оболочка сжалась, болтаясь вокруг тела, как выжатая тряпка. Она задохнулась, у нее болезненно перехватило горло. Риэль закрыла глаза и попыталась успокоиться, чтобы прошептать слова заклинания.
Полейте живительной влагой наши поля и сады. 
Она открыла глаза и уставилась в суровые черные глубины.
Поглотите недругов наших, уберегите нас от беды! 
Она мысленно потянулась к эмпириуму:
Следуй за мной. 
Повинуйся мне. 
Тепло коснулось ее пальцев на руках и ногах.
Возможно ли, что эмпириум слышит ее?
Сосредоточившись, она поплыла, ища в мутной воде хоть какие-то подсказки. Но видела только взбаламученный ил и песок, иногда мелькающие в мутной воде силуэты рыб.
Затем в водных зыбких тенях она заметила что-то большое и темное. Затонувший корабль, наполовину погрузившийся в зыбучий песок и слабо светящийся изнутри.
Туда явно стоило заглянуть.
Риэль подплыла ближе. Плотный поток воды двигался все быстрее, то с силой бросая ее в бурлящий водоворот, то обрушиваясь на нее, словно стена.
Расколотый корпус корабля внутри был полон зловещих теней.
Светящиеся в темноте розовые ракушки облепили стены и потолок корабельных помещений. Риэль проплыла через рулевую рубку, камбуз, кладовую, где теперь обитали рыбы, которые мгновенно прятались при ее появлении.
Туда ! Она поплыла на мерцающий блеск, бросившийся ей в глаза.
Драгоценный камень размером с кулак, чернильно-синий в темноте, подмигнул ей с пола корабля. Сапфир святой Нериды, который крепился к концу древка ее трезубца.
Риэль схватила сапфир, сунула его в карман и замерла.
Мерцающий розовый свет, заливавший корабль, внезапно стал ярче. Риэль медленно повернулась, и ее желудок сжался от ужаса.
Светящиеся ракушки, которые покрывали стены, освещая ей путь, вовсе не были ракушками. Это были медузы – целый рой, каждая размером с кошку, ярко-розовые, с лиловыми, похожими на синяки пятнами. Ослепительные ниточки света, как маленькие молнии, вспыхивали между концами мохнатых щупалец.
Риэль запаниковала и, оттолкнувшись ногами, поспешила отплыть от них. Что-то острое вонзилось ей в ногу сзади, и она крутанулась в воде.
Медузы окружали ее со всех сторон. Они неумолимо приближались, словно их привлекал охвативший ее и все нарастающий ужас. Одна из медуз задела ее плечо, и кожу обожгло жгучими щупальцами. Другие подплыли к виску, к кровоточащей руке. Целый рой медуз кишел вокруг нее, они касались ее, жалили. Пучки светящихся щупалец закрывали от нее корабль и море за ним.
Девушка забыла все свои молитвы, все, чему ее учили, и истошно закричала.
Крик разорвал воздушную оболочку; вода сомкнулась вокруг нее, безжалостная, ледяная.
Она осознала это слишком поздно и вдохнула, сразу же захлебнувшись соленой морской водой.
Отчаяние заставило ее двигаться. Риэль поплыла, быстро, неуклюже работая руками, извиваясь, пробивая клубок из медуз трезубцем, зажатым в вытянутой руке. Она чувствовала, как зубцы вонзаются во что-то плотное и студенистое. Одно из щупалец обвилось вокруг ее лодыжки, другое – вокруг здоровой руки. Она извернулась, полоснула по ним трезубцем и, разрезав мягкую плоть, высвободилась.
Риэль проталкивалась, продиралась сквозь месиво из медуз, их злые огоньки слепили ей глаза. Она надеялась, что ее костюм хоть как-то защитит, но в глазах уже начало темнеть.
Воздуха. Воздуха. Воздуха !
Она выбралась, наконец, из затонувшего корабля и изо всех сил рванулась вверх, к поверхности воды. Ноги онемели и стали неуклюжими. Она уже не чувствовала, что делает ее тело, просто знала, что должна вырваться отсюда на воздух…
Она вылетела из воды, тяжело, надсадно кашляя. Накрывшая ее волна снова толкнула ее под воду. Она замахала руками, перевернулась, нашла в себе силы и вновь выплыла на поверхность. Боже милостивый, воздух показался ей восхитительным, чистым и холодным, он наполнил ее обожженные легкие. Дождь хлестал по лицу. Новая волна окатила ее, увлекая вниз, и еще одна, сразу за ней. Снова вынырнув, она в панике огляделась. Где берег? Где скалы? Где служители Храма Света со своими солнечными лучами?
Она видела лишь, как вокруг нее сгущается тьма – ни неба, ни облаков.
Эта темнота, поняла она, не что иное, как бушующие волны, и ее накрыл новый приступ страха.
Риэль погрузилась под воду, нащупала в кармане твердый драгоценный камень, проверив, надежно ли он спрятан. Она плыла, пытаясь что-нибудь разглядеть в воде, вынырнула, глотнула воздуха и снова нырнула. Следят ли за ней сверху? Видят ли они ее? Она, должно быть, выглядела сейчас нелепо – взлохмаченная, окровавленная, в порванном костюме, с покрытой царапинами кожей.
«Ты это можешь,  – послышался в голове голос Кориена. Его тон был спокойным и уверенным. – Ты способна на гораздо большее». 
«Я могу?  – Ей захотелось опуститься на дно и заплакать. – Если ты не собираешься мне помогать, просто оставь меня в покое». 
Голос умолк, она осталась одна.
Риэль никак не могла сосредоточиться, чтобы вновь воссоздать свою бесценную воздушную оболочку, ей оставалось только бороться с волнами, то и дело погружаясь и всплывая, снова и снова. Ее глаза разъедало от соли; она ничего не видела в бурлящей черной воде.
А затем… сколько времени прошло? Несколько минут? Дней? Она не чувствовала тела – оно казалось ей сплошной пульсирующей, обжигающей болью – и все же она увидела то, что искала! Это была чистая случайность: над ее головой промелькнул солнечный луч, выпущенный одним из магов, и нечто длинное и тонкое на дне сверкнуло и сразу исчезло.
Древко трезубца было воткнуто в песок и находилось ближе к поверхности, чем другие его части.
Она нырнула за ним, сосредоточив все свое внимание на этом месте. В ней поднялась какая-то сила, нетерпеливая, горячая, хорошо знакомая. И когда она охватила все ее тело, воспламеняя кровь, океан вокруг нее снова сверкнул золотом.
Теперь она поняла – это ведь так легко, когда эмпириум освещает путь. Надо просто раздвинуть воду, создать себе проход.
Следующее, что запечатлелось в ее сознании, – она больше не плыла. Она бежала, ее разум был ясным и словно кипел. Вода хлестала по обе стороны от нее; она прокладывала в ней свой путь. Добравшись до древка трезубца на дне океана, Риэль остановилась, тяжело дыша. Вода вокруг нее образовала узкий туннель, с ревом извергающий вверх капли воды, подобно гейзеру.
Но здесь, на морском дне вокруг нее все было спокойно и тихо, мимо медленно плыли тени – черные, синие, золотые… Риэль стояла в тишине, собирая трезубец дрожащими руками. Прикрепить к одному концу древка зубцы, к другому – камень. Риэль схватила готовый трезубец и посмотрела вверх.
Столб воздуха, окруженный бурлящей водой, вел прямо на поверхность, путь, который она проложила в последнем отчаянном рывке, даже не осознавая, что делает это. Дикое, первобытное удовольствие охватило ее.
Я сделала это .
Это сделала я, и никто другой .
«И что ты сейчас чувствуешь ?» – тихо спросил Кориен. Его присутствие ощущалось где-то совсем рядом.
Я чувствую… 
Она не могла выразить свои чувства словами. Стоя там, на дне, глядя вверх на хаотично двигающуюся воду, захваченную ее силой, она могла лишь изумляться и упиваться своими возможностями и самим своим существованием.
Я чувствую… 
Холодный язычок страха пробрался к ее сердцу, но она просто не могла прислушиваться к нему сейчас, когда все казалось таким… таким…
Она закрыла глаза, чувствуя дрожь во всем теле. Воздух вокруг нее тоже вибрировал, наполняясь теплом. А дальше, вокруг бурлило море, безжалостное и холодное. Брызги воды целовали ее щеки.
Голос Кориена был таким же нежным, как когда-то в детстве объятия ее отца: «Скажи же мне это, Риэль ».
«Я чувствую себя… живой ».
«И ты живая на самом деле. Ты более живая, чем кто-либо еще в этом мире ».
Но страх все разрастался. И вдруг у нее возникла ужасная мысль: что, если подобная демонстрация ее мощи могла привести к разрушительным последствиям на берегу?
Риэль охватил паника.
Ее торжество угасло, внимание рассеялось. И сразу же в созданное ею пространство хлынула вода.
Водная стихия обрушилась на нее со всей своей могучей силой и швырнула на дно океана. Риэль сжалась там, ошеломленная, придавленная толщей воды, и не могла пошевелиться. В голове у нее звенело.
«Поднимайся, Риэль, борись », –  проник в ее голову голос Кориена.
«Я… я не могу ».
«Ты уже смогла. Ты почти прошла испытание ».
Риэль безучастно смотрела, как рядом с ней на дно опускается трезубец. Она закрыла глаза.
С немалым раздражением Кориен произнес: «Твои друзья очень беспокоятся о тебе, Риэль. Особенно тот парень ».
«Одрик . – Риэль нащупала рукой трезубец. – Людивин ».
«Да , – на этот раз в голосе Кориена прозвучала едкая насмешка. – Поспеши к ним, облегчи их боль. Они ведь так тебя любя т».
Риэль заставила себя открыть глаза. Легкие горели, в глазах стоял туман. Она оттолкнулась от дна и поплыла вверх. Она извивалась и, отчаянно работая ногами и руками, боролась, продиралась сквозь холодную воду, и когда, наконец, вырвалась на поверхность, то вспомнила, что должна держать трезубец над головой, над волнами, чтобы все его увидели.
Лучи, сотворенные солнечными магами, упали на нее сверху. Ее рука дрожала под весом трезубца, но она крепко держала его над водой.
На этот раз рев толпы был оглушительным.
Через мгновение дождь прекратился. Волны быстро успокоились, облака разошлись, открыв яркое голубое небо.
Риэль увидела сквозь слезы, выступившие на глазах от жгучей соли, расположенный невдалеке пирс, на котором толпились зрители. Один из них нырнул в воду и быстро поплыл к ней. Те, кто остался на пирсе, кричали вслед и махали руками.
Риэль едва могла уверенно держаться на воде, трезубец тянул ее вниз. Она проплыла всего несколько футов, когда сильная рука обхватила ее и прижала к телу, излучающему столько тепла, что могло принадлежать только одному-единственному человеку на свете.
– Одрик, – прошептала Риэль, приникая к нему, ее руки и ноги дрожали от усталости. – Ты как всегда вовремя.
Он только хмыкнул.
– Нам необходимо срочно доставить тебя к моему лекарю. Ты холодна как лед.
– Слава богу, что ты здесь. – Она украдкой посматривала на него, в то время как он, неуклюже загребая одной рукой, плыл к берегу, другой рукой прижимая ее к себе. – Я так устала от этих заплывов.
– Что это за пятна на тебе?
Риэль мельком взглянула на свои руки.
– Ах, это. На меня медузы напали. Возможно, это маги воды их рассердили.
– Боже, Риэль… – голос Одрика сорвался. – Мне так жаль.
– Не волнуйся. Я справилась с ними. Я имею в виду, с медузами, а не с водными магами. – Она устало посмотрела на пирс, где ее ждали служители Купели. – Хотя, пожалуй, все возможно.
Он снова рассмеялся, потом тихо позвал:
– Риэль?
– Что?
– Ты была очень напугана?
Она закрыла глаза и прошептала:
– Да.
Его руки нежно сжались вокруг нее, губы приникли к ее виску.
– Как бы я хотел, чтобы…
– Ваше высочество! – Маг из Купели опустился на колени на краю пирса и протянул руку. Он смотрел на Риэль, как на святую Нериду, воскресшую из мертвых.
Одрик, которого восторженный служитель культа игнорировал, мягко оторвался от Риэль.
– Я помогу тебе забраться.
– Нет. – Риэль ухватилась за край пирса и повернулась к нему лицом. – Они должны увидеть, что я сама все могу.
Он улыбнулся и протянул ей трезубец.
– Ваш приз, миледи.
Она сжала его руку, а затем, вся дрожа от усталости, забралась на пирс, отказавшись от помощи Великого Магистра Розье, его магов-помощников и даже от помощи Тала.
Она стояла, гордо выпрямившись, хоть и слегка покачивалась от изнеможения, и смотрела на лица тысяч людей, облепивших берег и скалы, размахивающих руками, потрясающих кулаками, выкрикивающих ее имя. Когда она вскинула трезубец над своей головой, держа его обеими руками, их крики стали оглушительными.
Она повернулась к собравшимся на пирсе членам Совета Магистров. Тал весь светился от гордости, глаза его горели. Слоан стояла рядом с ним, скрестив руки на груди и задумчиво хмурясь, ее короткие темные волосы тонкими лезвиями прилипли к бледным щекам.
А рядом с ней стоял Архонт, капли дождя стекали по его суровому лицу.
Риэль протянула ему трезубец с усмешкой, которая могла быть им воспринята лишь как дерзкий вызов. Но ей сейчас и вправду было все равно.
– Ваш ход, – сказала она с легким дерзким поклоном. И добавила насмешливо: – Ваше Преосвященство.

Глава 20
Элиана

«Сердце Тамерин было исполнено тьмы, и свет дня не радовал ее. Своими кинжалами она вырезала тени из каждого темного уголка, каждой впадины. Она вдыхала жизнь в жадно хватающие воздух рты своих созданий, обвивала их вокруг своих рук и шеи, привязывала их пальцы к своим волосам. В благодарность тени нашептывали ей все тайны мира, и она никогда не была одинока и беззащитна под спасительным покровом ночи».
Книга Святых

Незаметно выскользнуть из Королевской пещеры во время смены караула было обескураживающее легко.
Даже отчаянный марш-бросок через лесную чащу, когда она шарахалась от каждого шороха листвы, думая, что это преследующие их разведчики Красной Короны или, что еще хуже, Саймон, занял меньше времени, чем она ожидала. Реми с легкостью поверил ее россказням. Она наврала ему, что Саймон отправился на задание на ближайший блокпост Империи, чтобы раздобыть важную информацию для Нави, оставив Элиане инструкции, в соответствии с которыми, если он не вернется в течение двух часов, они должны прийти ему на помощь.
– И я тоже? – спросил Реми.
– Ты в особенности.
Он сощурил глаза.
– И почему бы это?
– Потому что ты такой милый и безобидный и никто не заподозрит тебя. К тому же ты можешь пролезть в любую щель. И ты прекрасный рассказчик. Можешь сочинить любую историю, если понадобится.
– Говоришь, мы не должны сообщать об этом другим?
– Не должны.
– Почему?
– Саймон не велел этого делать. И не проси меня объяснять причины. Я ни при каких обстоятельствах не могу этого сделать.
Реми ее слова явно не убедили, но, по крайней мере, он перестал спорить. И на том спасибо.
Но как добиться встречи с лордом Морбреем, и не быть убитой на месте за предательство Империи? Это почти неразрешимая задача, даже для той, кого прозвали Ужасом Орлина.
А вдруг на самом деле им даже на руку, что я помогла самому грозному предводителю повстанцев скинуть одного из личных ассасинов Императора с башни? 
Эта мысль пришлась ей по душе.
Элиана пристально всматривалась в залитый лунным светом лес, переступая с ноги на ногу. Ее мышцы горели оттого, что приходилось так долго сидеть, скрючившись, но это ощущение ее даже радовало. Ведь теперь ей не придется терпеть раздражающее присутствие всех этих унылых мятежников и принцесс-шпионок, выслушивать всякие слезливые истории.
И самое главное, она, наконец, избавилась от Саймона.
– Это он? – прошептал сидящий рядом Реми.
Они уже битых два часа сидели в укрытии у блокпоста Империи в ожидании прибытия лорда Морбрея. Листья деревьев трепетали в рассветном тумане, и ночное небо уже серело в преддверии утра. И теперь, посмотрев в сторону заставы через переплетение влажных ветвей, она увидела то, что первым заметил Реми.
К стенам крепости приближался конвой. Десять конных адатроксов. И карета, запряженная четверкой лошадей.
Ворота в стене открылись, оттуда лился свет факелов.
Наконец-то. Разведка Красной Короны не подвела.
По крайней мере, она на это надеялась.
– Похоже, пожаловал какой-то генерал со свитой, – прошептала Элиана.
Реми посмотрел на нее снизу вверх из-под капюшона. Даже в сумраке туманной ночи она заметила, что мальчик весь дрожит.
– Может, нам лучше вернуться к своим?
Элиана повернулась к нему, собираясь с духом.
– Слушай меня внимательно. Мы здесь не для того, чтобы помогать Саймону.
Реми моргнул.
– Что?
– Я собираюсь вступить в переговоры с лордом Морбреем и добиться амнистии для нас всех. По крайней мере, до того момента, когда я благополучно отправлю тебя в Аставар. А потом мне уже будет все равно, что они со мной сделают.
– Ты… что собираешься сделать? – Личико Реми помрачнело. Он отступил от нее на шаг. – Ты мне солгала.
Элиана со вздохом посмотрела в сторону крепости.
– Конечно. Ты должен бы к этому уже привыкнуть.
– Ты собираешься сдать им всех, кто находится в Королевской пещере.
– Послушай, Реми…
Она протянула к нему руку, но он с отвращением по ней ударил.
– Как ты можешь? – прошептал он. – Ведь все эти люди…
– Беженцы? Да на моем месте они сделали бы то же самое. Они пошли бы на что угодно, чтобы их семьи оставались в безопасности.
Реми покачал головой и отступил от нее еще дальше.
– Ты ошибаешься. Возможно, некоторые бы на это и пошли. Но далеко не все. Я, например, ни за что…
Тут ее внимание привлек крик караульных на крепостной стене. Она повернулась и прищурилась, вглядываясь в темноту и пытаясь понять, что происходит.
В этот момент Реми выхватил из ножен Арабет, висящий у нее на поясе, и бросился бежать прочь.
– Реми, – закричала она ему вслед так громко, как только осмелилась в этих обстоятельствах.
За ее спиной одна из лошадей, тащивших карету, повела ухом и заржала, стукнув копытом.
Она смотрела то на крепость, то в сторону лесных болот, откуда они пришли. Маленькая фигурка Реми растаяла во тьме. Очевидно, он побежал к Королевской пещере. Надо непременно его догнать. Все усилия будут напрасны, если они разделятся сейчас.
Поднимаясь, она услышала хруст ветки за спиной и замерла на месте.
– А это еще что такое?
Элиана медленно обернулась. В нескольких шагах от нее стоял человек в униформе Империи, чей силуэт четко виднелся в свете факелов, горящих на стенах крепости. За его спиной стояло с десяток адатроксов с ружьями. Они целились ей в грудь.
– Меня зовут Элиана Ферракора, – выкрикнула она. – По прозвищу Ужас Орлина. Меня захватили в плен боевики Красной Короны, но мне удалось бежать. У меня есть информация, которая вас, несомненно, заинтересует.
Голос ее умолк, и повисла гнетущая тишина, в которой было слышно, как несколько букашек, кружащих над ее головой, жужжали и трещали крыльями. Лоб ее невыносимо чесался от заливавшего его пота.
– И что ты захочешь в обмен на свою информацию? – спросил офицер.
– Возможность для меня и моего брата вернуться в Орлин в целости и сохранности. Гарантия амнистии. И помощь в возвращении моей матери. Ее похитили неизвестные прямо из дома пару недель назад. Я хочу, чтобы ее вернули. Живой и невредимой.
Офицер молча стоял еще минуту, а потом приблизился к ней. Когда он подошел вплотную, тени расступились, и она увидела стройного и гибкого мужчину, с чисто выбритым лицом, слегка загорелой кожей и короткими темными волосами. Его глаза – как у всех генералов Империи, впрочем, как и у самого Императора, – светились непроглядной тьмой, как самая глубокая пропасть, разверзшаяся в земле.
Оставалось только гадать, какое загадочное зелье использует Император, что придать своим верным псам столь ужасающий облик.
Элиана, не дрогнув, встретилась с ним взглядом.
– Рада приветствовать вас, лорд Морбрей.
Он улыбнулся и протянул ей затянутую в перчатку руку. Окружавшие его адатроксы опустили оружие.
– С возвращением, Ужас Орлина, – произнес лорд Морбрей высоким, вкрадчивым голосом, тягучим, как сливки. – Иди же, поведай мне свои секреты.

* * *

Для начала он провел ее через тюрьму.
Тюрьмы существовали при каждом блокпосте Империи, и хотя эта темница была небольшой и незатейливой по сравнению с огромным и хорошо оборудованным подземельем под дворцом лорда Аркелиона в Орлине, она все же имела одну отличительную особенность. Вместо камер вдоль длинного узкого коридора стояли маленькие квадратные клетки, в которых взрослый человек мог находиться лишь сидя, скрючившись в три погибели. Но далеко не все несчастные в клетках были взрослыми. Среди них было много детей. До ужаса худых, с распухшими от голода животами, кожей, красной от царапин, с запекшимися губами, покрытыми кровью и остатками рвоты.
Они следили взглядом за Элианой, когда она шла мимо клеток. Некоторые – очевидно, только поступившие и еще не такие изможденные и сломленные – смотрели на нее с откровенной ненавистью и плевались в нее через прутья решетки. Те же, которые явно пробыли в темнице довольно долго – скелеты, обтянутые кожей, с грязными лицами и спутанными волосами, – сидели молча, и взгляд их был пустым и безразличным.
Девочка, сидевшая в угловой клетке, внезапно принялась биться в дверь, хватаясь за прутья костлявыми бледными пальчиками. Ее глаза с покрасневшими воспаленными веками были полны гнева.
– Помогите нам, – кричала она, изо всех сил тряся дверь. Металлические прутья врезались в ее руки. – Выпустите меня отсюда! Выпустите меня!
– И какой смысл мне все это показывать? – спросила Элиана скучающим голосом. Но внутри нее все кипело от ярости.
Пусть святая Тамерин дарует тебе быструю и легкую смерть, малышка , – молилась она.
– Я просто хотел показать, что случится с тобой, – произнес лорд Морбрей, – если тебе вдруг вздумается водить меня за нос.
Затем он открыл дверь в небольшую, просто обставленную комнату – один стул, одинокая мигающая лампа, – и протянул руки к кинжалам, висевшим у нее на поясе.
– Можешь подождать меня здесь.
Элиана осторожно заглянула внутрь и удивленно подняла бровь. В голове у нее проносились панические мысли. У нее нет времени сидеть в тюремной камере. Реми несомненно все расскажет Саймону, и они придут за ней с оружием в руках и застрелят на месте безо всяких раздумий. Надо все рассказать лорду Морбрею, чтобы он успел подготовить солдат к возможной атаке мятежников, – но только после того, как она получит от него обещание выполнить все, что она попросит.
Она вложила кинжалы в его руки.
– Значит, меня удостоили нормальной камеры? Не бросили в полную дерьма клетку?
Лорд Морбрей улыбнулся одними губами – глаза его оставались холодными.
– Все лучшее для дорогой гостьи – ведь ты Ужас Орлина. Надеюсь, ты не откажешься от трапезы.
Когда он закрыл дверь и Элиана осталась одна, ее охватило чувство одиночества и неуверенность. Она сидела на стуле в середине комнаты и просто ждала…

* * *

– Итак, Элиана Ферракора, – лорд Морбрей откинулся на спинку кресла и поднес бокал вина к губам, сверля ее немигающим взглядом своих невыносимо черных глаз, – я слушаю тебя.
Элиана продолжала сосредоточенно резать жаркое из оленины. С каждым нажатием ножа кровь сочилась из мяса, выливаясь на тарелку. Ее продержали в камере примерно два часа, прежде чем пригласить в обеденный зал его светлости.
Она старалась не думать о переполненной узниками тюрьме, об отчаянно кричавшей маленькой девочке с глазами, наполненными ненавистью.
Старалась не думать о Реми, о Саймоне. Интересно, он уже в пути? Может, мятежники решат, что лорд Морбрей сам с ней расправится, и будут считать, что она уже мертва? Что Реми думает на этот счет? Наверное, будет рад избавиться от сестры-предательницы.
И что будет с ее матерью, если она погибнет?
Элиана мысленно представила, как отрезает эти навязчивые, крутящиеся в голове мысли лезвием своего ножа.
– Лагерь мятежников Красной Короны, – начала она скучающим голосом, – находится в двух милях к юго-западу отсюда. Они называют это место Королевской пещерой. – Она поднесла кусочек мяса к губам, прожевала и проглотила. Посмотрела на лорда Морбрея и улыбнулась. – Какие изысканные блюда вы для меня приготовили, ваша светлость. Я так вам признательна. Эти мятежники не сильны по части кулинарных шедевров.
Лорд Морбрей едва слышно рассмеялся, а потом щелкнул пальцами.
Один из адатроксов, стоявших вдоль стен обеденного зала, подошел и наполнил его бокал вином.
Элиана молча наблюдала, как лорд Морбрей быстро и жадно глотает вино. Он снова щелкнул пальцами, и солдат снова послушно наполнил бокал. Он снова выпил его почти залпом, словно странник, умирающий от жажды в пустыне, а затем со стуком опустил его на стол, скривив губы. Взяв нож и вилку, он принялся со свирепым видом нарезать свое жаркое, а потом один за другим жадно забрасывать кусочки мяса в рот, даже не останавливаясь, чтобы сделать вдох.
Наконец он остановился, отпил еще вина из бокала и теперь сидел, с отвращением уставившись в тарелку.
– Еще мяса, – приказал он ближайшему к нему адатроксу. – Но только принесите какое-нибудь другое блюдо. – Он недовольно оттолкнул тарелку. – То, что не противно будет есть. Надеюсь, вы поняли?
Адатрокс поклонился и слегка кивнул, дернув головой.
Когда он ушел, лорд Морбрей снова обратил свой взор на Элиану. Он смотрел на нее тяжелым взглядом черных глаз из-под полуприкрытых век. Губы его были кроваво-красными от вина.
– А ведь ты мне врешь.
Ледяной ужас сковал Элиану. Она ухмыльнулась, делая вид, что удивлена его словами.
– Я вам не лгу. Как бы я посмела…
– Если бы в двух милях отсюда располагался лагерь бунтовщиков, мы бы давно его обнаружили и уничтожили.
– Он находится в подземелье. И прекрасно охраняется.
Лорд Морбрей, наконец, мигнул.
Ага, значит, вы и понятия об этом не имели.  Элиана продолжала есть, с беспечным видом оглядывая обеденный зал.
– Как же у вас тут красиво. Какой замечательный стол. Чудесная лепнина на потолке. Это специально для вас подготовили? – Она указала вилкой на ближайшую стену. – Наверное, картины подбирают специально по вкусу каждого приезжего имперского военачальника?
– Сколько их там? – Мягкий голос лорда Морбрея взорвал тишину.
– Триста шестнадцать беженцев. – Она отпила глоток вина из бокала. – Пятьдесят один мятежник. Небольшие отряды – от двух до восьми бойцов – приходят и уходят каждый день. Еще около десятка патрулируют лес вокруг лагеря по периметру – пятеро из них ходят взад-вперед, остальные сидят в укрытии среди деревьев.
– Как насчет оружия и боеприпасов?
Элиана взяла красное яблоко со сверкающего серебряного подноса и откусила от него кусочек.
– Простите, ваша светлость, но боюсь, не смогу предложить вам больше информации, пока вы не дадите мне гарантии безопасности. Мне самой, моему брату и матери. В противном случае, – она пожала плечами, – боюсь, не будет никакой сделки.
Взгляд лорда Морбрея остановился на ее губах, когда она слизывала с них яблочный сок, переместился на горло, когда она глотала, а потом он принялся изучать ее тело. Во рту у Элианы внезапно пересохло. На его лице было написано явно не желание, по крайней мере, в его обычном проявлении.
Это было неприкрытое восхищение, ненасытная жажда, словно он никогда раньше не видел человека, поедающего яблоко.
– Я мог бы убить тебя прямо сейчас, – произнес он, быстро облизывая губы языком. – Если бы захотел.
– Но вы же этого не сделаете. Я знаю гораздо больше, чем вам рассказала. – Она снова откусила от яблока и принялась жевать, глядя на него в упор, несмотря на мурашки, бегущие по коже. – И вы уж точно не упустите возможность получить эту информацию, особенно теперь, когда знаете, что мятежники так долго скрывались у вас под носом. К тому же мне известны планы Волка. Он рассказал о тайной миссии, намного превосходящей все, что до сих пор предпринимала Красная Корона. Если она осуществится, то это может повернуть ход войны. – Она швырнула недоеденное яблоко на тарелку. – Позвольте мне помочь вам, ваша светлость. То, что я прошу взамен, ничто по сравнению с той бесценной информацией, которую я могу вам предоставить.
Лорд Морбрей поднялся из-за стола. Он потянулся, пошевелил плечами, подвигал челюстью, словно вправляя вывих.
Элиана наблюдала за его движениями, и внутри у нее все переворачивалось. Она откинулась на спинку стула и принялась рассматривать свои ногти.
– Вам нездоровится сегодня, ваша светлость?
Он пересек комнату, уселся в красное кресло с высокой спинкой, стоящее у потрескивающего камина, и принялся рассматривать ее в упор. Тени скрывали выражение его лица, бросая на него темные пятна.
– Я так и не утолил свой голод. – В голосе его чувствовалась бесконечная усталость, смешанная с гневом – едва заметным, но с трудом сдерживаемым. – Я всегда голоден.
Элиана бросила взгляд на стол, все еще ломящийся от яств.
– Вы же можете…
– Еда не помогает, – резко прервал ее он. – Ничто не может помочь.
В комнате снова воцарилась тишина. Элиана с трудом подавляла желание пошевелиться, пытаясь подстроиться под лорда Морбрея, который застыл в своем кресле.
– Иди ко мне, – наконец, произнес он, протягивая к ней дрожащую руку.
Элиана заставила себя беззаботно рассмеяться, хотя сердце бешено колотилось от внезапно охватившего ее всепоглощающего страха.
– Ваша светлость, на мне целый слой грязи, ведь у меня не было возможности помыться…
– Заткни свой рот, – бесцеремонно заявил он, – и иди сюда.
Она помедлила, насколько это было возможно, а потом встала и подошла к нему, глядя ему прямо в лицо и старательно изображая на лице беспечность и скуку, и всем своим видом показывая, что ее не пугает то, что он замыслил сотворить с ней.
В конце концов, не зря ее прозвали Ужас Орлина, не так ли?
Но ей еще никогда не приходилось прикасаться к людям из ближнего окружения Императора.
Она села лорду Морбрею на колени и постаралась не обращать внимания на боль, которая жила в том уголке ее души, где хранилась память о Харкане. Внезапно все мысли покинули ее, и она могла думать только о его смехе, его широкой улыбке, стуке его сапог на террасе под ее окном. О прикосновениях его дрожащих рук в тот первый раз… О том, как бережно он сжимал ее в объятиях после любовных ласк, словно она была самой большой в мире драгоценностью, которую надо защищать и согревать.
Харкан,  думала она, когда прикоснулась ладонями к груди лорда Морбрея, и в ушах ее зашумело от страха. Харкан, Харкан, что я делаю? 
Он задавал ей тот же самый вопрос множество раз, и ответ ее был неизменен:
Выживаю. 
Ноги лорда Морбрея были длинными и костлявыми. Пуговицы его камзола чуть ли не отскакивали под напором выпячивающегося живота. Как он может все еще испытывать голод? Похоже, он прибавил добрых десять фунтов с того момента, как они сели за стол.
Он пошевелился в свете пламени. К его губам, красным от вина, прилипли крошки хлеба.
– Я делил ложе со многими людьми, – произнес он, наконец, улыбаясь ей. Между зубами у него виднелись кровавые волокна мяса, дыхание было зловонным, хотя они только что поели. – Но я никогда не получал от этого удовольствие. Может быть, с тобой получится…
Он провел длинными пальцами сверху вниз по ее руке, а потом дотронулся до покрытой грязью коже в разрезе рубашки и начал ее гладить.
– О чем вы говорите? – Элиана наклонилась к нему поближе, хотя горло у нее сжималось от отвращения. Но она заставила себя изобразить на лице призывную улыбку.
– Может, у тебя, наконец, это получится.
Конечно, получится.  Элиана медленно стянула с себя смешную куртку с рюшечками и бросила ее на пол. Под туникой кулон с потертым изображением короля Одрика на крылатом коне жег и царапал ее ключицы. Если надо это вытерпеть – ради Реми, ради матери, – то я готова. 
Лорд Морбрей следил за каждым ее движением отсутствующим взглядом и недовольно кривил губы, словно уже предвидел, что, каких бы удовольствий он ни жаждал, от нее он их явно не получит.
Тем не менее он крепко сжимал ее бедра руками, явно проявляя нетерпение.
Элиана склонилась над ним, закрыв глаза. Сердце ее бешено колотилось.
Она приказала сознанию отделиться от тела, которое теперь существовало как бы отдельно от ее личности. Это было крайне полезное умение, которому мать обучила ее прежде всего, и она уже достигла в этом немалого мастерства. Лорд Морбрей был всего лишь намеченной жертвой, объектом для манипуляций, ничем не отличающимся от других. Она сумеет пройти через это, как делала уже много раз.
За исключением того, что на сей раз все было по-другому. И когда зловонное и странно холодное дыхание лорда Морбрея коснулось ее щеки, Элиана не выдержала. Она отпрянула от него, широко распахнув глаза.
И встретилась взглядом с его бездонными черными глазами.
В этот момент ей показалось, что какая-то ниточка протянулась из сознания лорда Морбрея к ней, проникая в ее сознание. Ее словно ударила молния, и эта вспышка энергии пронзила ее разум и захватила его полностью.
Ее тело дернулось в его руках, и его тоже начала бить дрожь.
Внезапно Элиана почувствовала, что находится вовсе не на имперской заставе в Вентере.
Она стояла на веранде дворца, а внизу простиралась обширная долина, на которой были разбросаны припорошенные снегом холмы. Она видела все как в тумане, перед ее глазами проносились смутные образы, словно нарисованные на поверхности покрытой рябью воды. Голова ее закружилась, и она сосредоточилась, изо всех сил стараясь сохранить равновесие. Наконец, мир обрел четкие очертания. Перед ней лежал сверкающий огнями город с тесно прилегающими друг к другу домами. Вдали меж извилистых дорог, мощенных белым камнем, ютились постройки, местами сливающиеся друг с другом. Высокие шпили цвета слоновой кости вздымались в небо. Восходящее солнце проливало на город золотисто-розовые лучи, освещая огромную пропасть величиной с гору, зияющую в земле. По улицам проносились странные огни, подобные миниатюрным молниям.
Местность казалась незнакомой, но у Элианы почему-то защемило сердце от неясной тоски.
Так уж ли незнаком  ей этот город?
Ее внимание привлекло какое-то движение слева от нее. Она повернулась в ту сторону, хотя ей и казалось, что тело ее не присутствует в том странном мире. Она не ощущала холода камней террасы под ногами, хотя прекрасно могла видеть все детали местности, ощущать едва уловимый запах, который напомнил ей об Орлине, – запах речной воды и пота, характерный для родного города. Но воздух здесь был пронизывающе-холодным.
Странное место… Но это явно не был сон или какое-то видение. По крайней мере, ей так казалось.
Совсем недалеко от нее, у каменного ограждения террасы, рядом со статуей, изображающей человека, воздевшего руки к небесам, кто-то стоял. На веранде было несколько таких изваяний, спины которых украшали роскошные крылья из тончайшего, словно бумага, цветного стекла, инкрустированные каменьями, сверкающими как огонь… Крылья эти, казалось, были сотканы из пламени и теней.
Элиане тут же пришли на ум персонажи из сказок, которые Реми сочинял про Старый мир.
Ангелы?
Наверное, она ахнула от изумления, нарушив тишину. Что-то вокруг неуловимо изменилось. Человек, стоящий у статуи, застыл, сам словно превратившись в изваяние из камня, а потом резко повернул голову в ее сторону.
Блестящие черные волосы красивыми волнами спускались по щекам. Узкий блестящий кожаный плащ с высоко приподнятыми квадратными плечами и рядом медных пуговиц на груди доходил почти до самого пола. Лицо его было очень бледным, с четко очерченными скулами, и чувственными губами. А его глаза… они показались ей еще чернее, чем у лорда Морбрея.
Она узнала бы его везде. Его памятники стояли на каждом углу в Орлине. Огромные портреты с изображением этого надменного человека с лицом неземной красоты висели повсюду во дворце лорда Аркелиона.
Сам Император Бессмертной Империи.
И хотя она знала, что он жил за полмира от нее, в Селдарии, каким-то непостижимым образом он сейчас смотрел прямо на нее.

Глава 21
Риэль

«Когда Одрик был ребенком, я мог бы назвать его привязанность к дочери Армана Дарденна безобидной. Но теперь… я вижу, как он смотрит на нее, когда думает, что никто его не видит. Мы должны быть очень осторожны, сестра, нам необходимо пресечь эти отношения. Людивин должна быть королевой. И она непременно ею станет».
Из письма лорда Дервина Совилье своей сестре, королеве Женевьеве 994 г. Второй эпохи

Любимой комнатой Риэль в замке Бейнгард, если не считать комнат Людивин и Одрика, был личный кабинет королевы Женевьевы.
В распоряжении королевы было много комнат, отведенных для приема гостей, но кабинет – это было ее личное пространство, предназначенное только для нее самой и ее семьи.
– Нам и вправду необходимо это делать? – пробормотала Эвилин, стоя прямо у двери кабинета королевы, в то время как Риэль выглядывала из-за угла коридора, чтобы убедиться, что никто не идет. Все было тихо, ночью в замке даже воздух казался спящим. Свет тонкого полумесяца пробивался сквозь цветные стекла оконных витражей, тянувшихся вдоль коридора. Такие стекла часто украшали дома северян, чтобы радовать их долгими темными зимними месяцами. В Бельбрионе, родовом замке Дома Совилье, было так много цветного стекла, что, по слухам, в солнечном свете он сверкал, как королевская корона, инкрустированная драгоценными камнями.
Убедившись, что все спокойно, Риэль подошла к двери кабинета.
– Завтра меня ожидает еще одно смертельно опасное испытание, Эвилин. – Она открыто посмотрела в суровое, честное лицо охранницы. – Так неужели ты действительно хочешь лишить меня нескольких минут покоя, зная, что ждет меня утром?
Эвилин вздохнула.
– Ну, если только речь идет всего о нескольких минутах, миледи.
– Ты слишком переживаешь из-за такого пустяка, Эвилин.
– Так и есть, миледи.
Риэль протянула руку, одарив Эвелин ослепительной улыбкой.
– Ключ?
Охранница вытащила небольшой медный ключ из кармана и вложила его в руку Риэль.
– Меня могут уволить за это, миледи. Или того хуже.
– Когда я стану Солнечной Королевой, – сказала Риэль, – ты будешь командиром моей личной гвардии, моим ближайшим советником и самым почитаемым воином в Селдарии. Это стоит того, чтобы сделать вид, что ты ничего не заметила, правда?
У Эвилин вспыхнули щеки, она уставилась в стену напротив.
– Если вы настаиваете, миледи.
Риэль без колебаний вставила ключ в замок.
– Это не займет и десяти минут.
Оказавшись внутри кабинета, Риэль медленно прошла до середины комнаты, присела на стоящую там скамеечку для ног, медленно вдохнула, выдохнула… Здесь, в тишине этой комнаты, все волнение из-за завтрашних испытаний, которое она так долго сдерживала, стараясь не признаваться в нем даже себе, вдруг выплеснулось наружу, и сердце ее затрепетало в груди, подобно птичке, пытающейся вырваться из клетки.
Она прочитала все книги, которые должна была прочитать, произнесла все молитвы, которые знала, выслушала наставления Великого Магистра Розье под бдительным присмотром Архонта. Людивин пригласила лучших портных города, чтобы создать еще один великолепный костюм для этого случая. Всю неделю в столицу со всех концов Селдарии прибывали гости, готовясь к этому важному событию.
Возможно, в этом и была причина, думала Риэль. Именно то, что простые люди будут наблюдать за испытанием, так волновало ее, – если верить Одрику, их будет намного больше, чем присутствовало на испытании стихией воды. Когда она смотрела из окон Бейнгарда вниз на город, то видела повсюду знамена Солнечной Королевы, сверкающие золотом на дверях и в окнах городских домов. Знамена были даже в храмах – они украшали библиотеки, сады, двери покоев послушников. На развевающихся полотнищах светилась корона в окружении солнечных лучей.
После своего второго испытания Риэль, наконец-то по-настоящему осознала – скорее, почувствовала, – что начинается что-то действительно серьезное.
Она попыталась дышать спокойнее, ей надо было отделить свои истинные чувства от возбужденных волнением эмоций и спрятать последние поглубже, чтобы они не мешали ей действовать хладнокровно. Девушка подняла голову и посмотрела на то, что послужило истинной причиной ее прихода сюда.
Королева Женевьева питала слабость к различным животным, особенно к божественным существам эпохи ангелов, которые давно вымерли. Выйдя замуж за короля Бастьена, она приказала расписать потолок своей гостиной изображением экзотического зверинца. Здесь были покрытые мехом ледяные драконы из Борсвалла, огненные птицы из Кирвайи, гигантские белые олени из Мазабата, свирепые кракены северных морей, единороги из древних ангельских земель на востоке, метаморфы из Аставара, способные принимать любой облик.
Но больше всех из этих божественных тварей Риэль нравились шавали – гигантские крылатые лошади, которые, как рассказывалось в детских сказках, когда-то обитали в горах Селдарии и могли летать даже быстрее драконов. Они охотились, подобно горным кошкам, и, поймав добычу, могли потом обходиться без пищи в течение нескольких недель.
Риэль улыбнулась, вспомнив об этих сказаниях. В ее памяти сразу же возник голос, который их читал, голос ее матери, – это было одним из немногих ярких воспоминаний о ней. Закрыв глаза, она могла услышать голос Мариз Дарденн – низкий, бархатный голос, самим Богом созданный для таких историй.
Так как-то сказал ей отец, когда они сидели у камина – Риэль уютно устроилась в объятиях матери, державшей на коленях книгу со сказками о божественных созданиях.
Риэль резко втянула в себя воздух, когда в ее памяти всплыла эта картина. Удивительно, ведь раньше она об этом не вспоминала, но сейчас вдруг увидела все так ясно, словно это было только вчера.
«Можешь меня не благодарить, –  послышался голос Кориена, он показался Риэль добрее, чем когда-либо раньше. – Я подумал, что это тебя хоть немного утешит». 
– Как ты это сделал? – прошептала она, не открывая глаз.
– Значит, теперь ты еще и разговариваешь сама с собой.
Риэль быстро открыла глаза и вскочила на ноги. Возле окна в дальнем конце кабинета королева Женевьева поднялась из кресла с высокой спинкой и посмотрела на Риэль, выразительно приподняв бровь.
– Моя королева! – Риэль поспешно присела в реверансе. – Я не… я не заметила вас… – она сглотнула и глубоко вздохнула. – Приношу свои извинения. Я бы никогда не осмелилась вторгнуться сюда, если бы знала, что вы тут отдыхаете.
– Я не отдыхала, а раздумывала над ситуацией. Я часто прихожу сюда, чтобы предаваться размышлениям. – Королева пересекла комнату, она была одета по-домашнему: в сером халате, отделанным синим шелком.
– И ты, кажется, тоже нередко здесь бываешь?
Не было смысла притворяться.
– Лишь иногда.
– Я должна была бы наказать тебя. Или, по крайней мере, твою охрану. Но, полагаю, ты и так достаточно наказана.
В присутствии королевы Риэль часто чувствовала себя ребенком, которым когда-то была, подбивая Одрика и Людивин на самые невероятные проказы здесь, в Бейнгарде. Однажды они втроем ворвались в гостиную королевы, весело крича, как раз в тот момент, когда Женевьева пила чай с приезжими сановниками из Мазабата. Не прошло и пяти минут, как отец Риэль догнал ее, улепетывающую вместе со своими друзьями, затащил в ее комнату и очередной раз надолго запер там в наказание.
У нее никогда не было возможности узнать Женевьеву так же хорошо, как Одрика или короля Бастьена. Королева была Совилье до кончиков ногтей, но без единого лучика тепла, которым в избытке обладала Людивин.
– Пожалуйста, моя королева, – с нажимом сказала Риэль, – не наказывайте Эвилин. Боюсь, это я заставила ее впустить меня сюда, убедив, что если она не выполнит мою волю, то я призову на нее гнев божий, как только меня признают Солнечной Королевой.
Королева Женевьева тихо, невесело рассмеялась.
– Риэль, ты меня поражаешь. Эти испытания призваны усмирить твой нрав и запугать тебя, и все же ты относишься к ним так легкомысленно, словно это обычная детская игра.
Риэль замялась, но потом все же ответила:
– Если я не буду относиться к ним легкомысленно, моя королева, страх поглотит меня, и я погибну.
Королева наклонила голову, затем присела на диван напротив Риэль.
– Зачем ты пришла сюда сегодня ночью?
Риэль взглянула вверх на бестиарий, нарисованный на потолке.
– Мне очень нравится бывать здесь. Крылатые кони всегда были моими любимцами. Эти картины напоминают мне мою мать… вернее, те истории, которые она мне рассказывала.
Королева Женевьева долго смотрела на нее.
– Похоже, ты пытаешься обмануть меня сейчас, леди Риэль, так же, как обманула свою бедную стражницу?
Риэль моргнула от удивления.
– Нет, моя королева. Я говорю вам правду. Возможно, я излишне откровенна.
– Нисколько. На самом деле, я думаю, что именно это и нравилось мне в тебе больше всего.
– О! – Риэль рассмеялась.
– Что же тут смешного?
– Простите, моя королева. Я застигнута врасплох вашими словами, вот и все. Наверное, мне просто нужно поспать. Я нервничаю.
– Должна отметить, ты всегда была хорошей подругой моему сыну и племяннице, – помолчав, сказала королева. – Дело в том, что ты… – Она замолчала, на минуту задумавшись. – Хитроумная и очень изобретательная. Своенравная и… такая очаровательная. Весьма взрывоопасное сочетание. Именно это и вызывает у меня беспокойство.
– А теперь вы знаете, что я, такая хитроумная и своенравная, скрывала от вас свои тайны все эти годы.
Королева Женевьева кивнула.
– Именно, и мне интересно, какие еще тайны ты можешь нам однажды открыть.
Риэль заставила себя не отвести глаз под задумчивым взглядом королевы, который так явственно напомнил ей Одрика, что у Риэль перехватило дыхание.
– Подойди и присядь рядом со мной. – Королева похлопала по сиденью кушетки. – Мы вместе помолимся святому Гримвальду, чтобы завтра он принес тебе успех.
После секундного колебания Риэль подчинилась. Долгое время обе молчали. Затем королева нетерпеливо вздохнула и взяла руку Риэль в свою.
– Меч, выкованный молотом в пламени , – прошептала королева в молитве, – разит уверенно и быстро .
– Сердце, выкованное в жестокой битве , – вторила ей Риэль, закрыв глаза, – победит любого врага. 
– Святой Гримвальд Могучий, – продолжала королева, – прошу тебя, возьми под свою защиту это дитя завтра, когда она будет сражаться, чтобы защитить свое доброе имя и доказать свою верность моему мужу, королю, и Его Преосвященству Архонту. – Королева чуть помолчала. – Мои дети питают к ней искреннюю любовь, и я молю тебя, сделай так, чтобы она вышла целой и невредимой из испытания и в конце завтрашнего дня мои близкие ощутили радость, а не отчаяние от потери.
Риэль, не отрываясь, смотрела на королеву.
– Моя королева, я… я от души благодарю вас за эти слова.
Королева, не открывая глаз, лишь нежно сжала руку Риэль.
– Иногда я забываю, что, несмотря ни на что, ты всего лишь девочка, Риэль. А ни одна девочка не должна остаться без матери в такую ночь.
Риэль больше не могла говорить, у нее перехватило горло – она просто сидела рядом с королевой, и, закрыв глаза, представляла себе, что рука Женевьевы – это на самом деле рука ее матери, живой, не сгоревшей в том жутком пожаре.

* * *

Они построили для нее клетку.
Риэль смотрела на нее из-за полога палатки, кровь стучала у нее в ушах.
В узком проходе между горами Кримель и Перидор маги земли вырыли в каменистой почве квадратную яму глубиной в пятьсот футов. И мастера металла из Кузницы – Храма Металла – возвели огромную клетку в этой яме.
Это был куб из железных прутьев, черный и пугающий, с покрытыми шипами, скрипящими и стонущими металлическими внутренностями, которые вращались как зубчатые колеса часового механизма, и сдвигались относительно друг друга каждые несколько секунд. В любой момент половина механизмов этого железного куба могла прийти в движение. Металл с лязгом ударялся о металл. Горячий маслянистый запах скрежещущих шестеренок и резкий металлический привкус, характерный для магии мастеров Кузницы, – запахи, которые напомнили Риэль о ее отце, маге металла, – поднимались из ямы, как невидимые клубы дыма.
Каким-то образом Риэль придется перебраться из одного конца этого двигающегося, лязгающего и крутящегося лабиринта в другой, избежав участи быть раздавленной, разорванной или насаженной на острые шипы. И все это время тысячи зрителей будут наблюдать за ней с трибун, воздвигнутых магистрами по краям ямы.
Она с трудом сглотнула и закрыла глаза.
– Я думала, Тал окончательно сойдет с ума, – раздался за спиной Риэль ровный голос, – при виде того, что мы для тебя тут соорудили.
Риэль обернулась и увидела Мирен Балластье, Великого Магистра Кузницы и возлюбленную Тала – когда они не были поглощены одной из своих легендарных ссор. В свете факелов, освещавших палатку, бледная, покрытая веснушками кожа Мирен под шапкой ярко-рыжих волос делала ее похожей на привидение.
– Это движущийся лабиринт, – тихо сказала Риэль, все еще отказываясь поверить в это.
– Именно так. И вот еще что, леди Риэль… – Мирен замолчала, на ее лице отразилось беспокойство. – Я хочу, чтобы вы знали, я выступала против такого испытания для вас. Это несправедливо и жестоко. Я не удивлюсь, если король заставит ответить за это, как только узнает…
– О чем вы говорите? Какая жестокость? – Риэль едва удержалась от того, чтобы не говорить умоляющим тоном. Они с Мирен никогда не были подругами, и теперь, когда обнаружилось, что Тал так долго скрывал от всех настолько важную тайну, связанную с ней, Риэль едва ли могла ожидать, что их отношения изменятся к лучшему. – Мирен, скажите мне.
Протрубил рог, его одинокий рев эхом отразился от горных скал. Собравшаяся вокруг ямы толпа зааплодировала.
– Скоро вы сами все увидите, – ответила Мирен и поцеловала ее в лоб. – Это от Тала, – просто сказала она и вышла из палатки.
«Ты вовсе не обязана соглашаться на это , – напомнил ей Кориен. – Ты можешь отказаться. Прямо сейчас ».
«И что тогда делать, куда идти?  – раздраженно спросила Риэль. – Ты всегда говоришь мне, что мне не обязательно делать все это, но ничего не предлагаешь взамен ».
Последовала пауза. Затем он произнес: «Ты можешь прийти ко мне. И мы тогда сможем начать новую жизнь ».
Дрожь пробежала по телу Риэль, ей показалось, что в него впиваются тысячи мелких, острых, голодных зубов.
«Нам нужно поговорить, когда все это закончится, тебе и мне, –  мысленно обратилась она к своему невидимому собеседнику. – Я слишком долго это откладывала ».
«Полностью с тобой согласен », – услышала она его ровный голос.
Охваченная тревогой, Риэль шагнула за откинутый полог палатки, когда рог прозвучал во второй раз, вздернула подбородок и подняла лицо навстречу солнечным лучам, пробивающимся из-за горного перевала. Раскинув руки, она позволила плащу упасть на землю к ее ногам.
Рев толпы был просто оглушительным. Несмотря на невероятное возбуждение, Риэль довольно улыбнулась, услышав приветственные крики.
Ее наряд, состоящий из десятков угольно-черных и сверкающих серебристых кусочков ткани, повторял рисунок доспехов святого Гримвальда. Длинные черные перчатки доходили ей до локтей. Облегающие фигуру колет и брюки были расшиты затейливыми узорами, подчеркивавшими изгибы ее фигуры, а длинные фалды ее кожаного жакета с квадратными плечами касались земли. На спине жакета сиял знак Священной Кузницы – два черных меча, скрещенных на огненно-оранжевом поле. Серебряная пудра покрывала ее щеки и веки. Людивин покрасила ей губы в огненно-коралловый, как огонь Кузницы, цвет.
Восемь мастеров металла с серьезными лицами выстроились вдоль узкого настила, ведущего от палатки к яме. Риэль подняла руки, чтобы поприветствовать толпу, и направилась к краю ямы, туда, где стоял Архонт с легкой, но очень довольной улыбкой на надменном лице.
Когда дверь клетки со стуком открылась, Архонт протянул ей руку, глядя куда-то вниз.
– Вы можете сделать свой выбор – спасать их или нет. Ведь ваша собственная жизнь так ценна для всех. – Он повернулся к ней и, пристально глядя ей в лицо, добавил с едва заметной издевкой: – Не так ли, миледи?
Спасать их или нет.  Риэль заглянула вниз, в клетку, и, увидев, кого имел в виду Архонт, испытала такой ужас, что невольно отпрянула и пошатнулась.
Три маленькие клетки медленно поднимались из глубин кишащего вращающимися шестеренками лабиринта. Внутри каждой из них стоял ребенок, рыдающий от ужаса.
Как только зрители заметили этих плачущий малышей, с трибун раздались крики возмущения и ужаса.
– Вы сумасшедший? – закричала Риэль.
– Это просто сироты с Нижних улиц, – спокойно объяснил Архонт. – Никто не будет скорбеть по ним, если их не станет. Разве только… – он взглянул на разъяренную толпу на трибунах. – Эти , возможно, и будут.
Риэль, наконец, все поняла, боль и отчаяние разорвали ей сердце, как медленно проворачивающееся в ране лезвие меча. Лабиринт и так был смертельно опасен. Она должна бороться изо всех сил, чтобы просто выжить самой, а спасти еще и троих детей казалось ей просто невозможным.
Но если она этого не сделает…
Риэль взглянула на ревущую толпу.
Улыбка Архонта стала шире.
– Ваш ход, леди Риэль, – сказал он.
Не испытывая ни малейших колебаний, она повернулась, сбросила жесткий кожаный жакет, подбежала к открытой в ожидании ее дверце и прыгнула внутрь клетки.

Глава 22
Элиана

«Император – охотник, не знающий усталости. Смертоносный ураган, который никогда не спит. Как же мы можем одолеть столь непобедимое создание? Ответ прост: нам это не по силам. Даже если весь мир объединится, чтобы уничтожить его, он опять восстанет, и так будет повторяться вновь и вновь».
Слово Пророка

– Кто ты?
Элиана вздрогнула при звуке голоса Императора. Она и раньше представляла, как встретится с ним, предаваясь безумным фантазиям о том, как ворвется в его дворец в Селдарии и перережет ему горло, прежде чем у него будет возможность убедить ее этого не делать.
Во дворце лорда Аркелиона ходили слухи, что Император обладал способностью проникать в сознание и душу подданных и мог заставить их делать все что угодно – никто не мог противостоять его воле. Элиана всегда считала, что все это полная чушь. Разве чей-то голос, звучащий в голове, может контролировать твои действия? А все, кто разносит эти слухи, просто недоумки.
Но никогда в своих кровожадных мечтах Элиана не могла представить, что голос Императора звучит именно так. Он скрывал нечеловеческую волю и говорил о непоколебимой решимости, древней мудрости и изощренной хитрости его обладателя.
Она отпрянула и покачнулась, споткнувшись о неровную поверхность террасы.
– Простите, я не хотела нарушить ваш покой.
– Тем не менее ты это сделала. – Император приблизился к ней, заложив руки за спину. – Я не очень хорошо могу тебя разглядеть. Ты меня видишь?
– Не слишком отчетливо. – Пространство перед ее глазами подергивалось. Ей хотелось протереть воздух, как запотевшее окно.
– Как любопытно.
– Я просто… – Ей хотелось повернуться и броситься бежать, но бездонная тьма в его глазах заставляла ее застыть на месте. – Я, пожалуй, пойду.
– О, нет, не может быть…
Он замолчал. На лице его промелькнула целая гамма чувств, которые она была не в состоянии осознать: ужас, радость, удивление.
Гнев.
– Ты…  – хрипло прошептал он страшным голосом, из которого ушло все очарование. Теперь в нем явственно слышалась невыразимая, едва сдерживаемая тоска. – Значит, это ты…
Элиана отступила и уперлась спиной в каменное ограждение террасы.
– Что?
Император быстро подошел к ней.
– Оставайся на месте. – Он протянул к ней руку. – Где  ты находишься?
Тут раздался страшный грохот, и терраса затряслась, отбрасывая Элиану куда-то вбок. Она уперлась руками в стену дворца, чтобы не упасть – и внезапно дворец, город внизу и сам Император исчезли.
Она вновь оказалась среди красных стен обеденного зала лорда Морбрея. Перед ней было его безвольное лицо с затуманенным взором посеревших глаз, напоминавших глаза адатрокса.
Она отпрянула, оттолкнув его, упала, сильно ударившись, на пол, и отползла от кресла.
– Кто ты? – спросил лорд Морбрей, резко поднимаясь из кресла и протягивая к ней руки, как это делал Император. Голос его срывался – то звучал как его собственный, то как голос Императора. Казалось, одновременно говорили двое – голос лорда Морбрея перемешивался с голосом повелителя. – Иди сюда. Иди ко мне.
Внезапно снаружи раздался оглушительный грохот. Элиана сразу узнала звук взрывающейся бомбы.
Саймон. 
Реми, конечно, все рассказал повстанцам из Красной Короны, и теперь они собирались напасть на заставу, чтобы уничтожить ее, а заодно и Элиану.
Она невольно улыбнулась. Похоже, из ее непокорного братца может получиться несгибаемый борец с тиранией.
Стены комнаты задрожали. Тарелки на столе зазвенели, лорд Морбрей покачнулся. Трое из четырех адатроксов, стоявших у стен, вбежали в зал, выхватив мечи из ножен. Бокал упал на пол и разлетелся на мелкие осколки.
Элиана схватила самый большой кусок стекла, который только смогла найти, вскочила на ноги и бросилась на лорда Морбрея. Он слишком поздно ее заметил, и не успел уклониться, видимо, серая пелена в его глазах затуманила его зрение, Элиана одним резким движением перерезала ему горло острым концом стекла. Из раны брызнула кровь, забрызгав ей руку и одежду. Лорд Морбрей издал ужасный булькающий звук, захлебываясь кровью, и рухнул на пол.
Оставшийся в комнате адатрокс бросился на Элиану. Она схватила со стола нож для мяса и, стоя у тела лорда Морбрея, ударила солдата ногой в пах, а потом вонзила нож ему в живот. Пробежав мимо него, она выскочила в коридор и тут же наткнулась на дуло револьвера Саймона.
На нем была металлическая маска Волка, но, несмотря на то что лицо его было невозможно рассмотреть, она чувствовала исходящую от него ярость, пронизывающую воздух, как удар молнии.
Раздался еще один взрыв, на сей раз ближе. Саймон схватил ее за руки, притянул к себе и прижал к стене, прикрывая своим телом, когда потолок заскрипел и пошел трещинами. Одна из балок на потолке обрушилась, увлекая за собой град камней.
– Иди за мной, – приказал он, стряхивая пыль с капюшона.
– Где Реми? – спросила Элиана, упираясь.
– С Нави. Лучше не сопротивляйся, иначе я перекину тебя через плечо и все равно унесу отсюда.
– А почему сразу меня не убить? – Она стряхнула песок с лица. – Я ведь предательница, разве не так? Думала, что вы взорвете это место к чертовой матери, и меня вместе с ним.
Он рассмеялся, но смех его был горьким.
– Если бы все было так просто.
За крепостными стенами слышались крики и звуки выстрелов, Элиана подумала, что Реми, наверное, находился среди нападающих. Если она не согласится сотрудничать с ними, она может никогда не найти брата. Она бросила на Саймона вызывающий взгляд, но все же проглотила свой гнев и последовала вслед за ним по коридору.
Где-то далеко за их спиной послышался крик, потом другой.
Элиана резко развернулась – она почувствовала явственный запах дыма.
Тюрьма. Дети. 
Она бросилась было в ту сторону, но Саймон схватил ее за руку.
– Отпусти меня, – прорычала она.
Он, как ни странно ослабил хватку.
– Только не убегай от меня снова.
– Там в тюрьме люди, – произнесла она. – Беженцы. Дети. Надо срочно их освободить.
– Мы не можем этого сделать.
– Почему?
– Потому что мои бойцы уже заложили взрывчатку вокруг крепости. Когда пламя дойдет до нее, тут все взорвется. Меньше чем через пять минут это здание будет стерто с лица земли.
Элиана почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног.
– Ты врешь.
– Это чистая правда.
– Как хочешь, а я пошла. – Она снова рванулась было в сторону темницы, и когда на этот раз Саймон попытался ее остановить, заехала ему локтем в живот и со всей силы наступила на ногу, но он продолжал удерживать ее железной хваткой.
– Отпусти меня, – она отчаянно извивалась, пытаясь вырваться. – Тебе же наплевать, если я умру, спасая их.
– Как бы я ни был тронут твоим неожиданным состраданием и героизмом, – с сарказмом произнес Саймон, – я вовсе не собираюсь перед тобой оправдываться. А сейчас пойдем.
Раздался еще один взрыв, совсем близко. Большой кусок лепнины отвалился от потолка и упал Элиане на голову, которая словно взорвалась от боли. Она покачнулась, попыталась сделать шаг и споткнулась.
Чертыхаясь себе под нос, Саймон поддержал ее, сунул ей револьвер и поднял на руки.
– Если кто-нибудь нападет, – приказал он, – стреляй не раздумывая.
А потом побежал, прижимая ее голову к своей груди. Они с трудом разбирали путь в коридорах, наполненных клубами пыли, дыма и песка. Элиана зашлась в кашле, уткнувшись в грудь Саймона, и судорожно раздумывала, стоит ли выстрелить ему в живот прямо сейчас или нет.
Внезапно из тени вынырнули два адатрокса. Элиана извернулась в руках Саймона и выстрелила пять раз. Она была не слишком умелым стрелком даже до удара по голове, но сейчас удача была на ее стороне и по крайней мере две из выпущенных ею пуль попали в цель. Один из адатроксов дернулся и упал.
Они завернули за угол, потом за другой, пробежали через помещение, объятое пламенем, через комнату, где на пороге, раскинув руки, валялся адатрокс с остекленевшим взглядом. На полу были разбросаны бумаги, затоптанные грязными сапогами.
Затем из-за спины Саймана раздался выстрел – пуля просвистела совсем рядом с ними. Элиана посмотрела в ту сторону, и сердце ее чуть не остановилось от невыразимого ужаса.
Это был лорд Морбрей.
Живой и невредимый .
Он несся за ними по коридору с ружьем в руках и, хотя его лицо, шея и мундир блестели от крови, Элиана не заметила раны на его горле.
Это невозможно. 
Она наставила на него револьвер и нажала на курок, но выстрела не последовало.
– Ты уже израсходовала все пули, черт побери. – Саймон три раза пнул дверь, перед которой они оказались, и та, наконец, распахнулась. Проскочив в нее, он снова ее захлопнул. Лорд Морбрей опять выстрелил, разнося дверь в щепки.
Они, наконец, оказались на свободе, и он опустил Элиану на пол. По всей видимости, было уже около полудня, но небо закрывали тяжелые темные тучи и клубы дыма. Стены крепости были объяты пламенем. Элиана слышала крики и резкие голоса командиров, отдающих приказы. Саймон неловко потянул ее вперед, обняв рукой за талию, и они побежали.
Все правильно, –  испытывая радостное возбуждение, думала Элиана. Боль в голове прошла, она вновь была полностью здорова и даже ощущала небывалый прилив сил. – Ведь предполагается, что я ранена.  Она оперлась на Саймона, изображая слабость и позволяя ему поддерживать себя.
За спиной она услышала тонкие детские голоса, вопящие от ужаса. Дверь, через которую они выскочили из здания заставы, со стуком распахнулась. Элиана увидела лорда Морбрея, появляющегося из клубов дыма. Он тут же заметил беглецов и поднял револьвер. Крики и отчаянный плач усилились, сливаясь в ужасную какофонию.
Саймон толкнул Элиану на землю.
– Ложись!
Она подчинилась, скользя вниз по мокрому склону узкого заболоченного оврага. Саймон бросился вслед за ней и накрыл ее своим телом.
Мир позади них взорвался.

* * *

Кто-то похлопал ее по щекам.
Элиана вернулась к жизни, судорожно втягивая в легкие воздух.
– Как долго я была без сознания?
– Три секунды, – нетерпеливо ответил Саймон. – Вставай.
Она подчинилась, но потом застыла на месте. Ужасный звук донесся до ее ушей – казалось, он шел из самого чернеющего неба.
Кричали дети.
Она вскарабкалась наверх по скользкому склону оврага и посмотрела в сторону крепости. Там царил настоящий хаос. Основное здание заставы лежало в руинах, разлетевшиеся обломки были разбросаны повсюду. Из-под развалин доносились страшные, нечеловеческие крики агонии.
– Это заключенные, – прошептала Элиана. Она оглянулась на Саймона. – Некоторые, должно быть, еще живы.
– Да, – согласился Саймон, – или адатроксы, или мои бойцы, которые не успели вовремя выскочить оттуда.
Элиана вскарабкалась по корням растущего поблизости сторожевика.
– Мы могли бы попытаться помочь им.
Саймон стянул ее вниз. Он принялся перезаряжать револьвер.
– Нет. Мы уходим на север.
– Ты что, меня не слышишь? – Она резко указала рукой в сторону заставы. – Там в тюрьме дети. Их держат в клетках.
– Знаю, и если бы мы, бойцы Красной Короны, предприняли свое нападение завтра, как и планировалось, мы бы обязательно вытащили их оттуда. Но ты разрушила все наши замыслы, когда сбежала. Мы не могли позволить всем тем, кто тебя видел или слышал информацию, которую ты им сдала, остаться в живых.
Элиана в ужасе посмотрела на него.
– Что?
Рядом с заставой раздался выстрел, потом второй. Саймон указал туда рукой в перчатке.
– Слышишь? Это мои бойцы добивают выживших. А происходит все это по твоей вине.
Элиане оставалось только слушать бесконечные выстрелы. Она попыталась вновь вскарабкаться по корням деревьев вверх, но Саймон стянул ее вниз и крепко прижал к себе, не давая пошевелиться.
– Слушай, как они умирают, – прошипел он, и его горячее дыхание, исходящее из-под сетчатой маски, обожгло ей ухо. – Их кровь на твоих руках.
Элиана продолжала вяло сопротивляться, но когда ужасные крики, наконец, прекратились, она сдалась.
Это чувство поглотит тебя,  предупреждала мать.
Она с трудом дышала, невыносимый, отвратительный комок из стыда и отчаяния жег ей горло.
– Ну что, запишем и этих погибших на твой счет, а? – голос Саймона был полон горечи и гнева. – Ты хоть помнишь, скольких людей ты лишила жизни, Элиана?
Элиана кивнула, глаза и рот ее пересохли. Она чувствовала себя жалкой, раздавленной.
Она закрыла глаза. Да, да, она всех помнила. Включая Харкана.
Он был бы сейчас жив, если бы так бесстрашно не бросился на ее защиту.
Что она сказала Реми?
Мы не можем знать точно. 
Может быть, он еще жив. 
Она закрыла глаза, цепляясь за призрачную надежду, чтобы не закричать от отчаяния.
– Восемьдесят семь, – прошептала она, прислушиваясь к продолжающимся выстрелам. – Восемьдесят восемь. Восемьдесят девять.
– Что ты у него попросила взамен? – Саймон откинул капюшон и сдвинул вверх маску, из-под которой теперь торчали спутанные пепельные волосы. – Возможность безопасно вернуться домой вместе с Реми? Амнистию? Чтобы тебе вернули мать в целости и сохранности?
Элиана кивнула. Она чувствовала, как жизненные силы медленно покидают ее.
– Неужели это того стоило? Стоило жизни всех этих людей? – Он кивком указал на заставу. – Ну как, ты получила, что хотела?
У Элианы не было возможности ответить – рядом раздался стук копыт. Она подняла голову и увидела, как из ближайших зарослей появился забрызганный грязью конь, на спине которого сидели Реми и Нави. У нее перехватило дыхание.
Она встретилась взглядом с его встревоженными голубыми глазами и чуть-чуть, одними уголками губ улыбнулась.
– Саймон! – воскликнула Нави с перекошенным от ужаса лицом, – Имперские солдаты напали на Королевскую пещеру.
Саймон толкнул Элиану вперед.
– Выбирайся отсюда, – резко приказал он. Элиана подчинилась. Саймон проворно последовал за ней. Реми уже спешивался, Нави тоже спрыгнула с лошади. Мальчик стремглав понесся прямо по грязи и спрятал лицо в заляпанную кровью рубашку Элианы. Она с отсутствующим видом прижимала его к груди, продолжая прислушиваться к выстрелам на заставе.
Наконец, выстрелы прекратились.
Реми прошептал:
– Тебя ранили?
Она покачала головой, заставив себя взглянуть на него.
– Нет, со мной все в порядке.
Саймон схватил лошадь под уздцы.
– Как это произошло?
– Вскоре после того, как ты ушел, на нас напал целый отряд адатроксов, – объяснила Нави. – Патрик едва успел вывести нас с Реми. Но выбраться удалось лишь нам одним. Солдаты блокировали все выходы. – Капюшон упал с ее головы, глаза были безумными от отчаяния. – Никто не может выйти оттуда.
Элиана сделала шаг назад, отстраняясь от Реми. Беженцы, Патрик, Хоб со своими записями. И малышка Линнет.
Триста шестьдесят семь человек, если никому не удалось выбраться. Вдобавок к тем девяноста трем, которых она насчитала, пока не прекратились выстрелы.
Ее руки, обагренные кровью четырехсот шестидесяти людей, горели.
Тело ее начало неметь, она уже не чувствовала под собой ног, едва не теряя сознание.
Реми все твердил: – Эл, что с тобой? Тебе плохо? Эл? – но она его не слышала.
Краешком глаза она заметила движение – два бойца Красной Короны метрах в тридцати от них, у дымящихся развалин заставы обыскивали карманы убитых адатроксов, забирая фляжки, документы, оружие.
Неподалеку от развалин пощипывали траву две оседланные лошади, терпеливо дожидающиеся всадников.
Сжав плечо Реми, Элиана прошептала: «Оставайся здесь» и попятилась, пока Саймон и Нави взволнованно что-то обсуждали. Потом она повернулась и побежала, не обращая внимания на истошные крики Нави и рев ярости, который издал Саймон. Она вскочила на ближайшего коня, хлестнула его поводьями и рванулась вперед.
В двух милях к юго-востоку отсюда.  Она развернула коня, направляясь туда. Мокрые ветви деревьев цеплялись за одежду, били по лицу, оставляя на нем красные борозды.
За спиной она слышала стук копыт. Кто-то несся за ней по пятам. Проскочив сквозь заросли и вырвавшись, наконец, на открытое пространство, она решилась оглянуться и увидела Саймона, яростно пришпоривающего лошадь в попытке ее догнать. На лице его снова была маска, плащ развевался за его спиной, как пара черных крыльев.
Она наклонилась к шее коня и приговаривала:
– Быстрее же, глупое животное!
А потом впереди она увидела густые клубы черного дыма, поднимающиеся к затянутому облаками небу.
Элиана резко осадила коня, вглядываясь в лесную чащу. Она спрыгнула на землю, привязала коня к ближайшему дереву и осторожно двинулась к группе заросших мхом деревьев гемма, затерявшись между ними.
Впереди, метрах в двадцати, она увидела полоску земли, под которой скрывалась Королевская пещера. Дым шел из-под земли в пяти местах, языки пламени вырывались из тайных выходов, прорытых в земле. Элиана узнала тот, из которого выбрались они с Реми. Всего несколько часов назад.
У каждого источника огня стояли по три адатрокса, направив оружие на отверстие в земле. Более многочисленная группа – включая командира с широкой серой повязкой на левой руке – стояла в ожидании в нескольких метрах от убежища.
Солдаты пытались выкурить повстанцев из-под земли.
Они блокировали все выходы,  сказала Нави. Никто не может выбраться .
Элиана тесно прижалась к стволу, поняв, что произошло. Лорд Морбрей каким-то образом сумел передать своим солдатам всю информацию, которую она ему сообщила о Королевской пещере, даже не выходя из обеденного зала после их разговора.
Но ведь и мне , подумала она, не нужно было находиться в Селдарии для того, чтобы беседовать с Императором, разве не так ?
Внутри у нее все похолодело, к горлу подступила тошнота. Неужели Император – и его генералы, командиры подразделений и даже простые адатроксы – обладают способностью мысленно передавать друг другу сообщения и образы?
Как такое возможно?
Рядом с ней возник Саймон и схватил ее за руку.
– Ты спятила, Ужас?
– Прости, я полагала, что смогу им помочь, я не… я не думала…
– Конечно, не думала. Теперь мы ничего не можем для них сделать, – произнес он безжизненным голосом. – Мы вернемся к Нави и поскачем на север как можно быстрее. В Ринтосе довольно много повстанцев и людей, им сочувствующих. Они приютят нас на некоторое время.
Элиана выхватила две шипастые бомбы, висевшие у него на поясе, и бросилась бежать. Саймон попытался ее схватить, но она вывернулась из его рук и быстро побежала к группе солдат, терпеливо стоящих рядом с командиром, глядя на становящийся все более густым дым и ожидая, когда загнанные в угол повстанцы и беженцы, задыхаясь, начнут выбираться из-под земли.
Она крепко сжимала в ладонях бомбы. В ее голове проносились образы окровавленных, умирающих людей, она вновь слышала их ужасные крики, и волна гнева поднималась у нее в груди. Она не могла сейчас чувствовать ничего, кроме жгучей ненависти, и в душе ее не осталось даже капельки страха. Она выдернула предохранители у бомб и выскочила из-за деревьев.
Святая Марзана,  молилась она, прорываясь через задние ряды адатроксов к центру боевого порядка, туда, где стоял их командир, если ты снизойдешь до такого чудовища, как я, услышь мою молитву. 
Бомбы вибрировали у нее в руках, издавая угрожающий вой. Она резко остановилась, оказавшись в окружении орущих солдат, явно сбитых с толку. Командир, стоящий впереди, обернулся. При виде наемницы его глаза расширились. Он выкрикнул какую-то команду. Стоящие ближе всего к ней адатроксы подняли мечи, другие нацелили на нее ружья.
Элиана закончила слова молитвы:
Сожги их всех. 
Она метнула бомбы в толпу солдат, повернулась и побежала назад.
Мир снова взорвался, но на этот раз воздушная волна отбросила ее далеко в глубь зарослей. Она ударилась обо что-то твердое, и ее спину пронзила невыносимая жгучая боль.
А потом ее поглотила тьма.

Глава 23
Риэль

«Меч, выкованный молотом в пламени,
Разит уверенно и быстро.
Сердце, выкованное в жестокой битве,
Победит любого врага».

Заклинание Металла, впервые произнесенное святым Гринвальдом Могучим, покровителем Борсвалла и мастеров металла

Прыгнув внутрь клетки, Риэль покатилась вниз по гладкому желобу на крошечную платформу, с которой она тут же едва не свалилась вниз.
Толпа наверху ахнула от ужаса, раздались испуганные крики.
Девушка покачнулась, восстанавливая равновесие. Снизу ее обдало жаром. Посмотрев туда, она увидела массу крутящихся металлических блоков, мелькающие мечи и жужжащие лопасти, большие стальные пластины, с грохотом врезающиеся друг в друга, раскладывающиеся и складывающиеся лестницы, превращающиеся в мгновение ока в длинные узкие пандусы, скользкие от масла.
Она не может покинуть это чудовищное место без детей. Все ее усилия в этих испытаниях будут напрасны; люди отвернутся от нее.
Но дело было не только в этом.
Она посмотрела вверх, сквозь черные прутья клетки на бурлящую, взволнованную толпу наверху.
«Ты и правда хочешь, чтобы они любили тебя? » – заметил Кориен, и в голосе его прозвучало искреннее удивление.
Риэль подняла вверх руки и скрестила их над головой, повторяя знак Кузницы. В ответ толпа разразилась восторженными криками.
Это правда, подумала она. Я хочу, чтобы они любили меня.
А затем она повернулась и бросилась бежать, но не в противоположный от нее угол лабиринта, где, как ей показалось, она увидела дверь, ведущую к ее спасению. Вместо этого она направилась в сторону ближайшей к ней клетки с ребенком. Малыш прижался к железным прутьям и смотрел на нее большими испуганными глазами на заплаканном чумазом личике.
Она перепрыгнула через узкую расщелину, затем устремилась вниз по лестнице, каждая ступенька которой сразу же начинала опускаться под ее ногами, превращая лестницу в скользкую крутую горку. Но она бежала очень быстро, почти опережая коварные ступеньки.
Вот именно, почти.
У подножия лестницы ступеньки ее опередили и… исчезли. Она быстро заскользила вниз по последнему гладкому отрезку, почти падая, и приземлилась на четвереньки на платформу из металлических прутьев, которая раскачивалась из стороны в сторону. От неловкого приземления ноги пронзила острая боль. Она вцепилась в ходящую ходуном решетку, стиснув зубы, и пыталась подавить рвотные позывы.
– Пожалуйста! – закричал малыш, казалось, совсем рядом. – Сюда! Спасите меня, госпожа!
Риэль закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Она будто снова явственно услышала терпеливый голос Тала: «Эмпириум всегда здесь. Он в каждом мгновении, в каждом вздохе, в каждой частице жизни, к которой ты прикасаешься. Он ждет тебя ».
«Твой учитель не ошибается », – мягко заметил Кориен.
Риэль стиснула зубы.
«Но эмпириум не просто ждет тебя, Риэль,  – продолжал голос. – Он жаждет соприкоснуться с тобой. Потому что никто никогда не сможет понять его так, как ты. Он тоскует по тебе, как влюбленный тоскует по своей избраннице ».
Риэль резко распахнула глаза. Мир вокруг нее начал мерцать и переливаться. Ее пальцы свело судорогой от напряжения. «Я тоже жажду слиться с ним». 
«Я знаю это, моя милая. Просто не противься ему. Потянись к нему и прими его ».
Она вздрогнула, жар затопил ее тело.
«Остановитесь», –  прошептала она, потянувшись краем сознания к двигающимся механизмам.
Платформа под ней дернулась, замедляя ход. Она ударила ладонями по решетке, почувствовала металлический привкус на языке, ощутила вибрацию в руках. Золотистая волна энергии вырвалась из ее рук и рикошетом пронеслась по всему жуткому лабиринту.
«Остановись ». – Это уже был приказ.
Платформа резко остановилась, и Риэль не удержалась на ногах. Со сдавленным криком она упала на бок и в последнюю секунду смогла чудом ухватиться за край решетки.
– Сюда! – закричал малыш где-то внизу, справа от нее.
Риэль оглянулась через плечо, чувствуя под ногами пустоту. Вся концентрация, которой она с таким усилием смогла достичь, разбилась вдребезги. Уголком глаза она заметила серебристый блеск в воздухе – что это? Магия мастеров металла?
Она ринулась по ее следам к ступеням винтовой лестницы, которая тут же разделилась на вращающиеся металлические пластины. Они летели прямо на нее, рассекая воздух, как вращающиеся ножи. Отчаяние придало ей сил; она раскачалась, чтобы подальше прыгнуть, и рванулась к площадке, где стояла клетка с ребенком.
Металлические пластины просвистели мимо нее, врезавшись в платформу, с которой она спрыгнула всего несколько секунд назад.
Вся дрожа, то и дело стирая с лица пот и масло, Риэль возилась с замком клетки. Потрясенная тем, что только что чудом избежала гибели, она почти ничего не видела, ничего не соображала.
Мальчик пронзительно закричал, всхлипывая от ужаса:
– Быстрее! Пожалуйста, быстрее!
– Я стараюсь! – выкрикнула она, и в то же мгновение поняла причину его ужаса: клетка быстро сжималась.
Через несколько секунд она раздавит его.
Ярость вскипела в ее груди. Если только она выберется отсюда живой, то сдерет с Архонта кожу живьем и будет наслаждаться каждым его предсмертным воплем.
С яростным криком она прижала ладонь к замку. Первозданная сила прожгла путь по ее руке и вырвалась из тела, сбив с ног ребенка и разнеся замок вдребезги – только мелкие металлические обломки полетели в разные стороны.
Она с трудом открыла дверь.
– Быстрее!
Малыш вскочил, бросился к ней, обнял за шею.
Над их головами толпа разразилась дикими криками. Сквозь шум Риэль услышала металлический скрип и подняла голову. В крыше общей клети открылась маленькая дверца. Два мастера металла, сидящие там на корточках, протянули руки к малышу.
Осталось еще двое . Риэль вытолкнула мальчика наружу, в руки магов, и, не дожидаясь, пока закроется дверца, помчалась на ближайший к ней конец лабиринта, где плакал и звал ее другой ребенок.
Между ними протянулась серия извилистых коридоров, сложенных из сталкивающихся, громыхающих металлических блоков высотой с ее рост, из стен которых беспорядочно выскакивали острые копья, лестниц, которые безостановочно перемещались, проходов, которые вращались подобно вертелам над огнем. Движущихся частей было слишком много, чтобы за ними уследить. Глядя на них, она чувствовала себя маленькой и ничтожной; мысль о том, чтобы произнести молитвы, успокоить дыхание, казалась ей абсурдной и неуместной.
Металлическое чудовище раздавит ее. Ей не хватит самообладания, чтобы проскользнуть через весь этот ужасный, созданный чьей-то извращенной, безжалостной фантазией лабиринт. Если бы только у нее было чуть больше времени, чтобы подумать . Прищурившись, она смотрела сквозь весь этот дикий мелькающий, лязгающий хаос, руки у нее дрожали.
«Не стоит рисковать , – услышала она в голове голос Кориена, напряженный, безрадостный. – Твоя сила велика, но ты не бессмертна ».
– Я могла бы ею стать, – ответила ему Риэль. И эти слова настолько поразили ее саму, что она невольно выпрямилась и удивленно моргнула. Она вовсе не собиралась этого произносить; сама идея была абсурдной. И все же слова сами вырвались из нее, из самой глубины ее естества, почти инстинктивно.
«Да, –  меланхолично ответил Кориен. – Ты и вправду сможешь, я полагаю». 
Риэль тряхнула головой, заставляя его замолчать. Сейчас было не время об этом говорить.
В конце концов, пока она вовсе не бессмертна.
Площадка под ней сдвинулась. Она глубоко вздохнула и бросилась вперед как раз в тот момент, когда платформа дернулась и рухнула. Она лихорадочно оглянулась.
«Впереди, Риэль!» 
Голос Кориена предупредил Риэль как раз вовремя. Гигантский металлический маятник качнулся в ее сторону. Она выбросила вперед руку. Зубья шестеренок лязгнули; грохот был такой, словно молот ударил по наковальне. Маятник, теперь искривленный и помятый, со скрежетом остановился.
Риэль мчалась вперед, уворачиваясь от копий, которые со свистом летели в ее сторону. Проход впереди сместился, сбивая ее с ног и увлекая вниз по узкому сетчатому туннелю. Она рухнула на железную поверхность, сильно прикусив язык. Ощущая во рту вкус крови, борясь с головокружением, она посмотрела сквозь сетку туннеля. Это была одна из многочисленных клеток, тонких и узких, как кишки, вращающихся и переплетающихся между собой. Она ползла по ней, ища выход, в то время как узел из туннелей вращался все быстрее и быстрее. Они сплетались и расплетались подобно клубку извивающихся змей. Участок стенки перед ней внезапно отслоился, образуя выход. Риэль бросилась к нему, но не успела; сетка в то же мгновение затянулась. Риэль закричала от ярости, чуть не ударила о сетку руками, но вовремя остановилась.
Подумай, Риэль. Если ты разнесешь вдребезги эту ловушку, ты упадешь – но куда? 
С закрытыми глазами, изо всех сил стараясь очистить свой разум, она нашла нужный путь. И тут же увидела, как лабиринт упорядочился, извивающийся клубок туннелей, поймавших ее в ловушку, развернулся и замер. Она увидела проход, ведущий из туннеля вниз, к прочной лестнице, которая должна была привести ее ко второму ребенку в клетке.
Перед ее мысленным взором словно развернулась мерцающая золотом карта, и когда она снова открыла глаза, море мельчайших сверкающих зернышек подмигивало ей под зыбким покровом физического мира. А затем мир начал перестраиваться по ее воле.
Сила вырвалась из ее пальцев и заскользила вниз по стенке клетки. Она чувствовала движение этой силы, как скользящий под ее кожей жар, чувствовала грубую поверхность металла под вытянувшимися как щупальца линиями ее силы, словно касалась его собственными руками. Ее веки сомкнулись от ощущения удовольствия, пронзившего ее тело. Напряжение ослабло, затем исчезло совсем, тело расслабилось. Пульсирующий жидкий огонь каскадом стекал по ее рукам, собирался в животе, подрагивая, пробегал по бедрам.
Лабиринт вокруг нее содрогнулся, заворочался, застонал, словно протестуя. Мастера металла наверху отчаянно боролись за контроль над ним.
Риэль удовлетворенно улыбнулась. Старайтесь, старайтесь!
Как она и ожидала, туннель, который захватил ее в ловушку, сейчас развернулся, подчиняясь ее воле. Выход из него открывался прямо на широкую площадку, ведущую к лестницам. Риэль вылезла туда и немного постояла, переводя дыхание. Она чувствовала, что наполняется энергией, словно пробудилась от лучшего сна в своей жизни.
Она перевела взгляд вверх, на толпу и выше – на горные вершины, освещенные лучами солнца.
Она низко поклонилась, медленно разведя руками.
Толпа взорвалась радостными криками, такими громкими, что даже в глубине ямы у Риэль зазвенело в ушах.
Улыбаясь, она взбежала вверх по лестнице к клетке, где был заперт второй ребенок. Это была девчушка, бледная, с тонкими как прутики руками и ногами и большими темными глазами на изможденном личике. Выглядывая из-под копны спутанных каштановых волос, она безудержно плакала.
Риэль прикоснулась рукой к замку клетки и почувствовала, как вскипевшая в ней за несколько мгновений до этого радостная сила просочилась в металл.
С тихим шипением замок распался, а затем расплавился и закапал серебром на ступени лестницы.
Риэль смотрела на девочку, сжавшуюся в углу клетки, и веки ее налились тяжестью.
– Все хорошо, – сказала она, еле переводя дыхание. – Я здесь, чтобы спасти тебя.
Девчушка уставилась на нее огромными испуганными глазами.
– Вы Солнечная Королева, госпожа?
Риэль протянула ей руку.
– Я скоро ею стану.
Девочка выскочила из своего угла и бросилась в объятия Риэль.
Но в этот миг, с громким, тяжелым скрипом, площадка зашаталась под ними. Риэль покачнулась и крепче прижала к себе малышку.
Из толпы наверху послышались испуганные крики.
– Госпожа, – прошептала девочка. Она подняла дрожащую руку, указывая куда-то вниз, в лабиринт. – Там все рушится.
Малышка была права. Риэль смотрела, и ее охватил ужас, когда все сооружение пришло в движение – дальний нижний угол и ближний верхний начали приближаться друг к другу. Клетка стремительно сжималась, складываясь по диагонали. Раздался ужасный скрежет, словно все боевые топоры в мире столкнулись друг с другом.
А третий ребенок все еще был заперт в ловушке далеко внизу.
Наверху скрипнула дверца. Не раздумывая, Риэль подтолкнула девочку в ту сторону.
– Лезь туда! – Девочка прижался к ней.
– Вы погибнете! Идемте со мной, пожалуйста!
Риэль обхватила рукой личико малышки.
– Ты действительно думаешь, что я, Солнечная Королева, позволю какой-то жалкой железяке погубить меня?
С дрожащей, несмелой улыбкой девчушка покачала головой.
Риэль ободряюще улыбнулась ей в ответ и подтолкнула вверх по длинной узкой лестнице к отверстию в крыше клетки, где ее ожидали мастера металла. Едва успели они схватить и вытянуть наверх ребенка, как площадка под Риэль рухнула.
Звук рушащихся металлических конструкций заглушил ее крик. Она пролетела около пятидесяти футов и врезалась в один из вращающихся шестов. Они крутились вокруг центрального механизма, как спицы колеса. Девушка уцепилась за шест, который прервал ее падение, и он протащил ее на себе несколько кругов. Она едва могла дышать, живот болел от удара.
Но, несмотря на безумную усталость, Риэль внезапно поняла, что надо сделать.
Она закрыла глаза. У меня это получится .
И Кориен твердо ответил: «Конечно, получится ».
Она отпустила шест и прыгнула на металлическую лопасть, которая в это мгновение со свистом проносилась мимо нее по воздуху. Под ударом сапог Риэль лопасть резко остановилась и замерла в воздухе.
Она вскинула руки, почувствовала кипящую обжигающую энергию, струящуюся между ней и вращающимися шестами, и заставила их вылететь из своих креплений.
Шесты послушно разлетелись во все стороны так быстро, что любой из них мог бы разрубить человека пополам. Риэль резко вскинула руки. Шесты с грохотом остановились, вонзившись в четыре угла клетки и заклинив их.
Клетка содрогнулась и перестала сжиматься. Каждый кусок металла в ней дрожал, ужасающе скрипя.
Это не надолго.
Риэль неслась по воздуху, на бегу сдирая своей силой металлические пластины со стен. Повинуясь ей, они летели к ней отовсюду – с пола, лестницы, от переплетенных между собой ходов лабиринта, пересекающих всю клетку. Она ловила пластины, швыряла их перед собой и, легко наступая и отталкиваясь от них, бежала дальше.
Кориен восхищенно рассмеялся. «Чудесно, Риэль. Просто потрясающе !»
Риэль расцвела от гордости. С каждым своим шагом по дорожке из висящих в воздухе металлических пластин она чувствовала силу, скапливающуюся у ее ног. Когда она приземлилась рядом с третьим ребенком, клетка, в которой он сидел, в то же мгновение разлетелась на части от ее прикосновения. Испуганный малыш, дрожа, стоял посреди металлических обломков.
– Иди скорее сюда. – Риэль в нетерпении затрясла рукой, каждый дюйм ее кожи покалывало. Она чувствовала острую боль в мышцах, но как бы отвлеченно, со стороны. – Все уже почти закончилось.
– Как вы это сделали? Вы летали!
Серия оглушительных металлических ударов взорвалась вокруг них. Риэль подняла взгляд и увидела, что шесты, держащие углы гигантской клети, опасно изогнулись.
Но клеть перестала сжиматься. Вместо этого она поднялась вверх, скрежеща всеми металлическими частями. Риэль схватила ребенка на руки, подождала, пока в искореженном основании клетки не образовалась дыра, а затем спрыгнула через нее на землю. Они с малышом упали, сильно ударившись; мальчик закричал, схватившись за ушибленную ногу. Огромная клетка медленно вращалась над их головами.
Затем все сооружение начало меняться, металлический лабиринт распадался, перестраивался, куски металла заострились… 
Вихрь из клинков, числом не менее десяти тысяч, развернулся, нацелившись на то место, где в центре грязной ямы, сжавшись, замерли Риэль и ребенок.
Риэль тупо смотрела, охваченная паникой, которая сжимала ей горло и не позволяла двигаться. Казалось, время замедлилось и одновременно ускорилось. Она едва смогла слышать Кориена, который кричал ей, что надо что-то делать, защищать себя, двигаться. 
Как можно защититься от тысячи мечей? Их было слишком много. Подчинять своей воле несколько отдельных частей клети-лабиринта – это одно. Но тысячи мечей закрыли все небо. Они свистели и ревели. Клинки разрежут ее на куски, и малыша тоже. Мальчик схватил ее за запястье.
– Пусть свет Солнечной Королевы приведет нас домой, – прошептал он ей, и улыбка, осветившая его лицо, была вызвана не покорностью судьбе, а верой в нее, Риэль.
Молитва Солнечной Королевы. Свет Солнечной Королевы.
Ее  свет.
Ее  сила.
«Да , – прошептал Кориен. – Да, Риэль ».
Риэль прижала ребенка к себе, затем повернулась к вихрю из мечей, закрыла глаза и вскинула вверх руки.
Нет .
Она не готова к смерти.
Нет .
Она должна завершить испытания, друзья ждут и надеются на нее, тайна убийства принцессы соседнего государства должна быть раскрыта.
Нет .
Ей еще предстоит произнести слова любви.
И этот голос в ее голове.
И этот голод, это страстное желание ответить на пробуждающийся зов ее крови.
Нет. 
Еще не время. 
Она молча ждала, дрожа всем телом. Сила струилась от ее пальцев, от резкого разворота плеч, от кончиков волос.
Было ли этого достаточно?
Она сделала несколько неглубоких вдохов в звенящей тишине, затем осмелилась открыть глаза.
Перед ее лицом парил клинок. Еще два нацелились на глаза. Сотни, тысячи – все эти клинки висели в воздухе, удерживаемые на месте только ее волей. Они заполнили все пространство, дрожащие, вынужденные отказаться от своего предназначения убивать. Воздух гудел от напряженно вибрирующего металла.
Риэль всхлипнула, выдохнула в изнеможении.
А затем резко опустила руки.
Мечи рухнули на землю, образовав идеальный сверкающий круг вокруг того места, где стояла на коленях Риэль. Их падение сотрясло землю. Острия всех клинков были направлены в ее сторону; она сидела в центре пылающего как солнце металлического кольца.
Очень-очень медленно мир вокруг нее начал приобретать свои истинные очертания. Она моргнула в изнеможении, стерла с лица пот. Нарастающий гул голосов заставил ее поднять глаза.
Граждане Селдарии вскочили на ноги. Они выкрикивали ее имя – как песню, как молитву.
Риэль! Риэль! Риэль !
Она подняла лицо к небу и послала им всем в ответ торжествующую улыбку.

Глава 24
Элиана

«С лордом Аркелионом явно творится что-то неладное. Он призвал меня на свое ложе и, распростершись передо мной обнаженным, приказал резать его ножом. Надо сказать, я это с радостью сделала, но раны его странным образом почти сразу же закрывались. Он рычал, извивался, рыдал. Этот человек явно нездоров, возможно, он сошел с ума. Впрочем, полагаю, всех приспешников Императора можно считать безумными. Без исключения».
Зашифрованное послание Наваны Амарук, принцессы Аставара, направленное подпольщикам Красной Короны

Элиана попыталась подняться, она задыхалась. Промокшая от пота одежда прилипла к коже. Она лежала ничком на покрытом грязью одеяле. Руки ее скользили, когда она пыталась сесть.
– Реми. – Она диким взглядом огляделась вокруг, но увидела лишь темную чащу леса, слегка освещенную краешком луны, выглянувшим из-за облаков.
– Тсс. – Мягкая рука нежно отвела волосы с ее лба. – С ним все в порядке, и с тобой тоже.
Элиана тут же узнала этот голос.
– Нави?
Принцесса улыбнулась ей. Она смотрела на нее ласково, но в глазах ее плескалась тревога.
– Я здесь, с тобой. Ты в безопасности.
Перед глазами Элианы плыли темные пятна, предательски затуманивая зрение. Она ухватилась за руку Нави.
– Расскажи, что произошло.
– Мы сейчас в трех днях езды до Ринтоса. Ты многие часы была без сознания, лишь изредка приходя в себя. Саймон говорит, что у тебя лихорадка. Вы с Реми, я и Саймон – мы все живы и здоровы. Хоб тоже с нами.
– Хоб. – К Элиане мгновенно вернулись воспоминания о событиях на имперской заставе, о дыме, вырывавшемся из-под земли. О том, как она бежала к отряду адатроксов, с двумя воющими бомбами в руках.
Только в этот момент она почувствовала раздирающую боль в позвоночнике. Девушка поморщилась, и Нави сочувственно вздохнула.
– Мы с Саймоном сделали все возможное, – произнесла Нави, – но взрывом тебе разворотило всю спину. Пожалуйста, постарайся лежать на животе.
Элиана так и сделала. Все плыло перед ее глазами. Наверное, повреждения действительно серьезные. Раньше ей никогда не приходилось так долго испытывать сильную боль после ранения.
– А люди в убежище? – надрывным голосом спросила она. – Они выжили? Патрик и…? – Она не смогла заставить себя произнести имя Линнет.
Нави присела рядом с ней.
– Да, думаю, большая часть из них сумели скрыться. Патрик остался, чтобы помочь переправить беженцев в новое место. Хоб отправился с нами, чтобы встретиться со связным в Ринтосе, который мог бы помочь обеспечить всех выживших припасами. От дыма и огня пострадали почти все запасы еды. И все же, Элиана, ты их спасла. Тех адатроксов, которые уцелели после взрыва, легко добил Саймон. То, что ты сделала… Я никогда не видела такого героизма и отваги.
Элиана лежала не шевелясь, прижав щеку к одеялу. Глаза уже начинали привыкать к темноте. Реми лежал рядом, свернувшись калачиком у дерева. Даже во сне он тревожно морщил лоб. Рядом с ним сидел Саймон, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Во сне он выглядел почти безмятежным. Тонкие полоски шрамов на его лице в постоянно меняющемся лунном свете мерцали, как призрачное серебро.
Потом Элиана услышала шаги в лесных зарослях и дернулась.
– Это всего лишь Хоб, – прошептала Нави. – Сейчас его очередь охранять лагерь. Пожалуйста, постарайся отдохнуть.
– А вот это вряд ли. Где мои кинжалы? – А потом она вспомнила, что их у нее отобрал лорд Морбрей, и застонала от злости. – Они пропали, так ведь?
– На самом деле Саймон нашел их на заставе и забрал. Теперь кинжалы у Реми. Он не разрешает никому из нас к ним прикасаться.
Элиана с облегчением рассмеялась, несмотря на усталость.
– А теперь мы направляемся в Ринтос?
– Да. Там мы сможем разыскать лучшее лекарство для твоей спины, чем то, которое помог нам приготовить Хоб. – Она замолчала. – Мне жаль сообщать тебе об этом, но, похоже, у тебя на всю жизнь останутся шрамы. Ну, ничего, главное, что ты жива.
Элиана закрыла глаза. Она только сейчас почувствовала, насколько истощена, и от бессилия по ее щекам покатились слезы.
– Элиана, – Нави нежно погладила ее по волосам. – Как я могу тебе помочь? Так ужасно чувствовать себя бесполезной.
– Ты ничем не можешь мне помочь. Просто сейчас оставь меня в покое. Пожалуйста.
К счастью, на какое-то время Нави замолчала. Но даже в полной тишине, изредка прерываемой шелестом листвы, потревоженной ветерком, и твердыми шагами Хоба, Элиана так и не смогла заснуть.
Она открыла глаза, понимая, что должна что-то сказать, иначе темное, гнетущее чувство, поднимающееся в груди, полностью поглотит ее.
– Нави?
– Да?
– Не знаю, я почему-то не могу заснуть…
– Может, рассказать тебе сказку? – По голосу Нави было ясно, что она улыбается.
– Ты многое видела во дворце лорда Аркелиона, так ведь?
Снова наступило молчание. А потом Нави осторожно произнесла:
– Что именно ты имеешь в виду?
То, чего просто не может быть. 
Людей с перерезанным горлом, каким-то непостижимым образом оживающих. 
Людей со странными, налитыми чернотой глазами, которые могут беседовать с тобой через океан. 
– Ты не заметила какие-нибудь странности у лорда Аркелиона? Или у приезжающих к нему военачальников?
– Не понимаю, что ты имеешь в виду под странностями.
И все же слегка напряженные нотки в голосе Нави сказали ей о том, что на самом деле принцесса все прекрасно понимала.
– Видишь ли, лорд Морбрей… Я перерезала ему горло, но, тем не менее, через несколько минут он уже мчался за нами, как живой. И никакой раны на его шее не было. От нее и следов не осталось.
– Вот, – Нави протянула ей фляжку. – Попей воды.
Элиана позволила Нави поднести фляжку Саймона к ее губам и сделала несколько жадных глотков, а потом со стоном снова опустилась на одеяло.
– И перед этим, – продолжила она, – я сидела у него на коленях. Уже собиралась доставить ему удовольствие в обмен на амнистию. Я склонилась, чтобы поцеловать его, и вдруг…
Голос Элианы стал таким тихим, что Нави наклонилась к ней, чтобы расслышать.
– И вдруг? – подсказала она.
– У меня было видение, – произнесла Элиана. – Лорд Морбрей смотрел мне прямо в глаза, и я словно попала в другое, очень странное место… Я одновременно была на заставе и где-то далеко за океаном. Точнее, в Селдарии, в Элизиуме.
Глаза Нави расширились от удивления.
– В столице Империи?
– Да, и он со мной говорил.
– Кто, сам Император?
Элиана кивнула. Резкая боль, пронзившая ее ноги, спину и череп, была настолько сильной, что ее чуть не стошнило прямо на сапоги Нави.
– Эти узники, – прошептала Элиана, крепко зажмурив глаза. Она явно теряла нить разговора. Ее мысли путались, возникали в голове и снова затухали. – Там, на заставе. Их держали в клетках. Пожар… Они не могли выбраться. Я слышала, как они кричали.
– Сейчас же замолчи. Лучше думай о Королевской пещере. – Нави нежно прикоснулась к ее руке. – Ты спасла так много жизней там.
– Я убийца, Нави. Попробуй разубедить меня в этом.
Нави не ответила.
– Вот видишь, – пробормотала Элиана. – Твое молчание говорит само за себя.
– Все, что я тебе скажу, – сказала Нави, – в тех обстоятельствах ты просто не могла поступить иначе…
– Какое разочарование. А я-то надеялась, что ты не будешь мне лгать.
Элиана тревожно вглядывалась в ночную тьму. Щеки ее горели. Она прижалась лицом к грязному одеялу.
– Понимаешь, он меня узнал.
Нави наклонилась к ней поближе.
– Что? Повтори снова, я не расслышала.
– Он меня узнал. Император.
Прежде чем ее веки опустились, Элиана заметила, что Саймон открыл глаза и пристально смотрит на нее.
– Он разглядел мое лицо и спросил, где я нахожусь, – едва слышно произнесла она.
– Элиана? – раздался уже рядом голос Саймона, который почему-то звучал куда более ласково, чем когда-либо раньше. Уже почти погружаясь в сон, она повернула к нему лицо, словно подставляя его солнечным лучам.
– Саймон. – Она улыбнулась, чувствуя, как голова идет кругом. – Это ты.
– Элиана, повтори это снова. То, что ты только что сказала Нави.
– Я его видела. Он протянул ко мне руки. И спросил, где я нахожусь.
– И ты ему сказала? – Он осторожно положил руку на ее забинтованную голову. – Элиана, послушай меня, это очень важно: ты ему сказала, где ты находишься?
– Нет. – Ее веки задрожали. Она открыла глаза, а потом снова их закрыла. – Я ему ничего не сказала.
– Вот и хорошо. – Саймон осторожно положил ее голову себе на колени и принялся большим пальцем разглаживать ее нахмуренный лоб. – Это очень хорошо. С тобой сейчас все в порядке. Спи спокойно.

* * *

Элиане снилась смерть, как у нее это часто бывало и раньше.
Но ей обычно снилась чужая смерть, а не своя собственная.
В этом сне на голове у нее была сверкающая ослепительным светом корона, и она повелевала миром, а вокруг была лишь мертвая выжженная земля.

Глава 25
Риэль

«Я думаю, что мы обречены на поражение. Как мы можем сражаться с существами, чьи жизни простираются перед нами подобно бесконечным дорогам, с теми, кто может играть с сознанием людей так же легко, как ребенок строит замки из песка на берегу? Мы совершили ошибку, вступив в бой с ангелами. Вся наша мощь меркнет в сравнении с их нестареющим разумом».
Из сохранившихся дневников святого Гримвальда, покровителя Борсвалла и мастеров металла. 25 сентября 1547 г. Первой эпохи

Через две ночи после испытания металлом Риэль лежала в постели, притворяясь спящей для Эвилин, которая спокойно стояла на страже у дверей ее комнаты.
Но мозг ее лихорадочно работал, а кровь кипела от возбуждения.
«Ну и ? – Она с трудом сглотнула. Она не могла больше откладывать этот момент. – Ты здесь, Кориен? Пришло время нам поговорить начистоту ».
«Разумеется, я здесь, Риэль,  – сразу же раздался в голове его голос. – Как и всегда ».
Она нахмурилась, уткнувшись в подушку. «Я не нахожу это особенно утешительным». 
«А стоило бы. В отличие от других твоих друзей, у меня нет желания видеть тебя убитой». 
«Хочешь сказать, что мы с тобой друзья? »
Его ответ был подобен ветерку, пробежавшему по ее коже: «Я очень на это надеюсь ».
Она натянула на себя одеяло. «Как я могу дружить с кем-то, кого никогда не встречала? С кем-то, в реальном существовании которого я даже не вполне уверена? »
Ощущение легчайшего прикосновения, скользнувшего по ее позвоночнику, – как если бы кто-то нежно, едва касаясь, провел по нему пальцем, – возникло и растаяло в нижней части спины.
«Разве ты не чувствуешь мои прикосновения ?» – пришел ответ.
Риэль вздрогнула. «Ты дух? Призрак? »
«Нет ».
«Тогда почему я могу чувствовать и слышать тебя, но не могу видеть? »
«Это мой особый способ разговаривать с тобой издалека, дорогая. –  Риэль показалось, что она слышит звук и ощущает какое-то движение поблизости, будто Кориен удобно устраивался где-то рядом с ней. – Я могу посылать тебе свои мысли, а ты можешь посылать мне свои. Я могу передавать тебе свои чувства и ощущения и чувствовать все, что испытываешь ты. –  Он замолчал. Затем, с едва ощутимой улыбкой в голосе, почти застенчиво добавил: «Я могу передать тебе ощущение моих прикосновений, ведь я мечтаю об этом. И ты можешь сделать то же самое со мной, если хочешь ».
В душе Риэль шла война между леденящим душу страхом и непонятным желанием сказать: «Так прикоснись ко мне».
«А если я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне ?» – Ей все же удалось немного прийти в себя, прежде чем ответить.
«Тогда не буду. Я был излишне дерзок. Прости меня ».
«Только не делай этого снова . – Она замолчала, ее щеки пылали. – Если я тебя сама не попрошу ».
«Конечно . – Судя по голосу, он был весьма доволен. – Итак, ты хотела поговорить со мной. Думаю, у тебя есть вопросы ».
«Да. И много ».
«Это вполне понятно ». –  Снова ей почудилось движение. Ей показалось, что он сидит здесь рядом на краю дивана, упершись локтями в колени.
Но его лицо было сложно рассмотреть, оно было словно подернуто туманом.
«Прежде всего,  – начала она, – я хочу знать, как ты выглядишь? »
«Я могу показать тебе, если хочешь. Ты и так уже почти готова к этому ».
Сердце Риэль забилось быстрее. «Значит, ты действительно сидишь здесь на диване? Я вижу твои смутные очертания ».
«Это действительно так. Сосредоточься на линиях моего тела. Попробуй сделать их более четкими, как будто рисуешь меня карандашом, только сделай нажим сильнее ».
Она повиновалась. Постепенно расплывчатая фигура становилась все более четкой – стройный, высокий, бледный мужчина с блестящими черными волосами, мягкими волнами спускающимися до плеч. Резкие скулы, словно высеченные из белого мрамора. Большие светло-голубые глаза. Чувственные губы, растянувшиеся в мягкой улыбке в тот момент, когда она встретилась с ним взглядом.
– Привет, Риэль, – сказал он, и на этот раз его голос прозвучал не только в ее в голове. Он был тут рядом, он говорил с ней.
Растерявшись, она ахнула, моргнула, и картинка растаяла. Кориен исчез. Внезапно она почувствовала себя ужасно одинокой в своей постели, в темной тишине своих покоев. Она попыталась дышать ровнее, но ничего не получалось. Во рту пересохло.
«Куда ты делся?»
«Я все еще здесь».
«Я больше тебя не вижу, я…» —  Она сглотнула, кожа ее покрылась холодным липким потом.
«Сейчас нам трудно общаться так, как мы могли бы. Со временем будет проще. Тут нужна практика, к тому же,  – его голос стал мрачным. – у тебя сейчас и так много дел, требующих твоего внимания». 
«Испытания!» 
«Да, среди прочего.  – Повисла напряженная тишина, затем он прошептал: – Риэль, могу ли я прикоснуться к тебе?» 
Она с трудом втянула в себя воздух.
«Ничего предосудительного я себе не позволю. Клянусь». 
Риэль несколько мгновений лежала и смотрела на усыпанное звездами ночное небо за окном.
«Сначала скажи мне, что ты за создание такое?» 
«Что я за создание?  – Его голос прозвучал игриво. – Моя милая, ты оскорбляешь меня. Я разумное существо, со своим характером, и у меня есть имя». 
«Но ты не человек. Люди не могут разговаривать с другими, проникая в их мысли. В ночь перед испытанием стихией металла ты показал мне одно воспоминание. Это было мое собственное воспоминание, одно из тех событий прошлого, о которых я совершенно забыла». 
«Да, я помню». 
«Знаешь, Кориен, это было… невероятно». 
«Думаю, для тебя – да». 
«Потому что люди не способны делать такие вещи». 
«И это правда». 
Она ждала, что он скажет что-то еще, пояснит свои слова, а когда он промолчал, поняла, что он ждет от нее того же. Он хотел, чтобы она произнесла вслух то, о чем она уже знала, то, о чем она догадывалась со все возрастающей уверенностью в течение нескольких последних недель. И она произнесла это:
«Ты ангел». 
Когда она, наконец, услышала его ответ, в его голосе не было никаких эмоций: «Да, я ангел ».
Риэль выбралась из постели, отбросив простыни. Только теперь она обнаружила, что ее ночная рубашка прилипла к телу, вся пропитавшись потом.
– Миледи? – осведомилась Эвилин от двери. – С вами все в порядке?
– Разумеется. – Риэль едва слышала себя из-за гудящего в венах страха. – Мне нужен только стакан воды.
Каким-то образом Риэль добралась до ванной и закрыла за собой дверь. Спотыкаясь, подошла к умывальнику, плеснула водой в лицо, налила себе воды в стакан, но тут же поставила его на туалетный столик, не сделав ни глотка.
Девушка тяжело оперлась на мраморную столешницу, пытаясь устоять на подгибающихся от ужаса ногах. Голова казалась невероятно легкой, тела она не чувствовала.
«Риэль, пожалуйста, успокойся и сядь. –  Голос Кориена звучал непривычно мягко. – Ты упадешь и ударишься головой». 
«Я лучше постою»,  – отрезала она.
«Очень хорошо. Я могу что-нибудь сделать, чтобы помочь тебе?» 
«Ты мне лжешь».  – Она, наконец, смогла произнести то, что ее мучило.
«Ты же знаешь, что это не так ».
«Все ангелы изгнаны из нашего мира. Они пребывают в Бездне. Святые изгнали их туда, заперли за Вратами ».
«Ни одни врата не могут стоять вечно », – перебил ее Кориен.
Риэль пересекла комнату и встала перед огромным позолоченным зеркалом у дальней стены. Она выглядела растрепанной и испуганной, ее широко распахнутые зеленые глаза лихорадочно блестели, темные волосы выбились из косы. В своей свободной ночной рубашке она чувствовала себя маленькой и ничтожной в этой огромной, облицованной мрамором комнате.
«Только представь, какие хоромы они отведут тебе, когда объявят тебя Солнечной Королевой и ты станешь всенародной любимицей,  – заметил Кориен. – Ошеломляющая мысль, не правда ли?» 
«Перестань разговаривать со мной».
«Но ты ведь на самом деле вовсе не хочешь, чтобы я замолчал».
Риэль начала в волнении расхаживать по комнате. «Полагаю, мне лучше знать, что у меня в мыслях ».
«Я тоже знаю, что у тебя в мыслях. И это такое захватывающее зрелище!» 
«Убирайся. –  Она остановилась на полпути, в ярости сжав кулаки. – Прямо сейчас. Убирайся из моей головы и оставь меня в покое». 
Наступила тишина.
«Они начнут использовать тебя, Риэль , – произнес он спустя некоторое время. – Будут возносить все выше и выше, увенчают короной, облачат в роскошные одеяния, усыпанные драгоценными камнями, но когда поймут, кто ты есть на самом деле и какой силой обладаешь, они тебя с презрением отвергнут, и ты останешься в одиночестве против всего мира…» 
– Убирайся! – закричала она в голос, и когда Кориен повиновался, почти физически ощутила его уход, будто нить, которую бесконечно тянули из полотна, наконец-то, оборвалась.
Это ощущение непонятной пустоты привело ее в полное смятение. Она тяжело опустилась на край ванны.
Эвилин ворвалась в комнату с поднятым мечом.
– Миледи! На вас напали?
– Нет. – Риэль вытерла глаза дрожащей рукой, она и не заметила, что плакала. – Все хорошо, Эвилин, мне просто приснился кошмарный сон. Я немного не в себе.
Эвилин вложила меч в ножны и поспешно подошла к девушке.
– Давайте, миледи, я помогу вам вернуться в постель и пошлю за чаем. Может еще принести кусочек пирога с корицей?
Риэль тяжело оперлась на сильную руку Эвилин.
– Возможно, пара кусочков помогут вернуть душевное равновесие.
– Вообще говоря, пара кусочков и в самом деле лучше одного, миледи.
Риэль слабо улыбнулась, на глаза снова навернулись слезы.
– Благослови тебя Бог, Эвилин. Мои наставления не прошли даром.
Эвилин довела Риэль до постели и помогла лечь.
– Я скоро вернусь, миледи. А пока пришлю Дашиэль присмотреть за вами.
Риэль кивнула и плотно завернулась в одеяло. Ее била дрожь.
«Все ангелы ушли из нашего мира»,  – прошептала про себя Риэль, глядя в потолок. Она невольно содрогнулась. А вдруг это порождение ее собственного разума, ведь она думала об этих созданиях довольно часто и могла ненароком призвать их в реальный мир, как смогла изменить металлический лабиринт и подчинить его своей воле.
Она зажмурилась и постаралась больше не думать о сладкой, томительной боли, от которой все еще покалывало кожу на спине, там, где она ощутила прикосновение Кориена.
Все ангелы ушли. 
Ушли безвозвратно. 
Но молитва не помогла.

* * *

Остаток ночи Риэль так и провела без сна, и на следующий день, когда отец безжалостно гонял ее на тренировке, чувствовала себя скованной и неуклюжей. И даже на следующую ночь, когда она рухнула в постель, изнемогая от усталости и боли во всех мышцах, сон ускользал от нее.
Кориен, очевидно, внял ее просьбе и решил не нарушать ее покой. Она больше не слышала и не чувствовала его. В голове образовалась непривычная пустота.
С одной стороны, она была этому рада.
Но с другой… Она беспокойно металась на чересчур большой кровати, томясь от одиночества и тревоги. Ей так не хватало хоть кого-то, кто был способен ее понять.
Она вспомнила его последние слова: «Они тебя с презрением отвергнут, и тогда ты останешься в одиночестве… », пустота, возникшая в ее мыслях, захватила и сердце, и теперь она испытывала лишь отчаянную, бесконечную тоску.
– Я не хочу остаться одна, – прошептала она в подушку.
Затаив дыхание, она ждала. Ответит ли ей Кориен? Пошлет ли ей хоть какой-нибудь знак в утешение?
Пять вдохов. Десять.
Кориен молчал.
Она отбросила в сторону одеяло, сдернула со стоящего у кровати стула тяжелый, расшитый золотом бордовый халат и направилась к двери.
Эвилин вытянулась в струнку.
– Мы куда-то идем, миледи?
– Да, Эвилин. Мне нужно подышать свежим воздухом.
Она сначала намеревалась пойти прямо к Талу и признаться ему во всем.
Рассказать о Кориене, об ангелах, о том отчаянии, что жаркими языками пламени пронизывало ее тело.
Но вместо этого Риэль проскользнула в коридоры погруженного в темноту замка, в поисках утешения, в поисках общения с самым близким из ее друзей.
Она шла по залитым лунным светом коридорам Бейнгарда, втайне безрассудно надеясь, что, повернув за угол, вдруг увидит Кориена, ожидающего ее со смущенной, манящей улыбкой и обещанием поцелуев на устах.

Глава 26
Элиана

«Многие полагают, что создание Врат, положившее конец Ангельским войнам, означало также и конец магии в том виде, в котором она когда-то существовала. Но если появление Врат было началом конца, то Падение Кровавой Королевы стало настоящей катастрофой. С ее смертью исчезли последние искорки древней силы, и мир, лежащий в руинах, померк».
Предисловие к собранию вентерских легенд «Истории забытой эпохи»

– Ты можешь ходить?
Элиана осторожно поднялась и кивнула Саймону.
Она надеялась, что ей достаточно правдоподобно удается изображать боль от полученных ранений. Реми сжал ее руку, и она посмотрела на него с ободряющей улыбкой.
Он, конечно, знал правду по выражению ее лица. Даже если раны, полученные при взрыве около убежища беженцев, и не зажили окончательно, она уже почти не испытывала боли, разве что мышцы иногда неприятно ныли. За несколько часов сна раны практически затянулись и ее тело полностью восстановилось.
Элиана прекрасно понимала, что в следующий раз, когда Нави или Саймон будут настаивать на том, чтобы поменять повязки, ей придется лгать. Или сбежать от них, чтобы ее не разоблачили.
Но в чем ее могут уличить? В том, что она одна из них ? Кем бы ни был лорд Морбрей – со своим странным обликом, который ему придавали прозрачные черные глаза и впалые щеки, обтянутые кожей, и способностью оставаться целехоньким после того, как ему перерезали горло, – неужели она тоже принадлежит к его племени?
Она почувствовала, как к горлу подкатывает волна отвращения.
Но ведь у меня нет таких черных глаз. 
Я могу нормально есть и заниматься любовью. Еда всегда приносила мне насыщение, а любовные ласки были приятны. 
И все же…
Совсем недавно мое тело было покрыто ужасными ожогами и ранами, а теперь они бесследно исчезли .
Она всегда знала, что способность ее тела к более быстрому и полному восстановлению, чем у других людей, была… очень странной, и это еще мягко сказано. Скорее невероятной, невообразимой. Однако она всегда находила этому объяснение, когда лежала ночью без сна, предаваясь тягостным размышлениям. Или когда впервые призналась в этом Реми, разрезав у него на глазах руку, чтобы показать, как рана через мгновение заживает.
Ужас, вспыхнувший тогда в его глазах, был смешан с восхищением.
– Эл, – прошептал он, – ведь это же настоящая магия.
– Какая чушь! – сказала она, и хотя голос ее был спокойным, сердце бешено колотилось. – В нашем мире не существует никакой магии.
– Но когда-то же она существовала. Может, какая-то частичка ее еще осталась после Падения Королевы Риэль.
Элиана насмешливо фыркнула.
– Вот уж сомневаюсь. Эту суку можно обвинить во многих вещах, но неосмотрительностью она не отличалась. Уверена, она не оставила бы нам ни капельки магии, даже намека на нее.
– И как тогда ты объяснишь подобные чудеса?
Она пожала плечами и небрежно улыбнулась.
– Не спорю, мое тело – это настоящее чудо. Спроси у Харкана, он тебе подтвердит…
Реми смущенно прижал ладошки к ушам.
– Пожалуйста, избавь меня от этих подробностей.
– Да ладно, не бери в голову. Полагаю, я просто крепче и выносливее большинства людей.
На самом деле даже тогда она не верила в это глупое объяснение. Но какой у нее был выбор? Другую возможность она даже боялась себе представить – она не укладывалась у нее в голове. В лучшем случае это нелепо, в худшем – опасно. Да и вообще, она уже давно оставила всякую надежду на чудо.
– В любом случае, – продолжала она, – я очень надеюсь, что ты никому об этом не расскажешь. Даже маме. Потому что…
– Потому что, если кто-нибудь об этом прознает, тебя начнут использовать как оружие. Даже еще более страшным образом, чем это делает сейчас Империя.
– Вот именно, – сказала она сухо после небольшой паузы. – Ты абсолютно прав.
Реми понимающе кивнул.
– И все же я буду верить в то, что это магия. Мне очень этого хочется.
– Можешь фантазировать и обманывать себя сколько угодно, Реми. Ко мне это не относится.
Однако теперь, после того, как Элиана увидела, что произошло с лордом Морбреем, и, сопоставив все это с тем, на что способно ее собственное тело – вопрос о том, что это могло означать, не давал ей покоя, отравляя душу.
Неужели я одна из них?  – думала она, заводя руку за спину, чтобы почесать плечо. – Или могу стать одной из них? 
Уголком глаза она заметила, что на нее пристально смотрит Хоб, и, одернув себя, поморщилась, делая вид, что испытывает боль при каждом движении.
– Быстро и незаметно, – тихо напутствовал Саймон, – войдите в толпу и смешайтесь с ней. Не удаляйтесь друг от друга.
Пятеро беглецов в изрядно потрепанной одежде не спеша вышли на широкую, заполненную людьми дорогу, которая вела к Ринтосу.
По тракту тянулась бесконечная цепочка путников: беженцы из окрестных диких земель в поисках безопасного места, небольшие группки музыкантов, наигрывающие незатейливые веселые мелодии, чтобы скрасить путешествие, или грустные погребальные песни в память об умерших. Несколько торговцев, предлагающих свои товары – одежду, лекарства, различные зелья, крошечные деревянные фигурки Императора на шнурке, чтобы носить на шее.
Элиана намеренно старалась идти скованной неровной походкой, при этом зорко поглядывая в сторону городских ворот, уже видневшихся впереди. Похоже, даже имперским властям было не по зубам зачистить такой огромный город, как Ринтос, население которого постоянно увеличивалось.
Это было идеальное место, чтобы затеряться.
Но, с другой стороны, скрываться там было весьма опасно. Разумеется, имперские власти уже знали о том, что случилось на заставе. Они знали, что какая-то девушка взорвала целый полк адатроксов и, возможно, ей даже удалось уйти живой. Кто-нибудь из уцелевших адатроксов мог видеть, как Саймон вытаскивает ее тело из-под обломков и увозит на лошади. Может, этот самый адатрокс уже послал сообщение лорду Морбрею.
А вдруг частички пепла, в который превратилось тело имперского генерала после того, как взлетела на воздух застава, уже снова соединились, воссоздав живое тело, и лорд Морбрей сейчас идет по их следам?
Элиана старалась дышать ровно, считая каждый вздох, пока ее мысли перестали беспорядочно крутиться в голове.
Впрочем, у беглецов не было выбора. Хочешь не хочешь, им придется остановиться в Ринтосе. Хобу непременно нужно было встретиться со своим связным, который поможет ему пополнить припасы для Патрика, чтобы прокормить его бойцов и лишившихся крова беженцев.
А кроме того, им отчаянно, как они думали, нужны были лекарства, чтобы исцелить раны Элианы.
Когда они прошли сквозь ворота во внешней стене Ринтоса, Элиана взглянула на раскинувшийся впереди многолюдный город с высокими зданиями и облизнула потрескавшиеся губы от внезапно охватившего ее острого беспокойства. Город представлял собой причудливое переплетение узких мощенных булыжником улочек, деревянных мостов и арок, крутых извилистых лестниц, соединяющих дома и расположенные на разных уровнях улицы. Неподалеку от города раскинулось Море Костей, лежащее между Вентерой и королевством Меридиан, также захваченными Империей. Выщербленные, ухабистые дороги бы сплошь покрыты слоем песка, а когда беглецы пересекали один из каналов, изрезавших город, до их ноздрей донесся тошнотворный запах рыбы и человеческих отходов, отчего и так бунтующий желудок Элианы готов был вывернуться наизнанку.
Они целый час бродили по тесным улочкам Ринтоса, пока, наконец, не нашли вход в Вертеп – на первый взгляд незаметную дверь с облупившейся грязно-серой краской, на которой болтался сломанный замок.
Войдя в дверь и поднявшись по узкой лестнице, она очутились в небольшой, пропитанной сыростью комнате, которую охраняли трое стражей в масках. Все они были чуть ли не на две головы выше Саймона.
Один из них, видимо, главный, приставил нож с кривым лезвием к горлу Саймона.
Тот опустил капюшон и произнес несколько слов на каком-то странном, мелодичном языке, который Элиана не узнала. Это был не обычный вентерский язык и не какой-то местный диалект.
Она услышала, как Реми, стоявший рядом с ней, издал изумленный вздох.
Что бы ни сказал стражнику Саймон, это возымело действие. Стражи расступились, один из них отпер тяжелую металлическую дверь в дальней стене.
Саймон, наклонив голову, первым вошел в темное помещение с низким потолком.
Они оказались в «Вертепе» – одном из самых известных игорных притонов города, пользующемся весьма дурной славой.
Элиану чуть не сбил с ног едкий запах пережаренного мяса, табачного дыма, ароматических масел, эля, вина и потных тел, с едва заметной примесью крови.
– На каком языке он говорил? – шепотом спросила Элиана Реми, когда они вслед за Саймоном вошли внутрь.
– На староселдарском, – прошептал в ответ ее братец, крепко впиваясь пальцами в ее руку.
По спине Элианы пополз холодок.
– На языке Кровавой Королевы.
– И на языке Одрика Светоносного, не забывай об этом, – добавила Нави.
Элиана бросила на нее быстрый взгляд, с трудом подавляя желание прикоснуться к кулону, спрятанному под рубашкой.
«Вертеп» был своего рода городом в городе, в котором всегда кипела жизнь и толпилось множество людей. Пять круглых галерей, освещенных газовыми лампами, прикрепленными на колоннах, а внизу огромный зал, полный посетителей. Они сидели за столами, держа в руках карты, или стояли вокруг ям, где свирепого вида собаки рвали друг друга на куски. В квадратных клетках голые по пояс мужчины в свободных брюках яростно колотили друг друга под восторженные вопли зрителей, которые выкрикивали ставки и трясли деньгами, зажатыми в руках.
Наверху, на галереях, откуда можно было видеть все происходящее внизу, в полутьме прятались фигуры – парочки, нежно перешептывающиеся, с бокалами вина в руках, полуобнаженные танцовщицы, извивающиеся на столах. Карточные игроки, лиц которых было почти не видно в облаках табачного дыма, сидели на подушках вокруг игорных столиков. Какой-то человек, такой тучный, что невозможно было рассмотреть его глаза, теряющиеся в складках жира, громко кричал и хохотал, брызгая слюной, глядя на двух борцов, выворачивающих друг другу конечности на полу прямо у его ног. На третьем уровне женщина – такая бледная, что ее кожа и серебристые волосы казались белыми в свете свечей, – зазывала гостей в отдельный кабинет, скрытый тяжелыми занавесями. Рядом с ней с томным видом прохаживался красивый, почти обнаженный юноша. Его рельефное тело блестело от золотой пудры.
Они прошли мимо странной парочки и оказались в темном узком коридоре, у входа в который застыли две фигуры в длинных накидках. Их лица скрывали капюшоны. При виде них пальцы Элианы тут же потянулись к Арабету.
За их спиной упали тяжелые занавеси, и беглецы оказались в полной тишине. Звук шагов заглушался мягкими плюшевыми коврами на полу. Маленькие газовые лампы тускло освещали им путь.
– Какое прелестное место, – произнесла Нави самым невинным тоном.
Элиана скривила губы в саркастической усмешке.
– Пожалуй, нам стоит на время одолжить им Саймона для этих боев без правил внизу и выиграть кучу денег для твоих беженцев, Хоб.
Саймон остановился у двери в стене.
– Только в том случае, если моим противником будешь ты, малышка Ужас. Мы могли бы воссоздать сцену нашего первого знакомства на потеху зрителям.
– Это когда я чуть не победила тебя, но ты вероломно вытащил свой чертов пистолет?
– Точно, когда я хорошенько надрал тебе задницу. – Саймон постучал один раз в металлическую дверь. В стене приоткрылась щелка, и Саймон произнес еще одну фразу на староселдарском.
Дверь тут же отворилась, и беглецы прошли в комнату, вдоль стен которой стояли закутанные в плащи люди. Мускулистая крепкая женщина средних лет с кожей цвета темного янтаря выбежала из боковой двери и радостно бросилась к Хобу.
– Слава Богу, вы живы! – Она крепко обняла его и похлопала по спине. – Мы все слышали про нападение на…
Тут женщина заметила Нави, застыла на мгновение от удивления, а потом упала на колени.
– Ваше высочество, – прошептала она. – Простите меня. Я знала, что вы сюда пожалуете, но видеть вас живой и здоровой… – Она смотрела на Нави снизу вверх блестящими от слез глазами. – После того, как я услышала, что вы покинули Аставар, а потом получала все эти секретные сведения из Орлина, которые вы направляли через подпольщиков Красной Короны, я каждый день молилась, чтобы свет Солнечной Королевы привел вас к нам в целости и сохранности.
Нави помогла женщине подняться на ноги. Глаза ее сверкали.
– Вы из Аставара?
– Да, ваше высочество. Но сейчас я сражаюсь на стороне Красной Короны. Не была дома с тех самых пор, как войска Империи захватили Вентеру.
– Если хотите, можете передать со мной послание для ваших близких в Аставаре.
– У меня не осталось близких, ваше высочество. – Женщина крепко сжала челюсти. – Они все отправились со мной защищать Вентеру. Я единственная, кто остался в живых.
Нави закрыла глаза.
– Сестра моя, выразить не могу, как я восхищаюсь вашим мужеством.
– Ну что же! – Женщина громко всхлипнула и вытерла глаза. – К счастью, мне есть что сказать вам всем. Хоб? – Она так сильно хлопнула его по плечу, что Хоб поморщился. – Знаю, тебе потребуется моя помощь. Тебе, Патрику и всем беглым повстанцам. И вы ее получите. Но сначала не хотите ли помыться? От вас всех несет дерьмом.
– Это кто такая? – Элиана кивнула на шумную женщину. – Может, пора уже нас всех представить друг другу или же так и будем стоять здесь и слушать ее трескотню?
– А я тебя знаю. – Женщина вышла из-за спины Хоба и уставилась на Элиану прищуренными глазами. – Ты та самая убийца, которую кличут Ужас Орлина. Это из-за твоего предательства сорвалось нападение на заставу. Из-за тебя чуть не погибли все, кто находился в Королевской пещере. – Она окинула Элиану презрительным взглядом с головы до ног, а потом плюнула ей в лицо. – Запомни, меня зовут Камилла. И здесь у меня достаточно клинков, чтобы заполнить ими целый храм. Поэтому не вздумай водить меня за нос, девчонка, или я тебя прикончу.
Женщина отступила на несколько шагов, одарила всех присутствующих ослепительной улыбкой и хлопнула в ладоши. Четверо из мужчин в плащах придвинулись к ней.
– Мы приготовили для вас ванны с теплой водой. И не приближайтесь ко мне – я отказываюсь с вами разговаривать, пока не смоете с себя всю эту вонь. Привет, малыш, – Камилла тепло улыбнулась Реми. – Какой ты милый. И с кем же ты пришел?
Реми гордо вздернул подбородок и схватил Элиану за руку.
– С моей сестрой.
На лице Камиллы появилось суровое выражение.
– Бедняжка, тебе же должно быть стыдно за нее, разве не так?
Он зло сверкнул на нее глазами.
– Нисколечко.
Элиана посмотрела на Камиллу с вызывающей улыбкой, которая, очевидно, произвела на ту впечатление.

* * *

Войдя в ванную комнату, Элиана опомнилась, и радостное возбуждение покинуло ее.
Вот дерьмо. 
Это была роскошно обставленная комната – стены из белого полированного камня, шелковые ширмы с вышивкой в сливовых и бирюзовых тонах, скамейки с мягкими подушками, на которых лежали стопки пушистых льняных банных полотенец, корзинки с душистым мылом, бутылочки с ароматическими маслами и притираниями.
Посреди просторного помещения был огромный круглый бассейн с бурлящей водой. В центре его находился фонтан в виде статуи святой Тамерин, расчесывающей длинные волосы, чтобы творить тени.
Они должны были привести себя здесь в порядок. Элиана просто жаждала смыть с себя всю грязь. Но прежде всего Нави захочет поменять повязки на ее теле. И увидит ее целехонькую спину, покрытую гладкой кожей без малейшего шрама. Слава богу, Саймону и Хобу отвели другую ванную комнату, но и одной Нави было более чем достаточно.
Элиана отпустила руку Реми и попятилась от бассейна.
– Эл, ты что? – Он оглянулся на нее, зевая, и вдруг застыл, обо всем догадавшись. – Ох!
Нави с детским восторгом смотрела на бассейн, радостно вздыхая.
– Боже, как же прекрасно будет вспомнить, что значит жить по-человечески. Элиана, давай-ка поменяем повязки.
– Вот, возьмите, ваше высочество, – произнесла одна из снующих вокруг прислужниц, вручая Нави целую корзинку белоснежных бинтов. – Волк сказал, что вам это понадобится. Мы обучены лекарскому искусству, госпожа. Может, вам нужна наша помощь?
– О, это будет просто замечательно. Элиана? – Нави нахмурилась, увидев, что Элиана направляется к двери. – Что ты делаешь?
– Не хочу менять повязки. – Паника, охватившая Элиану, была так велика, что никакое другое объяснение ей на ум не пришло. – Они еще чистые.
Нави озадаченно покачала головой.
– Раны загноятся, если этого не сделать. Иди скорее сюда.
Она из прислужниц подошла к Элиане, поклонилась и протянула руку, чтобы помочь ей сойти по ступеням, ведущим вниз к бассейну.
Элиана хлопнула по ней рукой.
– Отойди от меня!
Нави удивлено уставилась на нее.
– Ради бога, скажи, какая муха тебя укусила?
– Не приближайтесь ко мне.
– Да что случилось? Может, я могу помочь?
Элиана резко, саркастически рассмеялась.
– Мне не нужна ничья помощь.
– Ты, наверное, бредишь. Видимо, у тебя снова началась лихорадка.
– Просто оставьте ее в покое, – выкрикнул Реми.
Однако прежде чем Элиана смогла стронуться с места, все еще парализованная паникой, Нави бросилась на нее, скрутила и прижала лицом к одной из гладких мраморных колонн, украшавших зал. К ее боку прижался знакомый клинок. Арабет,  мелькнула у нее смутная мысль, ах ты, предатель . Она хотела вывернуться из хватки Нави, но вовремя вспомнила о своих мнимых увечьях.
– Ты делаешь мне больно, – задыхаясь, произнесла она. – Пожалуйста, отпусти. Мои ожоги…
– Этот твой кинжал мой любимый, – глухо произнесла Нави. – Я не устояла перед искушением украсть его, когда представилась возможность. Может быть, я тебе его и верну. Конечно, если ты не будешь меня злить. Ты ведь от меня что-то скрываешь. Говори, что именно.
– Нави, пожалуйста! – по голосу Реми было слышно, что он вот-вот расплачется. – Отпусти ее!
– Милая, нежная Нави. – Щека Нави была так близко от ее лица, что Элиана могла чувствовать ее дыхание. – А я-то думала, что ты хочешь, чтобы мы стали друзьями.
– Конечно, хочу. – В голосе Нави звучало неподдельное сожаление. – Но если ты не ответишь на мой вопрос, я вырублю тебя и приведу Саймона, а уж он-то точно сумеет поменять твои повязки, и ты не сможешь остановить его.
Элиана издала отчаянное рычание.
– Хочешь поспорить?
– Ты уже много дней ведешь себя странно. И это не из-за лихорадки или твоих ран. Ты явно что-то задумала. Опять хочешь сбежать? Хочешь навлечь гибель на Ринтос, как чуть не получилось с Королевской пещерой?
– Ничего я не задумала.
– Тогда в чем дело?
Элиана слишком поздно поняла, что ее глаза неожиданно наполнились слезами от отчаяния и усталости.
Выражение на лице Нави смягчилось.
– Чего ты боишься?
– Эл, молчи, – предупредил ее Реми.
Элиана посмотрела через плечо Нави на своего брата, а затем на служанок, замерших неподалеку. И вдруг поняла, что сама хочет, чтобы кто-нибудь узнал ее тайну. От этой мысли у нее болезненно сжалось сердце. Но ей надо было все рассказать кому-то, кто поможет пролить свет на мучившие ее загадки – зажившее горло лорда Морбрея, привидевшийся ей Император, ее собственное странно неуязвимое тело.
И если уж посвящать кого-то во все это… лучше уж Нави, чем Саймона.
Она судорожно вздохнула.
– Пусть все уйдут, – тихо произнесла она.
Наступила тишина. Нави повернулась к двум служанкам.
– Делайте, как она велит. И никому об этом не говорите.
Они поклонились и выскользнули из комнаты. Как только дверь за ними затворилась, Элиана закрыла глаза.
– Ладно. – Она сделала долгий, медленный выдох. – Хорошо.
– Эл, пожалуйста, не надо… – в отчаянии прошептал Реми, задыхаясь от слез.
– Я сама этого хочу.
Нави отошла от нее, опустив Арабет. Она серьезно посмотрела на Элиану.
– О чем ты хочешь рассказать?
Элиана помолчала, потом, все еще стоя лицом к колонне, она сбросила куртку. Стянула запятнанную кровью тунику, открыв уже изрядно запачканные повязки. Оставшись в сапогах и брюках, она едва слышно прошептала:
– Сними их, и ты все узнаешь.
Нави начала осторожно разматывать повязки, закрывающие спину Элианы. Сняв первую, она изумленно ахнула.
Вся дрожа, Элиана уперлась лбом в холодный мрамор колонны, скрестила руки на груди и терпеливо ждала, когда Нави закончит снимать бинты. Никогда в жизни она не чувствовала себя столь уязвимой.
– Элиана… – Нави провела пальцами по мышцам ее обнаженной спины. – Твои ожоги… Их больше нет. И словно никогда и не было. Ничего не понимаю.
– Только никому не рассказывай. – Она собралась с духом и оглянулась через плечо. – Обещаешь?
После минуты напряженного молчания Нави пробормотала:
– Конечно, я никому не расскажу, – и отошла от нее.
У Элианы даже голова закружилась от облегчения. Она подняла тунику и снова натянула ее.
– Если ты не сдержишь обещание…
– То Красная Корона и Империя будут биться за то, чтобы заполучить тебя и превратить в страшное оружие, наплевав на твою безопасность, а такой судьбы я бы никому не пожелала. – Голос Нави звучал решительно. – Эта война перемолола жизни и тела слишком многих женщин.
Потом она повернулась к Элиане и, задумчиво глядя на нее, попросила:
– Расскажи, как это все у тебя началось. Полагаю, такое случается уже не первый раз?
Элиана сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Я всегда такой была. В детстве я воспринимала это как должное. Когда я падала и разбивала коленку или царапала ногу, ранки заживали почти мгновенно. Я думала, что мне просто везет, и не беспокоилась по этому поводу. Но становясь взрослее, я осознала, что это… по крайней мере необычно.
– Мягко выражаясь, – добавила Нави с встревоженной улыбкой.
– Как-то я рассказала обо всем Реми. – Элиана заметила, что брат сидит, нахохлившись, с несчастным видом на одной из покрытых подушками лежанок у бассейна. Она села рядом с ним и притянула его к себе. Мальчик с благодарным видом прижался к ее боку. – Он помог мне сохранить все в тайне от родителей, даже от Харкана. Моего друга и… напарника. – Боль пронзила ее сердце, когда она произнесла его имя вслух. Она сделала это в первый раз с тех пор, как с ним попрощалась в тот ужасный день в Орлине.
Произнося его имя, она словно отрывала кусочек сердца, оставляя пустоту позади.
– Уверена, что Харкан тоже это заметил, – мы были слишком близки, чтобы это можно было от него скрыть, но он никогда не показывал вида, что знает. Не знаю почему. Наверное, он уважал мое решение не посвящать его в мои тайны. – Она покачала головой. – Я не заслужила такого преданного друга, как он.
Нави медленно ходила взад-вперед по комнате. Потом она остановилась и стояла, глядя в бурлящую воду.
– Понимаю, ты беспокоишься, так как увидела, что с лордом Морбреем происходит то же самое, что происходило с тобой всю твою жизнь. – Нави подняла глаза, в которых светилась сочувствие. – Ты боишься, что ты одна из них.
– Но она не такая! – воскликнул Реми со вспыхнувшим от гнева лицом. – У них такие страшные черные глаза. А у нее голубые. Они – зло, а она нет.
– Согласна, Реми, – произнесла Нави. – Подтверждаю это, как человек, проведший среди них слишком много времени. Ты точно не относишься к их племени, Элиана. В твоем лице нет и намека на эту неутолимую жажду, которой отличаются они. Пространство вокруг твоего тела не вибрирует и не искривляется странным образом, словно ты не принадлежишь этому миру.
– Кто же они тогда? – тихо спросила Элиана. – Что ты видела, когда жила в Женских покоях?
Нави опустилась на мягкую лежанку и застыла с высоко поднятыми напряженными плечами.
– Я видела мужчин, которые беспрестанно предавались удовольствиям, но никак не могли насытиться. Которые меняли наложниц одну за другой, но никогда не испытывали удовлетворения. Я делила ложе с военачальниками, которые умоляли меня резать ножом их тело и грозились изуродовать меня саму, если я не подчинюсь, – а потом, когда они корчились подо мной от боли, их плоть исцелялась сама собой и они выли от отчаяния. – Нави шумно, прерывисто дышала. – Я пользовалась расположением лорда Аркелиона, и он часто призывал меня в свою спальню. Иногда, когда я смотрела в его бездонные черные глаза, у меня появлялись странные видения.
– Как у меня, когда мне привиделся Император, – пробормотала Элиана. – Я посмотрела в глаза лорда Морбрея, и внезапно он возник передо мной. И мне показалось, что я в Селдарии.
– Да, – Нави подняла глаза. Лицо ее было безжизненным. – И со мной происходило что-то похожее. Находясь в компании его светлости, я видела вещи, которых не понимала. Видения, образы. Но все они не были благостными, напротив, были полны гнева и жажды мести. Мне виделись холмы, потемневшие от крови. Я словно проваливалась в бездну, увлекающую меня все дальше и дальше от света. Ощущения, которые вызывали эти страшные картины, оставались со мной и после того, как я покидала лорда Аркелиона, словно он наполнял меня отголосками мучившей его хвори. Я возвращалась в Женские покои и пряталась от остальных его обитательниц, пока эти ощущения не проходили. Я начала бояться себя самой. Мне казалось, что я могу сорваться, причинить вред другим женщинам.
Нави грустно покачала головой.
– Эти мужчины, они преисполнены жестокости, которую я никогда не могла представить.
– Это не мужчины, – неожиданно твердым голосом произнес Реми, нарушив повисшее молчание. – Это ангелы.

Глава 27
Риэль

«Я посоветовала нашему юному принцу разделить свое время между Храмом Света и Священной Кузницей, потому что он должен не только изучать магию солнечного света, но и создавать артефакты, достаточно мощные, чтобы сдерживать его огромную силу, хотя он, кажется, не слишком увлечен искусством боя на мечах. Мальчик предпочел бы, чтобы его артефактом был какой-нибудь пыльный фолиант размером с него самого».
Из дневника Аделин Гиллори, Великого Магистра Храма Света 983 г. Второй Эпохи

Сады за королевским замком Бейнгардом были излюбленным местом Риэль. В детстве она, Одрик и Людивин провели здесь много часов, бегая по заросшим тропинкам, устраивая тайные убежища в зарослях высокой травы и играя возле небольших прудов у королевских катакомб – подземных галерей и погребальных камер королей и королев.
Риэль улыбнулась, вспомнив игру, в которую они так любили играть втроем. Игра состояла в том, чтобы перебираться через пруды, прыгая по скользким, поросшим мхом камням, как по дорожке. Они пугали друг друга, что любого, кто свалится в воду, будут вечно преследовать призраки умерших монарших особ.
Неподвижная черная вода прудов всегда казалась Риэль таинственной и недоброй, словно там, за зеркальной гладью воды, в глубине существовал некий туннель, ведущий в тайный мир, и если в него упасть, то можно исчезнуть там навсегда.
«Интересно , – часто думала юная Риэль, – считалось бы в этом тайном мире преступлением убийство своей матери? И было бы его обитателям до этого дело ?»
На мгновение ей почудилось, что рядом с ней идут Одрик и Людивин. Подруга нежно сжимала ее руку, а принц, как всегда, держался на почтительном расстоянии… как всегда.
Едва ее босые ноги ступили на тропинку, ведущую к прудам, Риэль остановилась и глубоко вдохнула. Она представила, как прохладный ночной воздух, напоенный запахами зелени и цветов, проникает в ее легкие, омывает ее трепещущее сердце.
– Может быть, вам все же стоило бы надеть башмаки, миледи? – спросила Эвилин, неотступно следующая за ней по пятам. – Здесь довольно холодно.
Риэль оглянулась на свою телохранительницу.
– Может, ты оставишь меня ненадолго одну? Я так хочу побыть в тишине.
Эвилин неодобрительно хмыкнула.
– Я могу вести себя исключительно тихо, миледи.
Риэль скрестила руки на груди и сердито посмотрела на нее.
После недолгого выразительного молчания Эвилин вздохнула.
– Ну, хорошо, миледи. Как только услышу, что вы зовете меня, я отважно брошусь вам на помощь.
– Ничего другого я от тебя и не ожидаю, дорогая Эвилин.
Риэль быстро побежала между деревьями по одной из узких мокрых тропинок. Мягкие сосновые иголки усеивали землю, блестящие от росы папоротники хлестали по длинному подолу ее халата. Много столетий назад королева Кейтелл посадила печаль-деревья в садах Бейнгарда в честь своего возлюбленного, падшего ангела Ариавы. Теперь древние деревья разрослись, низко склонив до земли свои узловатые черные ветви, отяжелевшие от толстых гроздьев бледно-розовых цветов.
Наконец Риэль добежала до прудов. Темные и спокойные, они тянулись вплоть до покрытого травой холма, служившего входом в королевские усыпальницы. По обе стороны от высоких каменных дверей, украшенных вырезанными на них семью храмовыми знаками, горели два факела.
Риэль опустилась на колени у края ближайшего из прудов и коснулась пальцами лба, губ, виска, груди, шеи, ладони и, наконец, каждого из своих закрытых глаз.
«Пусть свет Королевы приведет вас домой », – прошептала она молитву в честь усопших королей и королев, покоящихся в катакомбах.
Халат ее намок от росы. Она поднялась на ноги и вдруг услышала тихие возгласы.
Она вгляделась сквозь туман, поднимающийся над водой, и увидела на другой стороне пруда, среди купы печаль-деревьев Одрика. На нем были только брюки и сапоги, обнаженный торс блестел от пота. С Иллюминором в руке он выполнял одно упражнение за другим, рассекая воздух клинком, кружась и уклоняясь от воображаемых противников.
Одного вида его полуобнаженной фигуры, освещенной луной, в сверкающих бликах от летающего в его руках меча, оказалось достаточно, чтобы у Риэль перехватило дыхание. Выражение его лица было предельно сосредоточенным – брови нахмурены, взгляд устремлен куда-то внутрь себя.
– Тебе тоже не спалось? – окликнула его Риэль.
Он повернулся на голос и опустил меч. Его лицо осветила широкая улыбка.
– Я вообще мало сплю в последнее время.
Она направилась к нему по мягкой травяной тропинке между прудами.
– И почему же?
– Ну, даже не знаю. – Он вложил Иллюминор в ножны, вытер лоб платком. – Возможно, все дело в том, что один из моих близких друзей несколько недель подряд оказывается в смертельной опасности, и это не дает мне спокойно спать по ночам.
– Похоже, от твоих близких друзей одни лишь неприятности.
– Вовсе нет. – Он шагнул к ней, и когда лунный свет упал на его лицо, то высветил тени под его глазами, заострившиеся от постоянной тревоги черты. – Я бы с радостью провел тысячу бессонных ночей, если бы только знал, что это поможет уберечь моих друзей от беды.
Ей пришлось отвести от него взгляд, сердце ее билось в бешеном ритме, казалось, где-то уже у горла. Рядом с Одриком ее одиночество ощущалось еще более бездонным и неизбывным, чем раньше.
– Скажи мне, – спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал беспечно, – что ты чувствуешь, когда творишь магию.
Он задумался, потом медленно заговорил, подбирая слова:
– Я чувствую, как будто мои дух, сознание и тело находятся в полной гармонии, как им и положено быть. Как будто все возможно в этот момент, потому что я полностью сосредоточен на цели и мне все подвластно. Я чувствую, как поет мое тело, словно после хорошей разминки.
Риэль тут же представила себе Одрика в залитой солнцем постели, раздетого, с взъерошенными кудрями, сонно потягивающегося всем своим великолепным поджарым телом.
Она облизнула пересохшие губы и прошла мимо него. От его близости воздух потрескивал и дрожал, согревая ее.
– У тебя исключительное самообладание, – пробормотала она. – Может ли оно когда-нибудь… отказать тебе?
– Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь.
«Разумеется, не понимаешь », – раздраженно подумала она. Но это было несправедливо по отношению к нему. Только потому, что она была на грани срыва, измучена бессонницей и напугана мыслью о том, куда мог деться Кориен, что он сейчас делает, существуют ли другие ангелы и вернется ли он когда-нибудь к ней, – все это не давало ей права срывать свой гнев на Одрике.
Он ведь не сделал ничего плохого. И никогда не делал.
– Ты никогда не делаешь ничего неправильного, – сказала она резче, чем хотела. Вот и все ее благие намерения не выплескивать свое раздражение на Одрика. 
– Ты не права. Я тоже нарушаю правила, – сказал он, смеясь. – Напомнить тебе о неких запретных скачках?
– Я говорю не о побеге из дома или нарушении правил, установленных нашими родителями. Я имею в виду действительно  неподобающие вещи. Ты обладаешь огромной силой, но приходилось ли тебе когда-нибудь?.. А, ладно, не бери в голову. Конечно, ты ведь у нас образец добродетели. – Риэль отвернулась и села на влажную землю. – Я сама не знаю, что болтаю, – пробормотала она, обхватив себя руками, словно ее бил озноб. – Мне необходимо поспать, но я не могу заснуть. Мой разум мечется по кругу.
Через мгновение она подняла глаза и увидела, что Одрик устроился на траве рядом с ней. Она разочарованно отметила, что он надел свою тунику.
– Если ты попытаешься объяснить, – мягко сказал он, – я выслушаю.
Она долго смотрела на свои пальцы, зарывшиеся в мокрую траву. Скоро рассвет; ей нужно будет вернуться домой и начать очередной день. Еще один день тренировок с отцом и корпения над книгами в библиотеке Храма Ночи с Людивин, чтобы подготовиться к следующему испытанию. Днем у нее была назначена встреча с Архонтом. Он настаивал на постоянных беседах, во время которых расспрашивал о ее здоровье, о состоянии ее ума, о том, что она ела и пила, как она спала, какие сны видела.
Если бы вы только знали, что мне снится, ваше преосвященство. 
Одрик положил свою теплую руку на ее запястье.
– Риэль, в чем дело? – ласково прошептал он. – Расскажи мне.
Она медленно подняла на него глаза. Он был сейчас так близко, что она могла пересчитать все его густые ресницы, и ей вдруг представилось, как она целует нежную кожу вокруг его глаз.
– Во время испытания металлом, – прошептала она, – когда я поняла, что сделал Архонт… что он посадил детей в ту клетку вместе со мной, – она сглотнула и закрыла глаза, – я хотела… заставить его страдать.
– Господи, Риэль, так же, как и я! – Одрик провел рукой по своим волосам и зло, резко рассмеялся. – Полагаю, все бы этого хотели. Тебя это беспокоит? Милая, пожалуйста, не позволяй этим мыслям мешать тебе уснуть.
– Дело не только в этом! – Риэль в отчаянии вырвала из земли пучок травы. – У меня много странных желаний.
Даже тогда, когда горела моя мать, я испытывала удовольствие, чувствуя силу, кипящую в моих пальцах. 
Даже зная, что Кориен – ангел, я все равно хочу, чтобы он вернулся ко мне. 
Даже понимая то, что ты принадлежишь Людивин… я хочу, чтобы ты был моим. 
Я хочу… Я страстно желаю. Я безумно хочу всего этого… 
– У меня так много желаний, – прошептала она, – но все они запретны.
Одрик взял ее лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. На мгновение они застыли, губы Одрика были так близко, что Риэль могла бы, чуть приподняв голову, поцеловать его.
Словно почувствовав это, Одрик опустил руки и отвел взгляд.
– В каждом из нас есть тьма, Риэль, – сказал он хрипло. – Это и значит быть человеком.
Она медленно покачала головой.
– Я думаю, что быть человеком – это значит быть способным преодолеть эту тьму в себе и творить добро в мире, несмотря ни на что. А что до тебя, Одрик, – она засмеялась, – я готова поспорить на что угодно, что тебя никогда не посещают недостойные мысли, как это часто случается со мной. Временами твоя добродетель сияет так ярко, что мне хочется проглотить тебя, чтобы твой свет развеял зло, которое живет во мне.
Она потерла лоб.
– Не могу поверить, что говорю тебе все это. Ты же можешь обо мне невесть что подумать.
– Я думаю о тебе только то, что думал всегда, с тех пор как тебя знаю. – Одрик потянулся к ее руке и крепко сжал ее в своих ладонях. – Что я очень рад тому, что ты рядом со мной, и хочу, чтобы ты всегда была рядом.
Она боялась поднять на него глаза, а когда все же осмелилась, то тихо пробормотала что-то невнятное. Ее качнуло к нему, словно его тело притягивало ее помимо ее воли. Одной рукой он привлек ее к себе, а пальцами другой нежно провел по щеке. Тепло его тела затопило ее; она вздрогнула и повернулась, чтобы придвинуться еще ближе к нему.
– Одрик, – прошептала она, прикрывая глаза. Она нежно прижалась щекой к его щеке, наслаждаясь прикосновением к его теплой коже.
– Если в тебе скрыто зло, Риэль, – хрипло сказал Одрик, зарывшись губами в ее волосы, – я буду дорожить им так же, как и всем остальным, что делает тебя такой, какая ты есть.
Нежное прикосновение пальцев к ее шее, потом к затылку, – и по ее спине пробежали мурашки. Она растворилась в нем, скользнув в его объятия так легко, словно всегда принадлежала ему одному.
Но потом она вспомнила о Людивин. И зажмурилась.
– Мы не должны, – прошептала она, хотя все ее существо вопило, требуя прекратить разговоры и прижаться к нему теснее. – Я… Одрик, а как же Лю?
Одрик чуть отодвинулся от нее. Печаль резкой тенью упала на его лицо.
– Я все понимаю. Конечно, ты права.
Риэль внимательно вгляделась в его погрустневшие глаза.
– Ты любишь ее?
– Она очень дорога мне, но… нет. – Отвернувшись, он посмотрел на светлеющее небо. – Не так, как должен был бы, – тихо признался он.
– Но тогда… – Она потянулась к нему и, коснувшись его щеки, снова развернула его лицо к себе. Слезы сожаления и стыда катились по ее щекам, но она, тем не менее, упивалась страстным желанием, отразившимся в его глазах. – Может… всего один раз? Чтобы всю жизнь помнить.
Он явно колебался и в замешательстве оглянулся на просвечивающие сквозь деревья башни Бейнгарда.
– Воспоминания, – медленно произнес он, – могут все усложнить.
– Неважно. – Она обхватила его лицо ладонями и прошептала: – Я хочу этого все равно.
С минуту он молчал, разглядывая ее. А затем с мягкой улыбкой повернул голову и прижался губами к ее ладони.
– Моя плохая девочка, – прошептал он и нежно поцеловал ее.
Его первый поцелуй был таким осторожным, таким ласковым, что сердце Риэль сжалось от нежности к нему. Она тихо вскрикнула и обвила его шею руками. От ее прикосновения он задрожал и со стоном впился в ее губы со всей страстью. Минуты осторожности и робкой неуверенности сменились вспышкой жгучего, непреодолимого желания. Его руки скользнули вниз по ее телу, и она, выгнувшись, прижалась к нему. Почувствовав, как он возбужден, она тихо ахнула и еще крепче обняла его.
– Одрик, – прошептала она, закрывая глаза. – Да, да, пожалуйста, прошу тебя. – У нее кружилась голова от его близости – от его жадного языка, проникающего в ее рот, от ее имени, произнесенного тихим страстным шепотом, от неистовых поцелуев, обжигающих ее кожу.
Он прижал ее к себе, просунул руки под халат и обхватил ее бедра под тонкой ночной сорочкой горячими ладонями. Казалось, он растерялся и не знал, где еще прикоснуться к ней, а Риэль наслаждалась каждым мгновением его нерешительности, извиваясь под ним, дергая его за одежду, чтобы притянуть к себе ближе. Она просунула ладони под его тунику, дрожа от нетерпения ощутить жар его мускулистого тела. Он был таким горячим, таким твердым, таким надежным. Она закрыла глаза и прижалась губами к его ключице. Вдыхать его запах было все равно что вдыхать нагретый солнцем воздух в летний день.
– Ближе, – пробормотала она с улыбкой, не отрывая губ от его кожи.
Дрожащей рукой он собрал вверх ее ночную рубашку, провел ладонью по голому бедру. Оборвав низкий глухой стон, невольно вырвавшийся у него, он прижался лбом к ее лбу, провел несколько раз ладонью по животу, а затем его рука скользнула ниже, чтобы устроиться между ее ног. Она резко вскрикнула, когда он прикоснулся к ней там, где она больше всего этого жаждала, ее тело изогнулось, а руки вцепились в траву. Влажная земля под ней набухла, задрожала; легкий дымящийся туман начал подниматься вокруг их тел. Ветер, охлаждающий кожу Риэль, стал резким, порывистым.
– Я больше не могу этого вынести, – прошептала она, обвивая ногами его ноги, притягивая его бедра ближе к своим. – Одрик, пожалуйста.
Он прижался губами к ее шее и неуверенно рассмеялся.
– Ты знаешь, как долго я хотел тебя, Риэль? – Его хриплый шепот, горячий и сладкий, коснулся ее горла. – Ты знаешь, сколько времени…
Где- то близко залаяла, завыла собака. Потом еще одна.
Одрик замер, отстранился и в смятении уставился на Риэль. Потом он оглянулся через плечо, и Риэль почувствовала, как напряглось его тело.
Она приподнялась на локтях, натянула ночную рубашку пониже, чтобы скрыть голые колени, и когда увидела, кто стоит среди деревьев по ту сторону болотистой низины, все ее внутренности сжались от страха.
Человек, стоящий там с двумя огромными псами по бокам, был никто иной, как лорд Дервин Совилье.
Отец Людивин глядел прямо на них.
И его красивое лицо исказилось и побелело от ярости.

Глава 28
Элиана

«Несмотря на то, что люди и ангелы веками вели войны друг с другом, у них всегда был один общий враг: меченые. Нечистые дети предателей, которые посмели возлечь с врагом, чья магия не принадлежала ни миру разума, ни миру материи, но была совершенно иного рода. Праведно ли мы поступали, преследуя их? Возможно, нет. Но наш страх перед ними был оправдан».
«Меченые: Трактат об уничтоженной расе полукровок» Варрик Кили, схоласт из Вентеры

Элиана закрыла глаза, почувствовав, как на нее накатывается бесконечная усталость.
– Реми, будь добр, прекрати снова нести эту чушь.
– Разве обычные люди могут выглядеть, как они? – продолжал настаивать Реми.
– Понимаешь, он просто помешан на этих бредовых теориях, – пояснила Элиана Нави.
– Эти их черные-пречерные глаза, – продолжал рассуждать мальчик. – Все о них говорят. Я слышал, что они целиком черные, даже белков не видно.
Элиана нетерпеливо отмахнулась.
– Кто знает, какие дурманящие средства имеются у имперских генералов?
– Тогда объясни, откуда берутся эти видения, которые были у вас с Нави, когда вы находились рядом с ними. Ангелы обладали способностью мысленно беседовать друг с другом. Так говорят старые легенды.
– Эти старые легенды, – раздраженно сказала Элиана, – остаются лишь старыми легендами. Они – воспоминания о мире, исчезнувшем так давно, что никто его уже и не помнит, а самые умные люди считают, что он никогда и не был таким, как описывается в этих сказках. – Она порывисто вздохнула. – В неспокойные времена, подобные нашим, люди во всем ищут утешение, Реми, вот и придумывают эти истории. Можешь верить во все что угодно – в мир, преисполненный магии, где существуют ангелы, умеющие передавать мысли, и существа, путешествующие во времени и пространстве, но пожалуйста, обещай мне, что дальше твоих фантазий дело не пойдет. Это просто вера, а не доказанный факт. Ты всего лишь веришь в то, что не существует.
– А способность твоего тела так быстро исцеляться? – прервал ее Реми. – Я в это просто верю? Или это доказанный факт?
Элиана бросила на него раздраженный взгляд, но ничего не сказала. Потому что мальчик был совершенно прав. Она не могла отрицать странные свойства своего тела.
– Потому что, если ангелы, пусть даже некоторые из них, все еще существуют в этом мире, мы все обречены, и какой тогда смысл все это обсуждать? – резко ответила Элиана, поднимаясь на ноги. – Тогда нет смысла находиться сейчас в этой комнате, нет смысла искать маму.
– И не было никакого смысла убивать и предавать стольких людей, – закончила за нее мысль Нави.
Элиана резко обернулась и свирепо посмотрела на нее.
– И не было никакого смысла проводить напрасно столько лет в роли шлюхи, обслуживающей прихвостней Императора.
– Эл, прекрати, – закричал на нее Реми.
– Я предпочитаю слово «шпионка», – спокойно парировала Нави. – Это помогает мне бороться с ночными кошмарами.
Элиана отошла от них на несколько шагов, скрестив руки на груди. Ей безумно хотелось, чтобы пришел Саймон и у нее появилась возможность швырнуть ножи в кого-то, кто мог бы сопротивляться, не проявляя при этом милосердия по отношению к ней.
– Прости меня, – тихо произнесла она, стараясь не смотреть на Нави. – Я не должна была так говорить.
– Не должна была, – ровным тоном произнесла Нави. – Но я принимаю твои извинения.
– Наверное, они все же не ангелы, – поразмыслив немного, признал Реми. – Мне и правда никогда не попадались истории, в которых бы говорилось, что у ангелов были полностью черные глаза. И все же… те видения, которые у тебя были… это неспроста.
– Но если они не ангелы, то кто же тогда? – Элиана в раздумье закрыла глаза. – И кто тогда я сама?
– Может, – произнесла Нави после некоторого молчания, – ты полукровка? Меченая?
– Наполовину ангел, наполовину человек? – повернувшись к ней, Элиана резко расхохоталась. – Чудесно! Только этого еще не хватало. Ты меня прямо успокоила.
– Нет, я так не думаю, – задумчиво возразил Реми, прикусив губу. Неподдельный интерес, вспыхнувший в его глазах, невольно согрел полное горечи сердце Элианы. Сейчас, подумала она, он начнет расхаживать по комнате и рассуждать с умным видом, как заправский храмовый книжник.
– У меченых на спине имеются метки в тех местах, где должны быть крылья. И большинство меченных были убиты во время Ангельских войн, еще до рождения королевы Риэль. Думаю, если бы Эл была одной из них, у нее должны были быть такие метки.
Резкий стук в дверь заставил всех подскочить от неожиданности.
Нави повернулась на лежанке.
– Это Саймон.
– Ни слова ему, – предупредила Элиана. – Или, клянусь, я разорву тебя…
– Элиана, может, ты перестанешь угрожать мне каждые пять минут? Я же обещала, что никому ничего не скажу, и собираюсь выполнить обещание. – Нави помедлила, а потом нерешительно приблизилась к ней и протянула руку. На ее ладони лежал Арабет.
– Вот, возьми. Пожалуйста.
Элиана с готовностью схватила кинжал, пока Нави не передумала. Теперь, когда ее пальцы надежно сжимали Арабет, болезненный узел в груди немного ослаб.
– Мне бы очень хотелось, – произнесла Нави с легкой улыбкой, – чтобы наши отношения не были такими напряженными. Я на самом деле хочу, чтобы мы стали друзьями. – Она замолчала и перевела взгляд на Реми. – Если в этом мире действительно существуют ангелы, как предполагает твой братец… нам всем надо сплотиться… всем друзьям и единомышленникам, которых мы только можем найти. Разве ты не согласна?
Еще более настойчивый стук в дверь.
– Только попробуйте меня не пустить, и вам непоздоровится, – раздался голос Саймона.
– Ну, ты и задница, – крикнула Элиана через плечо.
– А я никогда этого и не отрицал, – ответил он.
Нави тихо рассмеялась.
– Ну что? Как тебе мое предложение?
Элиана покачала головой.
– Я не слишком хорошо умею дружить.
– Ну, я тоже от этого отвыкла. Может, вместе попытаемся вспомнить, каково это?
– Можете не беспокоиться. Мне и здесь, под дверью, хорошо, и я готов ждать вас вечно, – снова раздался раздраженный голос Саймона.
Реми весело захихикал и впервые за последние долгие месяцы стал похож на ребенка. Это окончательно уничтожило те сомнения, которые еще оставались у Элианы.
– Я попробую, – произнесла она, наконец, и пожала протянутую Нави руку. – Это все, что я могу обещать.
Нави ласково улыбнулась ей.
– Это щедрый дар, и я благодарю тебя за него. А теперь… – она подняла брови и кивнула на дверь. – Могу я его впустить?
– Давай-ка лучше я это сделаю.
С этими словами Элиана прошла к двери в ванную комнату и резко распахнула ее с дерзкой улыбкой на лице, которая, впрочем, мгновенно исчезла при виде стоявшего там Саймона. Кроме холщовых льняных штанов, сидевших низко на его бедрах, и кремового цвета полотенца, небрежно переброшенного через плечо, на нем ничего не было. Его взъерошенные пепельные волосы потемнели от воды, а его израненная кожа… Элиана не могла оторвать от нее взгляд. Серебряные нити шрамов и бледно-розовые пятна тонкой кожи – следы ожогов были разбросаны по его груди и животу и тянулись ниже пояса.
На какое-то мгновение Элиана опешила. Интересно, что с ним случилось в прошлом – кто нанес ему эти страшные ожоги и раны, – каким он был в детстве, до того, как ужасы этого мира обрушились на него?
– Ну надо же! – насмешливо проговорил он, и глаза его светились неподдельным весельем. – Впервые вижу, чтобы малышка Ужас лишилась дара речи. Похоже, ты знаешь, как порадовать мужчину.
Элиана открыла рот и тут же захлопнула его. Щеки ее пылали от смущения. Судорожно пытаясь придумать какой-то остроумный ответ, она не нашла ничего лучше, как изречь:
– Наверное, ты заявился сюда, чтобы поглазеть на меня голую. – И сама поморщилась от собственной глупости.
Но Саймона это не обескуражило. Он лишь улыбнулся.
– О, Элиана, – произнес он, и голос его потерял игривость. – Я бы хотел гораздо большего, чем просто поглазеть…
Взглянув на нее долгим красноречивым взглядом, он проскользнул мимо нее в ванную комнату, а она осталась стоять там в одиночестве, ощущение от прикосновения его пальцев все еще приятно щекотало ее руку.
Странно, почему он так выбивает ее из равновесия, не говоря уже о странной реакции ее тела, соскучившегося по мужским ласкам, на его прикосновения. Когда он находился рядом, у нее иногда возникало необъяснимое ощущение чего-то до боли знакомого, но забытого.
Так же, как в своих видениях, когда она стояла на террасе дворца в Селдарии и, увидев перед собой Императора, испытала необъяснимое ощущение правильности происходящего и своей принадлежности к этому миру – ей вдруг показалось, что между ней и Саймоном существует какая-то непостижимая связь.
Такое чувство,  подумала она с изумлением и раздражением, что я, наконец, оказалась дома. 

Глава 29
Риэль

«Не знаю, о чем вы оба думали. Видит Бог, я не хочу, чтобы ты мне все объясняла. Но если тебе понадобится место, где спрятаться, или ты вдруг захочешь сбежать, знай, ты всегда можешь прийти ко мне. Даже Его Преосвященство не знает обо всех тайных местах в этом городе, и сколько из них принадлежат мне».
Из письма купца Одо Лароша леди Риэль Дарденн 24 мая 998 г. Второй эпохи.

Вечером того же дня, когда лорд Совилье застал их в садах вдвоем с Одриком, Риэль покинула библиотеку Храма Ночи с воспаленными от напряжения глазами – ей пришлось перечитать слишком много книг о материальной природе и свойствах теней, а также о жизни святой Тамерин Хитроумной – так тщательно и подробно описанной Слоан, что трактатов, посвященных повелительнице теней, было не меньше, чем остальных книг.
Плечи Риэль ломило от многочасового сидения над фолиантами, а нервы казались оголенными до предела. Она могла думать лишь о том, чтобы поскорее спрятаться от всех в тишине своих покоев и еще о кусочке свежего пирога с корицей, который, как обещала Эвилин, должен ждать ее на прикроватной тумбочке.
Но, по крайней мере, теперь, когда до испытания тенями оставалось всего два дня, план, который все это время медленно созревал где-то на задворках ее сознания, окончательно оформился.
Захлопнув за собой двери библиотеки, Риэль вышла, – Эвилин и еще двое телохранителей тут же встали по бокам и сзади от нее, – затем повернулась и замерла.
Прямо напротив дверей в коридоре на кушетке с гнутыми железными ножками сидела Людивин, явно ее поджидающая. Золотистые волосы девушки волнами падали на спину. Серое платье из мерцающего шелка было отделано искусной вышивкой в бордовых, темно-синих и красновато-коричневых цветах – цветах Дома Совилье.
– О! – в растерянности произнесла Риэль в качестве приветствия.
Людивин встала с легкой улыбкой на лице и протянула ей руку.
– Пойдем со мной, Риэль.
– Я… не хочу.
Людивин заставила ее взять себя под руку.
– Я настаиваю.
Риэль растерянно оглянулась на Эвилин, чья рука тут же легла на рукоять меча. Но телохранительница лишь мрачно ей кивнула. Разумеется, она и оба других охранника будут рядом с ней.
Поэтому Риэль глубоко вздохнула и покорно пошла с Людивин вниз по лестнице, по тихим темным коридорам Храма Ночи, пока не оказалась в центральной часовне. Десятки верующих собрались здесь, чтобы помолиться, – они сидели на бортиках черных мраморных фонтанов, на подушках на полу и скамьях. Некоторые опустились на колени у подножия статуи святой Тамерин, стоявшей в центре зала. С кинжалами в руках святая смотрела сквозь отверстие в потолке на темнеющее фиолетовое небо.
При их появлении в переполненной часовне все обратили на них взгляды, прервав свои молитвы.
Наступившая вмиг тишина была оглушительной. Но шепот, поднявшийся мгновение спустя, был еще хуже.
Риэль уперлась каблуками в пол, отказываясь идти дальше.
– Лю, пожалуйста, не поступай так со мной.
– Да ладно тебе, – пробормотала Людивин. – Мы просто немного прогуляемся. Что в этом плохого?
Делать было нечего, и Риэль позволила Людивин провести себя через зал. У ног святой Тамерин Риэль и Людивин преклонили колени, поцеловали свои пальцы и прикоснулись ими ко лбу. Людивин бормотала приветствия всем, мимо кого они проходили. Риэль пыталась делать то же самое, пыталась улыбаться, но ее голос звучал сдавленно, а улыбка была настолько неестественной, будто ее прибили к лицу гвоздями.
После того, как они покинули Храм Ночи, Риэль уже больше не могла сдерживаться.
– Так ты не собираешься со мной говорить? – с отчаянием прошептала она, когда Людивин провела ее через один из внешних садов Храма. Там распустились цветы молчания, росшие вдоль мощеной дорожки – они всегда цвели ночью, и их жемчужно-белая, словно звезды, пыльца светилась в сумерках. – Мы что, так и будем молча бродить по городу, пока я не потеряю сознание от напряжения и неизвестности? Такое наказание ты мне придумала?
– Пожалуйста, успокойся и веди себя как обычно, – прошептала Людивин. – Добрый вечер, лорд Талан, леди Эсме. Как прекрасны цветы молчания в это время года, не правда ли?
Придворные, которых приветствовала девушка, склонили головы, переводя взгляд с нее на Риэль и обратно, бормоча короткие приветствия, и поспешно скрылись среди деревьев. Отойдя на несколько шагов, Риэль услышала их возмущенный шепот.
Ее захлестнула жаркая волна ярости.
– Потерпи еще немного, – тихо сказала Людивин. Но лишь миновав внешние сады всех семи храмов, она, наконец-то, свернула с храмовых дорожек на узкую боковую улочку.
Риэль почувствовала облегчение, когда они оказались в тени жилых домов, теснящихся над их головами.
– Так ты не собираешься меня наказывать? – Риэль вытерла пот с лица рукавом, руки ее дрожали.
– Нет, – спокойно ответила Людивин, ведя подругу по мощенной булыжником дороге. Пятна тусклого света от факелов, воткнутых в скобы на стенах, освещали их путь. Первый Великий Магистр Храма Огня еще много веков назад создал особые факелы для освещения улиц в районе храмов, которые зажигались сами по себе с наступлением темноты. – Если бы ты хоть на минуту перестала паниковать, то давно поняла бы, что я пытаюсь тебе помочь. И, пожалуйста, накинь капюшон.
– Помочь  мне?
– Мы встретили сейчас с тобой сотни людей, – сказала Людивин, накидывая капюшоны на их головы, чтобы скрыть лица. – А что еще гораздо важнее, они видели нас вдвоем . Они видели, как две подруги, рука под руку, неспешно прогуливались по садам, точно так же, как в любой другой вечер. Даже если это сможет погасить хотя бы малую часть сплетен, которые распространяются сейчас по городу, это будет весьма полезно тебе, Одрику и мне.
Людивин потянула Риэль вниз по узкой лестнице, которая вела в Нижний квартал. Они шли с опущенными по самые глаза капюшонами, склонив головы, чтобы не встречаться взглядами с прохожими. Эвилин и двое охранников неотступно следовали за ними.
– Не знаю, оправится ли когда-нибудь мой отец от увиденного, – тихо сказала Людивин, – но я, по крайней мере, могу на людях открыто выражать тебе свою поддержку как можно чаще, и таким образом мы положим конец этим слухам.
– Зачем ты это делаешь? – Сквозь пелену слез Риэль смотрела на кончики своих туфель, то и дело выглядывающие из-под платья, пока она спускалась по ступенькам. – Ты ведь должна меня ненавидеть.
Людивин нетерпеливо вздохнула.
– Риэль, посмотри на меня. – Она остановилась на закрытой площадке, где лестница резко поворачивала направо, и взяла обе руки Риэль в свои.
Когда Риэль встретилась со спокойным взглядом Людивин, острая боль в груди лишила ее дыхания.
– Прости, – прошептала она, прерывающимся голосом. – Пожалуйста, прости меня.
– Скажи мне: как ты считаешь, я люблю Одрика?
Риэль моргнула, застигнутая врасплох.
– Что? Я…
– Разумеется, я люблю его. Мы кузены и друзья, и я знаю его всю свою жизнь. Он – моя семья. Но люблю ли я его так же, как ты? Конечно, нет.
Риэль даже рот открыла от удивления.
– Я… Лю, о чем ты говоришь?
– И я знаю, что Одрик испытывает ко мне те же самые братские чувства. Но если ты спросишь, хотелось бы мне, чтобы вы пришли ко мне обсудить все, как цивилизованные люди, вместо того чтобы терять рассудок и валяться полуголыми в садах на виду у всех? Да, мне бы очень этого хотелось.
Риэль готова была умереть от стыда прямо здесь, на лестнице.
– Лю, мне очень жаль, правда. Не знаю, что на нас тогда нашло.
– На самом деле ты все прекрасно знаешь. Ведь ты влюблена в него, а он в тебя, и вы давно уже отчаянно хотите целовать и ласкать друг друга, но запретили себе даже думать об этом. Вы должны были сорваться, это был лишь вопрос времени. Если бы ты только знала, насколько утомительно было все это время делать вид, что я не замечаю, как вы ходите друг вокруг друга с голодным видом!
– Но он не… – Неужели потрясения этого вечера еще не кончились? – Мы не…
– Прекрати оправдываться. Эти ваши взгляды не менее красноречивы, чем сцена в саду, когда вас застали полураздетыми.
– Премилостивые Святые, Лю! – Риэль потерла лоб рукой. – Почему ты нам ничего никогда не говорила, что обо всем догадываешься? Я не думала… то есть, хочу сказать, я очень надеялась , но…
Людивин насмешливо улыбнулась.
– Наблюдать за вами было утомительно, но и забавно тоже. Я просто не могла устоять перед искушением. Жизнь при дворе по большей части так безнадежно скучна!
Риэль всплеснула руками.
– И что, ты бы тоже предпочла подождать и открыть нам правду в день вашей свадьбы, так, что ли?
– О, нет, я бы поговорила с вами задолго до нее. – Людивин взяла Риэль под руку и продолжила вместе с ней спускаться по лестнице. – Но пока не хотелось портить себе удовольствие. Хотя, признаюсь, – тут голос Людивин стал довольно мрачным, – теперь я сожалею, что не сказала вам об этом раньше. Я могла бы избавить нас всех от многих неприятностей. А теперь…
– И что теперь будет? – спросила Риэль, когда они шли уже по другой тихой улице. – Теперь, когда твой отец видел нас?
– Конечно, он обо всем расскажет королю, – сказала Людивин, – и будет настаивать на том, чтобы помолвка осталась в силе.
Горло Риэль болезненно сжалось.
– Ну разумеется.
– Думаю, он постарается сделать твою жизнь не особенно приятной. Как и моя тетя, королева.
– А разве они когда-нибудь делали мою жизнь особенно приятной?
– Тут есть некоторые тонкости… – Людивин, прищурившись, посмотрела на темнеющую дорогу под их ногами, на тесные ряды высоких каменных домов над головой. – Но если говорить серьезно, Риэль… прошу тебя, пожалуйста, не испытывай ничье терпение, только не сейчас, когда все и так напряжены до предела. Подожди, пока отец остынет, прежде чем совершить какой-либо вызывающий поступок.
Риэль искоса взглянул на Людивин, ее нервы были натянуты как струны. Ведь Людивин не могла знать о том, что она задумывала осуществить во время испытания тенями, не так ли?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Тебе надо достойно пройти испытание. Повиноваться во всем Архонту.
– И держаться подальше от Одрика?
Людивин обернулась к подруге, ее лицо было полно жалости.
– Я даже не собиралась просить тебя об этом.
– Но я должна, – прошептала Риэль. Она произнесла это с такой тоской, что, казалось, ей даже говорить было трудно. – Я все испортила, да? Это я во всем виновата…
– Насколько я понимаю, – суховато заметила Людивин, – в поцелуе участвуют двое. И если и можно говорить о чьей-то вине в данном случае, то не только о твоей.
Риэль вслед за Людивин спустилась вниз, на узкую тропинку, ведущую через сад. Каменная арка, увитая цветущим плющом, вела в ухоженный квадратный дворик перед небольшим домом, скрытым в тени деревьев. Фонарь на каменной стене освещал лишь широкую черную дверь с медной ручкой и потускневшую серебряную вывеску, на которой были выгравированы ступка, пестик и пучок листьев. Людивин остановилась под аркой.
– Моя милая, – прошептала она, нежно глядя в глаза Риэль, – пожалуйста, не позволяй своему сердцу горевать. Ты знаешь, как сильно ты заставляешь меня страдать последнее время? Да, да, причем каждый день. Но я люблю тебя так же, как и всегда любила. И мы обязательно найдем способ решить эту проблему. Я не желаю, чтобы из-за меня ты осталась жить с разбитым сердцем.
Риэль так порывисто притянула Людивин к себе в объятия, что с той слетел капюшон.
– А может, – пробормотала она, – ты привела меня в этот странный мрачный дом в центре города, чтобы разделаться со мной?
Людивин рассмеялась.
– И после всего того, что я тебе сейчас наговорила, тебе обязательно надо было все испортить.
– Что, если все эти замечательные слова предназначены только для того, чтобы успокоить меня, усыпить мою бдительность?
– Прекрасный план, но, увы, боюсь, это не так увлекательно, как то, что я на самом деле хочу сделать. Я привела тебя к личному лекарю Одрика. – Людивин вышла из тени арки и пересекла двор. – Одрик предпочитает его всем лекарям своего отца в Бейнгарде. Это очень порядочный человек. Неболтливый, здравомыслящий. И, ради всех нас, я бы хотела быть уверена, что в дальнейшем ты сможешь защититься от нежелательных последствий ваших свиданий. Так, на всякий случай.
Риэль остановилась как вкопанная, в изумлении глядя на Людивин.
– Ты привела меня сюда, чтобы я могла купить снадобье, которое предохранит меня от беременности?
– А ты разве не думала купить его для себя?
– Я… – Риэль вспыхнула. – Нет, не думала. Наверное, я была слишком поглощена всем этим… – она беспомощно махнула рукой.
– Вашими с Одриком поцелуями? – лукаво усмехаясь, поддразнила ее Людивин и постучала в дверь. – Теперь понятно. Вот именно для этого и нужны настоящие друзья – думать за тебя, когда твой собственный разум затуманен.
Дверь открылась, и на пороге появился румяный пожилой мужчина среднего роста и сложения, с взлохмаченными каштановыми волосами, небольшой аккуратной бородкой и пронзительными голубыми глазами. Он поднял свечу, прищурился.
– О, леди Совилье. Очень хорошо. И… – Он посмотрел на Риэль. Его брови слегка приподнялись. – И сама наша уважаемая участница испытаний, леди Дарденн. Эта ночь полна сюрпризов. Мое имя Гарвер Рэнделл. Можно просто Гарвер. Прошу вас, проходите.
Риэль взглянула на Людивин, которая прикрыла лицо рукой, пряча улыбку. И впрямь, весьма здравомыслящий. 
Он провел их внутрь через небольшую прихожую в тихую комнату, всю уставленную полками с пузырьками, баночками и коробками с надписями. Через дверь в дальней стене Риэль увидела мягко освещенную лестницу, ведущую вверх, и еще одну комнату, поменьше. Судя по звукам, там кто-то подметал пол, и детский голос что-то весело напевал себе под нос.
– Мой сын где-то здесь. Он принесет вам все, что нужно. – Гарвер сел у потрескивающего камина. – Если мне придется сегодня еще раз рыться на этих полках, у меня глаза вылезут из орбит.
– Я здесь, папа! – Из освещенного коридора, ведущего в главную комнату, выбежал маленький светловолосый мальчик с метлой в руке. – Что тебе нужно?
– Пакетик противозачаточного порошка для леди Риэль. – Лекарь взглянул на девушку. – Я дам вам месячную дозу. Потом вам придется прийти сюда еще.
При упоминании ее имени глаза мальчика расширились.
– Надеюсь, Гарвер, я могу рассчитывать, что вы и ваш сын будете держать язык за зубами, – сказала она.
– Как вы думаете, леди Риэль, – кротко ответил Гарвер, – долго бы я смог заниматься этим ремеслом, если бы имел привычку разгуливать по столице, болтая о том, кто какие лекарства принимает?
– Нет, – с некоторым замешательством пробормотала Риэль, – думаю, что нет.
Сынишка Гарвера уже нашел пакет, о котором шла речь, упаковал его в небольшую простую коробочку и принес Риэль.
– Вот, миледи. – Он протянул ей коробку, его щеки пылали от смущения. – С вас пять монет…
– На этот раз я не возьму платы, – крикнул Гарвер от камина. – Вы великолепно справились с испытанием стихией металла, леди Риэль. И это меньшее, что я могу для вас сделать, чтобы выразить вам мое восхищение.
– Мы все были там, – выпалил мальчик с сияющими от восторга глазами, казалось, он вот-вот взорвется от избытка чувств. – И то, что было в самом конце, когда все эти мечи подчинились вам… Миледи, мы так переживали за вас, что чуть голос не сорвали. Вы слышали, как мы выкрикивали ваше имя?
– Я слышала вас всех. – Риэль с улыбкой взяла у мальчика коробку. – Спасибо, что болеешь за меня. Ваша поддержка очень важна, она помогает мне справиться со страхом. Прости, мне кажется, я не расслышала, как тебя зовут.
– Саймон, – ответил мальчик, сияя. Он почти пританцовывал на цыпочках, дрожа от возбуждения. – Меня зовут Саймон.

Глава 30
Элиана

«Привет тебе от родных, любовь моя. Сегодня вечером мы отпраздновали день рождения Элианы. Ей исполнилось двенадцать лет. Пока я пишу тебе эти строки, они с Реми валяются на полу перед камином с набитыми сладким пирогом животиками. Элиана читает вслух истории из тетрадки Реми, а он рисует ее портрет. Его сказки действительно хороши для пятилетнего малыша. Я вложу в письмо три из них, надеюсь, они тебе понравятся. Мы очень по тебе скучаем, но, в целом, дела у нас идут хорошо. Элиана почти все время проводит со мной, помогает чинить всякую утварь. У нее золотые ручки, может, даже более ловкие, чем мои».
Письмо Розен Ферракора своему мужу Джозефу 17 мая 1012 г. Третьей эпохи

Элиана проснулась, ловя ртом воздух от удушья, мокрые от пота волосы прилипли к шее и плечам.
А помыться-то так и не удалось…
– Эл? – Реми, лежащий рядом с ней на узкой койке, тут же открыл глаза. – Что случилось?
– Ничего, – пробормотала она, прикрывая лицо дрожащей рукой. – Просто приснился кошмар.
Это было правдой. С момента нападения бойцов Красной Короны на блокпост Империи ее преследовал один и тот же сон. Он всегда начинался одинаково: она слышала истошные крики запертых в тюрьме заключенных, искала их среди дымящихся руин, в отчаянии разгребала кучи обломков и горы пепла, которые становились все выше при каждом касании, пока не образовывали сплошное море пепла, в котором она барахталась, задыхаясь, а крики гибнущих людей становились все громче и громче.
А потом их голоса менялись.
Они выкрикивали ее имя.
Именно в этот момент ей, наконец, удавалось кого-то найти – из пепла торчала ледяная, уже оцепеневшая рука.
Она принималась тянуть за нее, прекрасно зная, что там обнаружит. Но она не могла остановиться, со всей решимостью желая узнать ужасную правду – другого она не заслуживала. Наконец, ей удавалось извлечь труп из океана пепла, и она с ужасом смотрела в лицо мертвой матери – на этом сон обрывался.
– Чем я могу тебе помочь? – Реми сильнее прижался к ней. – Хочешь, расскажу тебе сказку?
– Думаю, мне стоит прогуляться. – Комната, которую им выделила Камилла на время их пребывания в Вертепе, была роскошной, но воздух там был довольно затхлый и спертый. Элиане казалось, что ее закутали в тяжелое одеяло, и с каждым движением оно заматывалось вокруг нее все теснее, так, что она даже руки не могла поднять.
– Прости, – прошептала она, быстро поцеловала Реми в лоб, выкарабкалась из постели и направилась к двери.
– Я люблю тебя, – раздался тонкий, неуверенный голосок Реми.
– Я тебя тоже люблю, – ответила Элиана и вышла в коридор.
Апартаменты Камиллы были довольно просторными – целый лабиринт спален, гостиных и ванных комнат, украшенных картинами и скульптурами из Аставара, которые она явно покупала на черном рынке. Если бы Элиана решила исследовать все помещения, то, в конце концов, сдалась, заблудившись и поддавшись панике, пока кто-нибудь не наткнулся на нее утром.
Хорошо, что комната Нави находится так близко.
Она тихонько постучала в дверь, пытаясь собраться с мыслями. Что она скажет принцессе? И какое право она имела жаловаться Нави на кошмары, которые сама же и породила?
«Надо уйти», –  думала Элиана, все еще поеживаясь от ночного ужаса, не спешившего покидать ее.
Но тут дверь открылась и на пороге появилась Нави – с взъерошенными со сна волосами и встревоженными глазами.
– Сама не знаю, зачем я к тебе пришла, – начала Элиана. – Я не имею права просить тебя о сочувствии.
Нави обняла ее за талию.
– Мы же теперь подруги, не так ли? У тебя просто ужасный вид.
Она провела Элиану в свою освещенную свечами комнату, уселась на постель и наблюдала, как Элиана возбужденно ходит взад-вперед.
– Вижу, тебе приснился кошмар, – заметила Нави.
Элиана кивнула. Горло ее сжималось от подступающих слез.
– Эти заключенные на заставе… Я слышала их крики о помощи и начала их искать, но никак не могла найти, а потом… обнаружила мать. Она была мертва. – Она замолчала. – Они все были мертвы.
– А раньше тебе снились кошмарные сны о твоих жертвах?
Этот простой вопрос разорвал душу Элианы, словно вспоров одним из ее кинжалов.
– Нет. Я никогда не позволяла жалости и раскаянию беспокоить меня. Просто не могла себе этого позволить. Иначе не смогла бы выполнить ни одного задания. И что бы тогда стало со мной и моими близкими?
– В том мире, в котором мы живем сейчас, – сказала Нави, – никто из твоей семьи не может чувствовать себя в безопасности. Несмотря на все то, на что ты пошла ради них.
Элиана рассмеялась.
– Ты права. Несмотря на всю мою грязную работу, наша мать исчезла, отец погиб, а мы с Реми можем лишь полагаться на милосердие людей, на которых я обычно охотилась. А Харкан…. – Мы не можем знать это наверняка. Может быть, он все-таки еще жив .
Она провела по волосам пальцами, как гребнем.
– Тогда ради чего ты все это делала?
А ведь Харкан задал ей тот же самый вопрос в день казни контрабандиста по кличке Перо. «Боже, помоги нам. Эл, что мы делаем?»  Элиане казалось, что с того дня прошли долгие годы. Она чувствовала, как тягостные воспоминания тяжелым грузом ложатся ей на плечи, впиваются в них и давят, как чьи-то безжалостные пальцы.
Нави долго хранила молчание, а потом снова заговорила.
– Как бы то ни было, события последних дней научили тебя, что в жизни – и даже на войне – есть и другие важные вещи, помимо выживания. Возможно, в этом смысл всего того, что с тобой случилось. – Она поднялась и положила мягкую ладонь на грудь Элианы. – Ведь ты, наконец, начала пробуждаться и вспоминать, что такое сострадание.
Элиана оттолкнула Нави с резким смехом.
– Ты обо мне слишком хорошо думаешь.
– Ты к себе несправедлива.
– А что бы ты чувствовала на моем месте?
Нави наклонила голову.
– Возможно, то же самое.
– Я лишена сострадания и жестока до мозга костей. И не могу быть другой.
– Я в это не верю. И что самое главное, ты в это тоже не веришь.
– Но я должна быть в этом убеждена! Иначе…
Элиана замолчала. Ее охватила такая страшная паника, что ей казалось, что кровь с шипением закипает под кожей. Дыхание ее было частым и прерывистым.
– Элиана, – Нави взяла ее за руки. – Пожалуйста, присядь. Дыши спокойно.
Но Элиана отпрянула от нее.
– Звучит глупо, но… мне всегда казалось, что вместо сердца во мне сидит кровожадное чудовище. Вот почему мне так легко охотиться на людей, убивать их. – Она прислонилась к дальней стене, сердито вытерла глаза, посмотрела в потолок. – Именно это чудовище радуется при мысли, что меня называют Ужасом Орлина. Я так себе говорила и сама в это поверила.
– Чудовища не проливают слезы над убитыми, – произнесла Нави. – И не испытывают сожалений.
Но от этих слов Элиане не стало легче. Она покачала головой. Перед глазами все плыло – в дрожащем свете свечей комнату наполняли неясные тени.
– Если я не чудовище, – едва слышно прошептала она, – то какое оправдание может быть у меня за все ужасные вещи, которые я творила?
– Элиана, посмотри на меня.
Она подчинилась, вдруг осознав, что сползла на пол и Нави стоит на коленах перед ней, сжимая ее ладони.
– Во всех нас есть темное начало, – произнесла Нави, – но если мы задержимся в этих тенях, то потеряем себя. Напротив, мы должны стремиться к свету по мере возможностей, и сейчас с тобой именно это и происходит. Я вижу это собственными глазами.
– Ты слишком легковерна, – проворчала Элиана.
– А у тебя просто не хватает веры.
– Вера не помогает выжить.
– Однако, со временем, она помогает побеждать в войнах.
Элиане было трудно дышать от нестерпимого жара, рвущегося из ее груди.
– Позволь мне с тобой не согласиться.
– А я этого и не требую.
– Но я сама этого хочу. Раньше я была такой же, как ты. Как Харкан. – Боже, Харкан . Она всхлипнула и смахнула слезы с глаз. – Проклятье, мои руки все еще дрожат. Я не могу такой оставаться, или меня убьют в первой же стычке и мы никогда не найдем мою мать.
Голос ее прервался. Она задыхалась от страха, волнами захлестывающего ее тело. Обхватив ноги руками, она уткнулась лбом в колени.
А потом чья-то теплая рука начала медленно поглаживать ее между лопатками, описывая круги. Так всегда делал Харкан, когда ей было трудно заснуть. Так делала ее мать, когда Элиана в детстве отказывалась есть, скучая по пропавшему отцу. Они вместе сидели при свете умирающих свечей и ночь за ночью ждали, когда, наконец, послышатся его шаги на пороге.
– Нави, – прошептала Элиана со сжатыми кулаками. – Я не знаю, как это делать.
– Что именно?
Стремиться к свету. 
Сражаться в заведомо безнадежной войне. 
Верить. 
Она не ответила. Через какое-то время Нави пошевелилась, раскрыла объятия, и Элиана без раздумий ринулась в них. Она зарылась лицом в грудь Нави и закрыла глаза, слушая размеренный стук ее сердца и ровное дыхание – вдох, выдох, вдох, выдох…
Постепенно напряжение, от которого мышцы Элианы словно завязались в тугой узел, стало уходить.
– Расскажи мне о твоей матери, – попросила Нави.
Что она может рассказать о матери? Элиана закрыла глаза.
Из глубин памяти всплыло воспоминание – неожиданное и болезненное. Она сидит в объятиях матери у нее на коленях, и Розен проводит ее крошечными пальчиками по изображению у нее на кулоне.
– Это реликвия, которая была в твоей семье в течение очень долгого времени, – шепчет ей Розен.
– А что это значит?
– Это изображение Одрика Светоносного. Ты помнишь эту историю?
– Он был великим королем, – шепотом отвечает Элиана с широко раскрытыми глазами, поглаживая раскинутые крылья коня и почерневшую фигуру на его спине. – А это как называется?
Элиана смотрит на мать, смешно наморщив носик.
Розен хохочет.
– Это священное животное. Давным-давно, на заре мира такие волшебные создания летали в небесах, и плавали в море, и бегали по зеленой траве. Это существо называлось…
– Шаваль. Я вспомнила. – Она поднесла кулон к губам и запечатлела поцелуй на носу лошади. – Это моя любимая лошадка.
В объятиях Нави Элиана покачала головой. Ощущение горя и потери пронзило ее сердце.
– Не могу. Только не о ней. Я…
Она вспомнил отчаянный крик Линнет. Мама? 
Если бы только она знала, что случится, то никогда не пошла бы охотиться на Волка. Она улеглась бы на постель рядом с матерью и крепко прижала ее к себе, и делала бы так каждую ночь. Она сдвинулась бы с места только затем, чтобы вспороть живот тем, кто попытался бы ее похитить.
– Ну, хорошо, – Нави принялась гладить ее по голове. – Расскажи тогда о Харкане.
– Он был не просто моим возлюбленным – в любви ему не было равных. За исключением разве что той женщины, Элис, из борделя «Светлые воды». Господи, я пару раз чуть чувств не лишилась, до такой степени она была хороша…
– Не надо, Элиана, – пожурила ее Нави. – Расскажи о чем-нибудь, что для тебя действительно важно.
Элиана долго не решалась заговорить. Она наслаждалась нежным ритмом пальцев Нави, гладящих ее голову, и постепенно ее дыхание становилось медленным и спокойным.
– Почему ты пытаешься мне помочь? – спросила она наконец.
– Потому что меня тоже мучают кошмары, – ответила Нави. – И я рада, что мы с тобой в одной лодке.
Элиана помедлила, а потом нащупала руку Нави и крепко ее сжала.
– Хорошо, о том, что для меня важно, – произнесла она. – Харкан мечтал о том, чтобы в один прекрасный день мы все сбежали в Аставар. Он собирался научить меня выращивать помидоры и хотел, чтобы я носила соломенную шляпу.
Нави рассмеялась, и Элиана была настолько удивлена, что не сдержала улыбку. Она сжала пальцы Нави и рассказывала ей о Харкане, пока они обе не погрузились в сон.
Наступило утро. Ночью они переместились в постель Нави, и Элиана лежала в объятиях спящей подруги с чувством небывалого и полного умиротворения, но этому не суждено было длиться долго.
Не успев проснуться, она вспомнила:
Идет война. 
Аставар может в скором времени пасть. 
Мы еще не нашли мать. И я… 
Она выскользнула из постели, бросив последний взгляд на безмятежно спящую Нави, прежде чем вышла из комнаты.
Я по-прежнему не знаю, кто я. Ангел? Человек? Полукровка? 
А может, просто чудовище? 
В ее сердце снова разверзлась черная дыра, полная сомнений и зла, медленно пожиравшая то умиротворение, которое принесла ночь. Она отправилась на кухню. Надо поесть, сделать растяжку, а потом найти Саймона и потребовать помериться силами в поединке, чтобы размяться с утра.
Она неслась по скудно освещенному коридору и ухмылялась, представляя, как со всей силы врезается кулаками в грудь Саймона. Он попробует нанести ей пару ударов, но она их отобьет. Он будет уворачиваться от ее кинжалов, но она все же зацепит его руку, он смачно выругается…
Завернув за угол, она налетела на Камиллу.
Женщина хмуро на нее посмотрела вместо приветствия.
– Это ты, Ужас?
Элиана попыталась обойти ее.
– Камилла, я просто…
Но Камилла остановила ее, ухватив за запястье.
Элиана повернула к ней голову и бросила на нее злой взгляд.
– Отпусти меня немедленно.
– Или что? – Камилла оглядывала ее с ног до головы с презрительной усмешкой. – Убьешь меня, как многих других?
Элиана хотела сказать что-то дерзкое в ответ, но не нашла слов. Внезапная усталость охватила все ее тело с головы до кончиков пальцев ног. Вся умиротворенность, которую она обрела прошлой ночью, улетучивалась с каждым вздохом.
– У меня нет ни малейшего желания тебя убивать, – с полным безразличием в голосе произнесла она.
Камилла внимательно смотрела на нее сузившимися глазами.
– А где твой брат?
– Еще спит.
– А ты почему на ногах?
Элиана пожала плечами.
– Снились плохие сны.
Камилла надолго задумалась, а потом отпустила ее.
– А я думала, что ты меня ударишь за то, что прикоснулась к тебе.
– Есть кое-кто, кого мне хочется отлупить больше, чем тебя.
Камилла понимающе кивнула, вглядываясь в темный коридор. Там все было тихо.
– У меня есть девчонка, – медленно начала она, – которая прислуживает мне. Ее зовут Лэйнис. Она родом с Весперских островов. Там царит разруха, жители в панике. Работы нет, продовольствия не хватает. Ей удалось оттуда выбраться, и она попала сюда. Она очень прилежная, эта Лэйнис. Никогда ни на что не жаловалась.
– И зачем ты мне все это рассказываешь?
Камилла снова внимательно посмотрела на нее.
– Я многое о тебе слышала, Ужас. Например, о том, что к тебе благоволит сам Император. Можно сказать, ты его любимица.
Элиана рассмеялась и отвела глаза, которые нестерпимо жгло.
– Ну, к любимицам принято благоволить, не так ли? – Ей срочно надо было отправить хоть какую-то еду в желудок, избавиться от предательского тревожного чувства в груди.
– И еще, – продолжала Камилла, – поговаривают, что ты неуязвима.
Элиана бросила на нее резкий взгляд.
– И теперь ты хочешь проверить, соответствуют ли эти слухи действительности, так, что ли? Ну, попробуй, разрежь мне руку и посмотри, что произойдет.
– Нет. У меня есть для тебя задание, если, конечно, ты согласишься.
– Ну, я еще не до конца выполнила предыдущее задание, для которого меня, собственно, и наняли, – напомнила ей Элиана. – Саймону вряд ли понравится, что ты пытаешься меня перекупить.
– А что, если мое задание позволит тебе быстрее разыскать мать, чем ты сможешь это сделать при помощи Саймона?
Рука Элианы метнулась к Арабету, висящему на поясе.
– Осторожнее, Камилла, – мягким голосом проговорила она. – Ты ступаешь на опасную почву.
– Лэйнис похитили несколько дней назад. Я хочу, чтобы ты узнала, кто ее забрал, и вернула ее назад.
Похитили. Как и ее мать ? Сердце Элианы заколотилось от неожиданного накатившегося безумного страха.
– Как это произошло?
– Не знаю. – Камилла поджала губы. – Эти люди появляются ночью. Через каждые семь дней. Их тайное общество называется «Фиделия», что означает «Верные». Да, я слышала, что именно так их и называли. Все произносят это слово шепотом, так же, как говорят о жизни в королевстве до войны.
– Кто они такие? Какая-то группа, отколовшаяся от Красной Короны?
– До меня доходили лишь слухи. – На лице Камиллы появилась неуверенность. – Ты, наверное, сочтешь это ерундой…
– Нет. Рассказывай.
– Говорят, что «Фиделия»… – Камилла запустила пальцы в короткие черные волосы и медленно провела по ним. – В общем, я слышала, что это культ, последователи которого почитают ангелов. Верят, что Император и его военачальники вовсе не люди, а ангелы. Они похищают людей им в угоду, надеясь возвыситься, когда ангелы завоюют мир и буду править всеми землями. – Она усмехнулась. – Я знаю, это звучит глупо, но в наше безумное время это можно сказать о чем угодно.
От невыразимого ужаса по спине Элианы побежал холодок. Неужели Реми все-таки прав?
Между тем Камилла продолжала рассказывать:
– Какое-то время мы не подозревали, что людей похищают. В Ринтосе так много народу, что чье-то исчезновение замечают лишь по прошествии нескольких дней. Сначала они забирали людей по одному. Потом по несколько человек. А теперь люди исчезают целыми группами. Это стало бросаться в глаза. – Камилла судорожно вздохнула. – Каждую неделю пропадают девушки. И женщины тоже. Взрослые, молодые, бедные, богатые. Но в основном бедные. Ведь их, как правило, никто не ищет. – В голосе ее прозвучала горечь.
Элиана больше не могла молчать.
– Мою мать тоже похитили подобным образом. В Орлине.
Камилла мрачно кивнула.
– Я об этом слышала. Прошла уже неделя со дня последнего похищения. Наверху все об этом шепчутся целое утро.
Элиана принялась судорожно соображать.
– Есть ли какая-либо закономерность в этих похищениях? Место, из которого девушки исчезают чаще всего?
– Лэйнис изчезла отсюда, из «Вертепа», с нижнего этажа, где ведутся бои. Уже неделю назад. Мы возвращались с рынка, завернули за угол, и я почувствовала что-то странное – какое-то движение, потом пахнуло холодом – я повернулась и…
– И ее уже не было?
Камилла отвела глаза и сжала кулаки, прижимая руки к бокам. Глаза ее блестели от слез.
– Я ничего не понимаю. Почему они забирают только женщин? Куда они их девают?
Те же вопросы задавала и я несколько недель назад в Орлине,  подумала Элиана. Ее пальцы невольно сжались вокруг невидимого постороннему глазу клинка. «Фиделия».  Она вырежет это слово на лбах негодяев, прорезая кожу до кости.
– Я все выясню. И заставлю их заплатить.
Камилла наблюдала за ней из тени.
– Если я помогу тебе выбраться отсюда, ускользнув от бдительного ока Саймона, ты за это возьмешься? Сегодня уже седьмой день с последнего похищения. Придет ночь, и к утру еще несколько девушек исчезнут.
– Этой ночью, – произнесла Элиана, ласково касаясь рукоятки Арабета, – я начну на них охоту.

Глава 31
Риэль

Мне ночь не страшна —
Тьму зову мне служить;
Я тени творю,
Чтоб врагов сокрушить…“

Заклинание Тени, впервые произнесенное Святой Тамерин Хитроумной, покровительницей Аставара и магов теней.

Риэль стояла посреди Равнины, в ушах у нее отдавался звук рога, первый из трех, знаменующих начало испытания стихией теней.
Деревянные трибуны, задрапированные в черные и синие цвета Храма Ночи, образовывали широкий полукруг рядом с тем местом, где она стояла одна в шепчущей ей что-то высокой траве, закутанная с головы до ног в плащ с капюшоном.
Она ждала.
Двенадцать площадок по периметру круга возвышались над землей. На каждой из них в торжественной позе стоял маг теней в темных одеяниях, с лицом, закрытым маской, и артефактами – магическими кинжалами – в руках.
По Равнине разнесся второй сигнал рога.
Риэль шагнула вперед, плащ, взвившийся за ее спиной, упал позади нее на землю.
Собравшаяся на трибунах толпа словно обезумела, взорвавшись ликующими приветственными криками. Все как один вскочили, топали ногами, хлопали в ладоши, свистели и выкрикивали ее имя. Риэль вскинула руки, приветствуя их. Крики превратились в единый многоголосый рев.
Она очень переживала, что из-за скандальных слухов, ходивших о ней в последнее время, на этом испытании ее будут принимать совершенно по-другому.
Но нет, все оказалось совсем наоборот – жители Ам-де-ля-Терр, казалось, обожали ее теперь еще больше.
Она опустилась на колени, обратив лицо в сторону Храма Ночи, чтобы вознести короткую молитву святой Тамерин, и не смогла скрыть торжествующей усмешки.
Людивин, придумывая этот костюм, и в самом деле превзошла саму себя. Облегающий черный бархатный лиф платья с вызывающе низким декольте спереди полностью открывал спину. Тонкий, стреловидный вырез между грудей доходил почти до пупка. Изящная сетка из воздушных кружев цвета черного дерева – бесценных кружев из Аставара, – такая тонкая, что даже вблизи она казалась скорее тенью, чем тканью, скрепляла все платье, мерцая на обнаженной коже и скрывая все ее тайны. Когда она двигалась, вокруг ее ног колыхались волны изумительной юбки, состоящей из бесчисленного множества черных, темно-синих и серебристых слоев-лоскутков – шелковых, шифоновых, кружевных. Людивин нарисовала крошечные серебряные звездочки на щеках и лбу Риэль, обвела черной краской ее глаза.
Она была воплощением самой ночи, спустившейся на землю, королевой, окутанной тенями тайн.
Но лучшая часть была впереди.
Все как один маги теней подняли руки в перчатках к небу, держа в руках кинжалы-артефакты.
Риэль стояла, опустив голову и отведя руки за спину, словно крылья. Кровь бешено клокотала в ее жилах.
Вот для чего я была создана.  Мысль появилась неожиданно и показалась такой же естественной, как дыхание. Риэль согнула пальцы, чувствуя, как ладони наливаются жаркой силой. Нет, не жаркой – живой . В ее силе не было ничего нереального, неосязаемого, она не была уловкой ума. В ней заключалась сила самого мироздания и всего, живущего в нем.
«И только я, –  подумала она, – могу повелевать этой силой». 
Что-то шевельнулось в глубине ее сознания. Что-то очень знакомое и… волнующее.
Она замерла. Кориен? 
Рог протрубил в третий и последний раз.
Маги теней начали свою работу.
Спирали тьмы с шипением вылетали из их кинжалов, как змеи, а затем веером распускались по небу, образуя купол из теней. Над Равниной сгустилась тьма. Лишь несколько отверстий в теневом куполе пропускали солнечный свет, чтобы зрители могли видеть то, что происходит.
Их ликующие крики постепенно смолкли, раздался свист.
Риэль почувствовала, как в груди быстро поднимается безудержная отвага. Здесь и сейчас она была их героиней, а заклинатели теней – их недругами.
Теперь, после создания теневого купола, маги приступили к следующему шагу. Они опустили руки с кинжалами, указывая клинками на Риэль – и выпустили своих монстров.
Храбрость Риэль тут же испарилась.
Магия, струящаяся в жилах заклинателей теней, давала им силу наполнять тьму жизнью, придавая их созданиям силу и коварство, а еще – наделять жаждой крови. Тени, несущиеся на Риэль по Равнине, вспарывали землю. Они приняли очертания рогатых черных леопардов и крылатых волков, медведей с шипастыми гребнями и огромных ястребов, выдыхающих темный огонь. С каждым своим скачком они высасывали воздух с Равнины, пока Риэль не зашаталась и не упала на колени, задыхаясь.
Первым к ней кинулся ястреб, он спикировал ей почти прямо на голову. Холодный воздух взъерошил кончики ее волос, покрыл инеем голову. Она жадно хватала ртом воздух, который становился все более разреженным, колючим. Ястреб вцепился ей в шею, сдавил ее крыльями, жесткие, тонкие перья в кровь рассекали кожу. Медведь с шипастой спиной остановился прямо у ее ног, прорезав в земле глубокие борозды. Массивная чешуйчатая лапа ударила ее по лицу, сбила с ног.
А она стояла, не двигаясь, не делая ничего, чтобы себя защитить.
Голова у нее шла кругом, но она позволила им делать с ней все, что им заблагорассудится.
«Премилостивые святые , – лихорадочно молилась она, – только бы это сработало ».
Крылатый волк с диким воем прыгнул ей на грудь. Едва коснувшись ее, он превратился в бесформенную вуаль, которая обернулась вокруг ее головы, закрывая лицо и рот, она отчаянно пыталась содрать со своего лица этот удушающий покров. Ее ногти вонзились в кожу, прочертив на ней кровавые полосы. От ее прикосновений безобразные клочья тени свалились на землю, растворились и превратились в жужжащую стаю стрел. Леденящий страх сковал ей грудь. Это же напоминание об испытании металлом. Наверное, шутка кого-нибудь из заклинателей теней , подумала она.
Ливень из тонких, как иглы, стрел пронзил ее от головы до лодыжек. А затем они взмыли вверх, грозно вибрируя и жужжа, словно рой шершней, и снова ринулись на нее. И еще раз. И еще.
Она зажмурилась, вытерла со лба пот, смешанный со струящейся по лицу кровью, и позволила тварям, сотканным из тени, вновь наброситься на себя, повалить на землю, позволила им щипать ее, хватать, душить. Верещащая черная крыса проскользнула ей в рот. Риэль задохнулась от ощущения ледяного извивающегося тела внутри себя. Она из последних сил боролась с рвотой, когда крыса вдруг растворилась в ее крови, обдав ее тело волной холода.
Слезы хлынули из глаз Риэль. Ее тело вибрировало от напряжения, оно жаждало ринуться в бой.
Но она так и осталась лежать – распростертая на земле, неподвижная, беспомощная. Откуда-то издалека до нее доносились звуки, она слышала, как люди на трибунах зовут ее, их крики становились истошными, полными ужаса.
«Ты что-то задумала , – заметил Кориен, в его тоне слышалось любопытство. – Расскажи мне» .
«Разве ты… сам… не можешь догадаться ?» – Ее мысли путались.
«Мог бы, разумеется. Но я предпочитаю, чтобы ты меня удивила ».
«Скоро сам все увидишь ».
Он ласково ей улыбнулся. Перед ее мысленным взором промелькнуло бледное, невероятное прекрасное лицо.
«А ведь ты рада меня видеть ».
Она тихо, со слезами радости, рассмеялась.
«Я думала, ты меня бросил навсегда ».
«Никогда, Риэль . – Мягкие губы легко коснулись ее лба, невидимая рука приподняла ее лицо. – Я никогда не оставлю тебя» .
Она обернулась к нему и словно мысленно очутилась в тихой безопасной гавани. Беснующиеся зловещие тени, кричащая в неистовстве толпа, план, который она собиралась осуществить, – все это исчезло. Был только Кориен, ее собственное тело и сила, рвущаяся на свободу внутри нее.
Его губы коснулись ее губ, медленно, целомудренно… Сильная рука скользнула вдоль ее спины, заставляя подняться с холодной земли.
«Немедленно вставай!  – приказал он, голос был напряженным, хриплым. – Вставай, заставь его горько сожалеть ».
Его! Архонта.
«Ты пытаешься меня одурачить , – мысленно сказала она, улыбаясь. – Разве ты не хотел, чтобы я тебя удивила? »
«Я не могу устоять перед тобой , – ответил он. – Ни перед тобой, ни перед твоим непревзойденным умом». 
Риэль глубоко, как только могла, вдохнула. Затем, поднявшись на колени, она провела ладонями по грязной земле, приоткрыла глаза и посмотрела на столбы солнечного света, пробивающиеся сквозь купол тьмы.
– С рассветом я встаю , – прошептала она слова молитвы Солнцу. И, вонзив пальцы в жидкую грязь, добавила: – В полдень я пылаю ».
И в это ослепительное мгновение все солнечные лучи, падавшие с неба в прорехи в теневом куполе, молниями зазмеились по траве по направлению к ее пальцам.
Она собрала между ладонями свет, радуясь его обжигающему теплу, испытывая восторг от того, как он шипит на ее коже. Ее глаза смотрели и не видели ничего, словно остекленев от безумной жажды, гудящей в ее груди. Она моргнула; весь мир вокруг теперь представлял собой бесчисленные волны из мерцающих золотистых частичек.
У нее перехватило дыхание. Эмпириум !
Она снова моргнула… и мир потух.
Она сжала ладони вместе, затем хлопнула ими по земле перед собой.
Ослепительный столб света вырвался из того места, где она стояла, коленопреклоненная, в грязи, разрывая монстров, созданных заклинателями теней. Сами маги попадали со своих платформ. Мрачный купол над головой исчез.
Черные клочья тени с шипением посыпались на землю.
Когда темнота рассеялась окончательно, Риэль осталась одна, с окровавленной кожей, в разорванном в клочья прекрасном платье, но стоящая с гордо расправленными плечами и высоко поднятой головой.
И она вся светилась .
Волна потрясенных вздохов прокатилась по толпе, и земля под ногами Риэль задрожала от обрушившихся на нее с трибун восторженных криков, топота ног, ударов кулаками по скамейкам.
Риэль!  – скандировали они. – Риэль, Риэль, Риэль! 
А потом раздались новые крики, заглушившие ее имя:
– Солнечная Королева! Солнечная Королева !
Портные Людивин не зря часами пришивали крошечные зеркальца к платью Риэль, ко всем слоям и лоскуткам ее юбки, к лентам, вплетенным в ее волосы, к тончайшим кружевам, прилипшим к ее мокрой от пота коже. Риэль не только призвала солнечный свет, чтобы уничтожить нападавших на нее тварей и рассеять тьму, – она сама излучала свет благодаря сотням кусочков зеркал.
Она поймала свет в ловушку своего изумительного, сверкающего платья.
Множество движущихся солнечных бликов играли на ее руках, ногах и волосах, мерцая между грудей и вдоль разорванных краев платья.
Это был потрясающий облик, вдохновленный доспехами самого Одрика Светоносного.
И сейчас она была Солнечной Королевой – сияющей и непобедимой.
Она крутанулась вокруг себя, заставляя разорванные юбки взметнуться в воздух, и призвала все мертвые клочки теней к себе. Ее сила скользила вокруг нее по земле, подобно жадным языкам. Она провела руками в воздухе, создавая фигуру из остатков теней, как скульптор из глины, затем резко развернулась на каблуках и взмахом рук отправила свое творение в полет прямо на Архонта.
Это был дракон – размером в половину высоты башни Архонта в Главном Храме. Размах его заостренных крыльев был не меньше сотни футов. В его пасти вместо языка извивался клубок черных змей. И на шкуре мерцала не чешуя, а отражались формы всех побежденных зверей, натравленных магами на Риэль, которые при этом отчаянно выли, стремясь вырваться из своего плена.
Они служили дракону. А сам дракон теперь служил ей.
Крики ужаса и восторга взорвали толпу зрителей.
Заклинатели теней, пошатываясь, поднялись на ноги, и теперь нащупывали артефакты, призывая на помощь свою силу.
Архонт поднялся в ложе, в руках у него ничего не было – он был беззащитен перед ней.
Риэль раскинула руки в стороны и резко отвела назад, разрезая воздух ладонями.
Дракон замер, щелкнув зубами перед лицом Архонта. Его тяжелые крылья хлопали с громким низким звуком, похожим на гул далеких барабанов.
Риэль склонила голову набок. Щелкнула пальцами.
Дракон широко раскрыл пасть. Семь раскрывших свои капюшоны змей, покачивающихся с каждым порывом ветра, высунулись из его пасти. Казалось, они готовы были попробовать на вкус тонкую, как пергамент, кожу Архонта своими раздвоенными языками.
«Я могла бы убить его,  – подумала Риэль. – Прямо сейчас. Я могу это сделать». 
«Ты можешь это сделать,  – согласился с ней Кориен. – Но сделаешь ли ты это? »
Земля содрогнулась. Огромный дракон стремился сорваться с кончиков ее пальцев и броситься на добычу. Земля под ногами, воздух над головой и свет, переливающийся на ее коже, застыли в напряженном ожидании.
Что она прикажет им?
Они подчинятся ее воле и выполнят все, что она захочет.
Но главное – ей подчинится Эмпириум .
Дрожь прошла по ее коже. Упоительный восторг волнами струился по ее телу, чуть покалывая, поднимая каждый волосок на ее теле. Он ожидает меня .
«Овладей им . – Голос Кориена звучал настойчиво, жарко прямо у нее в ухе. – Используй для себя одной. Никто, кроме тебя, не может этого сделать. Знаешь ли ты, чего тогда сможешь добиться, Риэль? Какие ответы ты сможешь найти, какие миры создать…» 
А затем она заметила вспышку золотистого цвета, затем зеленого: волосы Людивин, плащ Одрика. Ее друзья бежали к ней вниз по лестнице из королевской ложи. Риэль показалось, что она слышит, как они зовут ее, даже через всю Равнину, даже сквозь шум толпы.
Она моргнула, отступила назад, опустила руку. Дракон, зависший в воздухе в ожидании ее приказа, в нетерпении пошевелился.
«Не слушай их , – зло прошипел Кориен. – Они недолго еще останутся твоими друзьями. Разве ты этого не видишь? Они не понимают и никогда не поймут тебя. Убей его. Заставь их понять ».
«Только не так , – ответила она, испытывая острую боль сожаления и в то же время – облегчение. – Не так и не сейчас ».
Она опустила ноющую от напряжения руку и сжала ее в кулак. В лицо ударил холодный ветер, и дракон с низким усталым стоном поблек и растаял в свете дня.
Риэль без сил опустилась на колени и дрожащими руками оперлась о землю.
Перед ее глазами мелькнуло видение, бесцветное, мутное:
Кориен. Рядом с ней. И он в ярости.
Он шагнул к ней, поднял на ноги, грубо притянул к себе.
«И это то, чегго ты действительно хочешь ?» – зло пробормотал он. Риэль моргнула, и он исчез, хотя она все еще чувствовала его пальцы на своих плечах. Через мгновение Кориен появился снова.
«Неужели поклонение этих людей для тебя что-то значит?» —  Кориен мотнул головой назад, на поток человеческих фигур, несущийся к ней через Равнины. Он заставил ее посмотреть на себя. Запустив пальцы в ее волосы, он осторожно откинул ее голову назад, открыв своему взору ее шею. Его губы скользнули по ее коже.
«Они ничтожны, –  сказал он, его голос был глубоким, хриплым. – А в тебе скрыта вся сила мира. Что я должен сделать, чтобы ты, наконец, это поняла?» 
На мгновение Риэль закрыла глаза и растворилась в его объятиях, пойманная в ловушку в зыбкой области на грани реального мира и того неведомого призрачного пространства, где сейчас находился Кориен.
Потом она отвернулась и закрыла глаза.
«Отпусти меня », – прошептала она.
Он сразу же подчинился. Видение исчезло, и все, что от него осталось, – это слабое эхо его прикосновений к ее коже и мрачный голос, насмешливо звучащий в ее голове:
«Я не всегда буду таким терпеливым, Риэль ».
Это заставило ее сердито ощетиниться. Она открыла глаза и посмотрела на приближающуюся к ней толпу. «Ты будешь делать так, как велю я », – мысленно сказала она, стараясь не обращать внимания на холодную дрожь, царапнувшую ее когтями, когда Кориен ничего ей не ответил.

Глава 32
Элиана

«Моя дочь исчезла в Ринтосе, на пути от восточного побережья. Я слышал о том, что исчезают девушки. Даже до нас, жителей диких земель, доходят подобные слухи. Но я, как и все, думал, что нас это точно не коснется. Разве мало несчастий выпало на нашу долю? Но у тех, кто похищает наших дочерей, нет сердца, и они не знают жалости. Это бездушные твари. Я слышал, что они творят с похищенными женщинами, и надеюсь, что спасительная смерть избавила мою дочь от страшных мучений».
Сборник историй, рассказанных беженцами и записанных Хобом Кавасерра

Поздно вечером Элиана дождалась, когда Камилла тихонько постучала ей в дверь, а потом осторожно выскользнула из-под руки Реми, собрала кинжалы, разложенные на полу, и вышла в коридор.
Там ее уже поджидала Камилла с измученным, напряженным лицом.
– Ты готова?
– Ну, я же здесь, разве не видишь? Показывай, куда идти.
Они молча направились к выходу. Элиана сунула Арабет в ножны на поясе, спрятала Свистуна в левый рукав, Нокс в левый сапог, а Туору и Грозу во внутренние карманы куртки.
У двери, ведущей из покоев Камиллы в «Вертеп», та остановила ее.
– Я больше не могу позволить терять своих людей. Если влипнешь в неприятности сегодня ночью, то будешь выпутываться сама.
Элиана коротко кивнула.
– А если я не вернусь?
Выражение лица Камиллы слегка смягчилось.
– Я передам твоему брату послание, которое ты оставила. Можешь не беспокоиться, Ужас.
– Я никогда не беспокоюсь раньше времени, – невозмутимо ответила Элиана и выскользнула из двери, которую Камилла тут же закрыла за ней и заперла на ключ.
Девушка прокралась по покрытому коврами коридору на широкую галерею на третьем ярусе «Вертепа». Тут же ей в ноздри ударил терпкий запах мирка, лежащего за пределами роскошных апартаментов Камиллы – вонь от разгоряченных немытых тел, пролитого эля, прокисшей еды на тарелках. Была половина десятого вечера, и «Вертеп» наполнился сотнями душ, жаждущих забыть беды внешнего мира. Ночь веселья только начиналась.
Две женщины яростно мяли друг другу бока в одной из клеток для боев без правил. Половину второго этажа занимали карточные столы, за которыми переругивались игроки. Зрители выкрикивали свои ставки, наблюдая в клубах дыма за тем, как игроки бросают кости. Между двумя колоннами в затемненном углу две полуобнаженные фигуры извивались у стены в вызывающем танце.
Элиана обошла по кругу весь третий уровень, где, помимо покоев Камиллы, располагались десятки других апартаментов. На четвертом уровне задернутые красными портьерами с бахромой из бисера двери вели в бордель, из которого доносились пронзительные звуки музыки и безудержный смех. У Элианы желчь подступила к горлу при виде детишек с ошейниками на шее, бросающих на посетителей призывные взгляды, – из глубины помещения доносились крики, на грани наслаждения и боли.
Она быстро прочесала пятый уровень, а потом снова спустилась на второй и первый. Там шум, исходящий из бойцовых ям, – смачные удары кулаками, одобрительные крики, громкие ругательства – заглушал все посторонние разговоры. Элиана не могла протиснуться сквозь толпу, не задев кого-то из зрителей. Горячие капли пота, летящие от борцов в клетках и от орущих во весь голос болельщиков, падали ей на руки.
«Если эти типы из “Фиделии” хотят похитить девушек незаметно, –  думала Элиана, – лучшего места, чем это, не найти». 
Она направилась в бар и бросила три медяка на склизкую поверхность барной стойки.
– Самый лучший эль, какой у вас только есть.
Бармен недовольно скривил губы.
– У нас нет хорошего эля.
Элиана улыбнулась, отвела полу куртки и показала ему блестящий клинок Туоры.
– Ничего, найдешь. Шевелись быстрее.
Бармен вздохнул, закатив глаза, но все же выполнил ее просьбу и, наполнив жестяную кружку элем, небрежным движением запястья толкнул ее по стойке к Элиане. Она поймала кружку, швырнула ему еще один медяк в припадке щедрости и отошла от стойки.
Она на ходу поднесла кружку к губам, сделала глоток и поморщилась от отвращения. Бармен не солгал: напиток на вкус действительно был как моча.
Элиана проскользнула в укромное место у дальней стены, огороженное высокими стенками диванов.
Прошел уже час с того момента, как она покинула апартаменты Камиллы, но несмотря на все опасения хозяйки «Вертепа» по поводу возможных бесчинств адептов «Фиделии» в Ринтосе, Элиана пока не заметила ничего подозрительного. Затемненный кабинет, в котором она сидела, был прекрасным местом, из которого можно было незаметно и не привлекая лишнего внимания наблюдать за происходящим, слившись с обстановкой и ничем не выделяясь на фоне старой, потрепанной мебели.
«Иногда, –  думала она, – охотник должен не красться в поисках добычи, а залечь в засаде и выжидать, когда та появится». 
Она уселась поглубже в кресло и забросила ноги на стол. Как хорошо снова заняться привычным делом, сидеть в своем укрытии и наблюдать, как крутятся тайные шестеренки механизма под названием «Вертеп» – пристанища человеческих пороков. После того, как она с бомбами в руках бросилась на солдат Империи, Элиана чувствовала себя потерянной, словно у нее выбили почву из-под ног. Но теперь… она снова была в своей стихии.
Это был хороший наблюдательный пункт: она могла видеть бар, бойцовые ямы и по крайней мере один из входов в «Вертеп», хотя и не тот, через который они пришли сюда два дня назад. Как ей представлялось, в таком злачном месте, как это, должно быть множество «крысиных ходов», через которые можно незаметно проникнуть внутрь и выскользнуть обратно. Метрах в двадцати от нее за столиком, уставившись с задумчивым видом в кружку, в одиночестве сидела смуглолицая женщина. Через два столика от нее, в левом углу, весело хохотала компания из нескольких светлокожих мужчин и еще более бледной женщины с копной черных волос, заплетенных во множество косичек.
Справа от Элианы мужчина с кожей как черное дерево и белая женщина поедали жаркое. Закончился один из боев. Зрители с победными криками и песнями подняли покрытого кровью победителя и направились прочь в торжественном шествии.
Элиана сделала еще один глоток эля, постоянно оглядывая темную, переполненную посетителями комнату. От напряжения у нее даже закружилась голова, ее не покидало ощущение, что происходит что-то подозрительное – она различила еле уловимый неприятный запах. Здесь явно замышлялось что-то недоброе: Элиана чувствовала присутствие зла, которое готово было разить, словно удар хлыста, разрезающего воздух.
По всему ее телу поползли мурашки.
Она помнила это странное ощущение, этот мерзкий привкус в воздухе еще по Орлину, с той самой ночи, когда она пыталась спасти похищенных детей. То же самое происходило и в ночь, когда исчезла ее мать. И сейчас это ощущалось еще явственнее. Она чувствовала присутствие незримого зла совсем рядом. Девушка ухватилась за краешек стола, борясь с желанием опустить на него голову и уснуть. Мир покачнулся перед ее глазами, словно пространство вокруг пришло в движение.
Она нащупала под столом Арабет, висевший на поясе, и почувствовала себя немного лучше, едва только пальцы обхватили рукоятку кинжала.
По плечам пробежала болезненная волна холода, от которой ей стало не по себе.
Она с усилием подняла глаза.
Женщина, сидевшая в раздумье над кружкой, исчезла. Эль разлился по столу, капая на пол. Кружка закатилась под стул, на котором она сидела.
Но ведь она могла просто уйти.
С пересохшим ртом и бешено колотящимся сердцем Элиана быстро оглядела зал, ища глазами людей, на которых обратила внимание всего несколько секунд назад, до того, как мир изменился.
Женщина с черными косичками тоже исчезла. Мужчина, сидевший рядом с ней, похлопывал по ее пустому стулу, смахивая слезы с глаз, в то время как его собутыльника отчаянно рвало.
Она перевела взгляд туда, где сидела парочка, доедающая жаркое, – мужчина, оставшийся в одиночестве, склонив голову над миской, с чавканьем доедал последние кусочки мяса. Миска женщины упала на пол, разлетевшись на куски. Мужчина поднял глаза, нахмурил брови от изумления и вытянул шею, всматриваясь в толпу.
За считаные секунды исчезли три женщины.
Исчезли без следа, как и ее мать.
Элиана облизнула губы. Казалось, ее кровь закипает. Она выдернула Арабет из ножен и вскочила на ноги.
Они, несомненно, были там, адепты «Фиделии».
Они приходят ночью. Каждые семь дней. 
Элиана скользила сквозь толпу так быстро, как могла, чтобы не привлекать внимание, попутно изучая обстановку. Она рассредоточила взгляд, стараясь охватить все помещение, не упустить ни одной детали.
Вот оно. 
Справа от нее темная фигура в капюшоне быстро шла по залу. Элиане показалось, что рядом с ней мелькнул кто-то еще. Женщина, которая пила в одиночестве? Но едва Элиана попыталась сосредоточиться на этой фигуре, зрение ее затуманилось.
Из-за тошноты, подступающей к горлу, ей пришлось прислониться к ближайшей колонне – липкой от покрывающей ее грязи. Сжав зубы, она подавила приступ рвоты. Человек в темном плаще направлялся к восточной стене, и если она не соберется с силами и не поторопится, она потеряет его след.
Внезапно кто-то схватил ее за запястье.
– Куда-то собираешься?
Элиана обернулась, обжигая Саймона злым взглядом.
– Отпусти меня, или я их упущу.
– Кого? – Рядом с Саймоном стояла Нави, выглядывающая из-под капюшона.
– Что происходит?
– Тут прямо передо мной только что сидели несколько женщин, а в следующую секунду… – Элиана покачнулась и ухватилась за Саймона – тошнотворное чувство вернулось. Он обнял ее за талию, не давая ей упасть.
– Боже, как же это раздражает, – резко произнесла она, чувствуя, что глаза пощипывает от слез. – Не могу сосредоточиться, меня тошнит каждые две секунды. Что эти твари со мной делают?
Саймон внимательно изучал ее лицо.
– О ком ты говоришь? Кто-то причинил тебе вред?
– Их банда называется «Фиделия». – Она прислонилась к его широкой груди, неожиданно радуясь его присутствию. Если бы он не появился, она сейчас валялась бы бесформенной кучей на полу. – Камилла рассказала, что это они забирают женщин и девочек, как те негодяи в Орлине. По крайней мере, я думаю, что это одни и те же люди. И теперь они бесчинствуют здесь. Они забрали трех женщин за несколько секунд. Не понимаю, как они это делают.
Саймон всматривался в ее лицо пронзительным взглядом голубых глаз.
– Ты сказала, что их присутствие как-то странно на тебя действует. Объясни, что с тобой происходит.
Она сделала слабую попытку освободиться из его рук.
– Слишком долго объяснять, а мне надо их найти.
– Даже не думай. Мы возвращаемся к Камилле, а после того, как я разорву ее на кусочки за то, что отправила тебя сюда, я запру тебя в самой хорошо охраняемой комнате, возможно, навсегда.
– Только попробуй тронуть ее, – пробормотала она, – и я тебя самого разорву на кусочки. – Ей было все труднее выражать свои мысли. – Между прочим, вы-то двое что тут делаете? – Она неуверенно переступила с ноги на ногу, хмуро глядя в пол.
– Мы с Нави столкнулись у твоей двери, – объяснил Саймон. – И, когда обнаружили, что тебя нет, она настояла, чтобы мы вместе пошли тебя искать.
– А почему вы там оказались? – Элиана поднесла руку к болезненно пульсирующему виску. – Как-то странно все это, вам не кажется?
– Ну, я лично хотела тебя проведать, чтобы узнать, удалось ли тебе заснуть, – невозмутимо произнесла Нави. – А ты, Саймон, – она посмотрела на него невинным взглядом, – что делал ты у двери в комнату Элианы посреди ночи?
Саймон сжал челюсти.
– Сейчас не время выяснять…
– Клянусь преисподней, что ни за что не уйду отсюда, пока не разыщу этих тварей из «Фиделии», – решительно произнесла Элиана, – и буду резать им глотки одному за другим, пока кто-нибудь из них не скажет, где моя мать.
– Какая изумительная картина. А теперь пойдем. 
Собравшись с силами, Элиана дернулась в сторону и вырвалась из рук Саймона. Без его поддержки мир тут же перевернулся у нее перед глазами. Ноги у нее подкосились, но Саймон успел ее поймать, прежде чем она рухнула на пол.
– Что с ней такое? – раздался встревоженный голос Нави.
– Элиана? – Саймон положил ей на лицо ладонь. – Расскажи, что ты чувствуешь, когда это с тобой происходит? Если ты не скажешь, я не смогу помочь тебе.
Она сделала несколько длинных неглубоких вдохов, чтобы подавить тошноту, поднимающуюся к горлу, а потом посмотрела на него слезящимися глазами.
– Это первая зацепка, которая появилась у меня после Орлина, – произнесла она, чуть не скрежеща зубами. – И я не собираюсь упускать ее. Не заставляй меня делать тебе больно, Саймон. Мне бы этого не хотелось.
Он изогнул бровь.
– Да неужели?
– Господи, ты можешь просто заткнуться?
Она попыталась протиснуться мимо него, но на сей раз Нави остановила ее.
– Элиана, прекрати, – мягко произнесла она. – Давай вернемся. Здесь небезопасно.
– Но у меня сейчас есть реальный шанс найти мать, – настаивала Элиана, – и всех других похищенных женщин. – Она посмотрела на Саймона. – В том числе и людей из Красной Короны.
– Это сейчас неважно, – произнес Саймон. – Главная задача – благополучно доставить Нави в Аставар. Когда мы это сделаем, я помогу тебе найти мать. Как мы с тобой и договаривались.
– Но я же могу найти ее прямо сейчас. К тому времени, как мы доберемся до Аставара, может быть уже слишком поздно.
– Тем не менее ты готова была пойти на этот риск, когда принимала мое предложение.
– Почему ты так настаиваешь, чтобы я осталась с тобой? Если тебе нужен умелый боец, у Камиллы десятки наемников, которые согласятся тебе помочь.
Произнеся эти слова, Элиана почувствовала, что в голове у нее начинает проясняться, путаница в мыслях уходит. И в самом деле, почему он так заботиться о ней? Она оглянулась на Саймона и по притворно-невозмутимому выражению его лица поняла, что задела его за живое.
– Что во мне есть такого, – ровно произнесла она, делая к нему один шаг, потом второй, – что ты хочешь, чтобы я все время была рядом с тобой?
Нави с любопытством поглядывала то на него, то на нее. Саймон открыл было рот, но не успел ничего сказать.
Из темного угла под ближайшей лестницей раздался хриплый голос:
– Это потому, что ты особенная, Элиана Ферракора. И он хочет заполучить тебя. Как и я.
При звуке этого голоса у Элианы пересохло в горле. Он был ей прекрасно знаком, хотя и потерял всю свою вкрадчивость.
Из тени вынырнула худощавая фигура в изорванном черном мундире и обтрепанном алом плаще, тонкая ткань которого была покрыта коркой грязи и пятнами крови.
– Валентин, – прошептала Элиана в ужасе. Даже Саймон потерял дар речи. – Ты жив!
Ассасин ухмыльнулся. Его лицо было изуродовано длинным распухшим шрамом, тянущимся от виска по всему лицу и скрывающимся под воротником. Белые волосы висели спутанными патлами.
– Еще как жив, – подтвердил он, – и горю желанием убить тебя.
Он вырвал меч из ножен на поясе и с жутким кровожадным воем бросился вперед, целясь Элиане прямо в горло.

Глава 33
Риэль

«Я надеялся, что последние новости дойдут до тебя не раньше, чем через несколько дней. Однако это все правда – насчет принца Одрика и девчонки Дарденн. Прости, что не смог рассказать тебе все лично. Оставайся в Бельбрионе, охраняй северную границу. Терпение, сын мой. Все будет так, как до́лжно, и очень скоро».
Письмо лорда Дервина Совилье своему сыну Меровеку 30 мая 998 г. Второй Эпохи

Двери в Зал Королевского совета распахнулись настежь.
Риэль вскочила на ноги. Она целый час напряженно ждала в жестком неудобном кресле под пристальным взглядом не менее напряженных охранников. В течение этого нелегкого для нее часа она молилась о том, чтобы король Бастьен прибыл как можно скорее, желая, чтобы тот неизбежный взрыв негодования и возмущения, который неминуемо ожидал ее в этом зале, был уже позади.
Однако теперь, когда король быстрым шагом буквально ворвался в зал в сопровождении своей свиты – Архонта, королевы, лорда-командующего, всех членов Совета Магистров и самого лорда Дервина Совилье, которые поспешно заняли свои места, – Риэль вдруг страшно захотелось вернуться в свое одиноко стоящее кресло и просидеть там весь остаток дня, и главное, чтобы ее никто не трогал.
Но, по крайней мере, Одрик и Людивин тоже были там, в зале, они стояли по разным концам огромного стола.
– Леди Риэль, – напряженным тоном начал король со своего места за столом, – честно говоря, я даже не знаю, с чего начать.
– Тогда, – подал голос лорд Дервин, его слова, полные ненависти, резали как бритва, – может, мы начнем заседание с обсуждения своевольного злоупотребления леди Риэль своей силой во время последнего испытания. Или ее вопиющего пренебрежения священными узами, которые связывают наших детей…
– Лорд Дервин, – резко прервал его король, – когда я захочу дать вам слово, я это сделаю.
Тот замолчал и коротко кивнул.
Король Бастьен долго сидел, опустив глаза, потом перевел сердитый взгляд на Риэль.
Это всего лишь король Бастьен . Девушка заставила себя посмотреть ему в глаза, снова и снова напоминая себе, что этот человек не только правитель ее государства. Он также был отцом Одрика. Она выросла, бегая по коридорам его дома, делила постель с его сыном и племянницей, когда они были еще слишком малы, чтобы думать, что в этом есть что-то предосудительное.
– О чем, – тихо начал он, – ты думала, когда делала все это?
Она помедлила, напомнив себе, что нужно отвечать спокойно и четко.
– Хотите знать правду, мой король?
– Да, леди Риэль. Пожалуйста, скажите мне правду.
– Я хотела показать людям, на что я способна. Мы уже обсуждали раньше, насколько это важно, не так ли? Чтобы люди хорошо ко мне относились, чтобы все увидели мою силу, которую мы больше не скрываем, и поняли, что им нечего бояться.
Выражение лица короля оставалось суровым.
– Продолжай, – сухо приказал он.
– Мне казалось, что лучший способ показать всем, что я не только успешно прохожу испытания, но и становлюсь сильнее благодаря им, – это продемонстрировать свою способность управлять двумя стихиями одновременно. – Риэль решила не смотреть ни на Слоан, которая сидела с бледным, застывшим лицом за столом Совета, ни на Тала, в пристальном взгляде которого она явственно ощущала постепенно нарастающую панику.
– Значит, вы утверждаете, леди Риэль, – произнесла королева Женевьева, и на ее лице вместе с любопытством проступило мрачное негодование, – что просто хотели произвести на нас всех впечатление.
«А ведь они тебя раскусили, не так ли ?»
От мягкого смеха Кориена по коже Риэль поползли мурашки.
– А главное, продемонстрировать свое превосходное умение управлять стихией, которого вполне достаточно, чтобы заставить смертельно опасную тварь парить в каких-то дюймах от… любого человека, – с вызовом продолжила слова королевы Риэль, быстро взглянув на Архонта, – полностью гарантируя при этом, что с ним ничего плохого не случится.
Королева приподняла бровь.
– Превосходное умение, вы говорите?
– Я полагаю, что моя сила заслуживает этого определения, а что на этот счет думаете вы?
Воцарилось напряженное молчание. Риэль взглянула на Тала; тот прикрыл лицо рукой, чтобы спрятать улыбку.
Ее же собственное сердце билось ровно и уверенно.
– Что касается желания произвести на всех впечатление… я думаю, любой человек, который все еще способен творить магию в нашем мире, хорошо понимает мое стремление полностью овладеть своим даром и заставить его сиять для всех.
– А вот я не понимаю этого стремления. – Рафиэль Дюваль, Великий Магистр Храма Неба, смуглый, с черными волосами, заплетенными в косы, и безукоризненной осанкой, сидел рядом с Талом. Он был одет в мантию небесно-голубого и темно-серого оттенков. – Наша сила дана нам не для того, чтобы красоваться перед всеми. Она существует, чтобы быть укрощенной, усмиренной нами.
– Позвольте мне с вами не согласиться, магистр Дюваль. Теперь, когда я ощутила, что моя сила полностью мне подчиняется и я способна использовать ее так, как считаю нужным, она многократно возросла и очистилась.
– Ты, разумеется, имеешь в виду, что теперь можешь использовать свою силу так, как повелит король. – Людивин умоляюще смотрела на Риэль. – Так ведь, Риэль?
Риэль вспыхнула, осознав свою ошибку.
«Это не ошибка , – поспешил со своей репликой Кориен. – Ты сказала именно то, что ты думаешь, моя дорогая ».
– Простите меня, моя королева, мой король. – Риэль склонила голову. – Леди Людивин совершенно права. Конечно, я имела в виду так, как считает нужным мой король.
Король тяжело вздохнул в своем кресле.
– И это смертельно опасное создание, которое ты сотворила. Этот дракон. Что ты о нем скажешь?
– Я думаю, мы все можем согласиться, – начал Одрик, – что леди Риэль продемонстрировала нам всем невероятное владение своей…
– Придержи язык, Одрик, – резко оборвал его король. – Леди Риэль прекрасно может постоять за себя сама.
– Но, дорогой, разве ты забыл? – Холодный взгляд королевы Женевьевы плохо сочетался с медовой сладостью ее голоса. – Нашему сыну трудно держать себя в руках, когда рядом леди Риэль.
Жгучий стыд зажег на лице Риэль яркий румянец. Архонт отвернулся и деликатно покашлял, прикрывшись рукавом.
Одрик первым прервал повисшее в зале неловкое молчание, взбешенным тоном он выпалил:
– Мама, ты действительно считаешь, что необходимо обсуждать это прямо сейчас?
– Разумеется, нет, я, по крайней мере, так не считаю, – поспешно произнес король, бросив предостерегающий взгляд на жену. Затем он отвел глаза. – Примите мои извинения, Людивин.
Людивин одарила его теплой улыбкой.
– Ничего страшного, дядя, сейчас и правда не время для таких пустяков. – Затем она подошла к Риэль, мягко взяла ее за руку и развернулась лицом к Совету. – Я хочу заявить, что не держу зла на леди Риэль. – Она протянула другую руку к Одрику, и тот, после минутного колебания, подошел к ней. – Так же, как и на своего кузена, принца Одрика.
Рот лорда Дервина скривился, когда он с негодованием смотрел на эту троицу, стоящую перед королем: Людивин – сама кротость, Одрик – пылающий огонь справедливости, Риэль – но кто же такая Риэль?
– Вы ведь собирались убить меня, не так ли?
Риэль вздрогнула, услышав мягкий, вкрадчивый голос Архонта.
– Прошу прощения, Ваше Преосвященство?
– А ведь я почувствовал угрозу. – От его застывшей улыбки ее пробрала дрожь. – Я почувствовал движение эмпириума внутри дракона, когда эта тварь лизала мне лицо. Он был полон ярости. – Архонт склонил голову набок, пристально рассматривая девушку. – Ведь это вы, именно вы злились на меня. Из-за тех детей, посаженных в клетку во время испытания металлом, как я полагаю.
Это был вызов? Риэль сразу ощетинилась.
– Да, я злилась. Я хотела напугать вас.
Лорд Дервин вскинул руку.
– Мой король, разве это речь человека, которому мы можем доверить находиться рядом с вашим сыном и моей дочерью, не говоря уже о том, чтобы безрассудно выставлять леди Риэль напоказ перед тысячами людей?
– Вам удалось напугать меня, – спокойно продолжал Архонт, не обращая внимания на этот всплеск эмоций лорда Дервина. Он подался вперед, упершись руками в стол, и в его глазах вспыхнул какой-то незнакомый ей огонек. – Конечно, я не думал, что вы решитесь на убийство. По крайней мере пока. Но мне было интересно, как далеко вы намеревались зайти.
По крайней мере пока.  По телу Риэль пробежала легкая дрожь. Она не могла отвести глаз от сверкающего взгляда прищуренных глаз Архонта. Казалось, он видел ее насквозь, видел силу, которая даже сейчас кипела в ее крови, видел присутствие посторонней сущности – Кориена в ее голове и всю правду о ней, как она есть.
А правда была такова: темное зерно сожаления прорастало в ней, и если бы она могла вернуться и пережить все испытание тенями заново, этого мрачного, горького чувства, свернувшегося комком в ее груди, было бы достаточно, чтобы передумать. Чтобы не останавливать когти дракона у самой шеи Архонта, а позволить ему насытиться жертвой.
Улыбка Архонта стала шире, как будто он мог ясно читать мысли Риэль на ее лице.
Резкий стук в двери зала Совета нарушил напряженную тишину, и когда вошел паж, Риэль немного расслабилась, радуясь краткой передышке. Одрик стоял рядом, напряженный как струна. Ей хотелось повернуться к нему, спрятать лицо на его теплой груди, прижаться к нему. Не навсегда, хотя бы на несколько мгновений. Разве желать этого было так уж греховно?
– Отец, – в голосе Одрика явно слышалось беспокойство. – Что случилось?
Риэль бросила взгляд на короля. В руках он держал маленький, свернутый в трубочку листок бумаги – послание, полученное по королевской голубиной почте, которое передал ему паж, – и лицо его было совершенно непроницаемо. Видимо, он не хотел читать это письмо перед всеми собравшимися в зале.
– Отец? – В голосе Одрика прозвучала новая нотка беспокойства. – Что случилось?
– Произошло три нападения, – спокойно сказал король, – на наших границах. На крепость д’Авитэн, крепость Трех Башен и крепость Барберак. – Он замолчал, сжав губы в тонкую полоску. – Семьдесят три селдарских солдата убиты. Шестеро – по двое из каждого гарнизона – выжили и смогли бежать на юг и скрыться в ближайших деревнях.
– О, боже! – Королева Женевьева поднесла руку к горлу. – В сообщении не сказано, кто на них напал?
– «Эти существа пришли ночью , – прочитал вслух король. – Без звука и совершенно неожиданно ».
Король Бастьен замолчал. В комнате воцарилась зловещая тишина.
Одрик подошел к нему и выхватил записку из его рук.
– Одрик, – воскликнул возмущенно король.
– «Они напали на нас в темноте , – продолжил читать Одрик. – Лица у них были белые, как кость, и искаженные, словно они застыли в предсмертном крике ».
Король вырвал записку из рук Одрика и смял ее в кулаке.
– Эти северные края холодны и суровы. Бледные лица там – не редкость.
Одрик мрачно посмотрел на отца.
– То, что выжили по двое из каждого гарнизона, не может быть совпадением.
– Не может? Перестань нести этот бред, ты мне надоел со своими безумными теориями, Одрик.
– Сейчас все больше становится ясно, что это те самые знаки, о которых говорилось в Пророчестве Ариавы. – Одрик проигнорировал слова отца и обратился ко всему Совету: – Чем дольше мы будем оттягивать с признанием очевидного, тем страшнее будут последствия.
– Знаки! – Бастьен хрипло рассмеялся. – Штормы в море и перевороты в далеких странах, солдаты, убитые на границе между враждебными государствами. – В голосе короля прозвучали не свойственные ему саркастические нотки. – Никогда не слышал, чтобы такое раньше случалось. Воистину, мы на пороге светопреставления, вызванного темными магическими силами.
– А как насчет леди Риэль? Видя, как она проходит испытания, вы ведь не можете отрицать, что ее сила совершенно удивительна.
– Он прав, – тихо сказал Тал. – Я работал с Риэль много лет, и Пророчество…
– Магистр Белоуннон, – раздраженно прервал его король Бастьен, – пока я не спрошу вашего мнения, вы будете хранить молчание в моем присутствии.
Тал встретил взгляд короля с едва заметным вызовом, но и этого было достаточно, чтобы сердце Риэль преисполнилось любовью к учителю.
– Да, мой король, – ответил Тал.
– Ведь даже не существует, – продолжал король, оглядывая всех присутствующих, – сколь-либо убедительных толкований Пророчества. Сколько имеется официальных переводов слов Ариавы? Двадцать? Двадцать пять?
– Тридцать четыре, – сразу же ответил Архонт, – хотя различия между некоторыми совсем незначительны.
– Достаточно одного неверно истолкованного слова, и Пророчество, – король бросил мрачный взгляд на Одрика, – превращается всего лишь в занимательную историю, которую ни один ученый не воспринимает всерьез.
Брови магистра Дюваля поползли вверх.
– Ваше величество, довольно смело с вашей стороны заявлять такое перед всем Советом и самим Архонтом.
– Позволю себе напомнить вам, что все они подчиняются мне. – Бастьен отошел к окну и стал смотреть на заходящее солнце. Когда он, наконец, обернулся, лицо его казалось усталым, но решительным. – Прошу прощения за свою несдержанность, Ваше Преосвященство. Я вовсе не думаю, что Пророчество – это всего лишь сказка, и не подвергаю сомнению ум и знания вас и ваших магистров.
Архонт склонил голову.
– Вы очень добры, мой король.
– Я больше не желаю говорить об этом сегодня. – Король направился к двери. – Арман?
Отец Риэль поднялся со стула и последовал за королем. В дверях он оглянулся на Риэль, и та заметила тревогу, промелькнувшую в его серых глазах.
Его взгляд напугал ее.
С тех пор как начались испытания, когда жизнь Риэль каждую неделю подвергалась смертельной опасности, ее отец держался от нее в стороне даже больше, чем обычно. Она видела его только по утрам на полосе препятствий, а иногда и в залах Бейнгарда. Окруженная стражниками, она вежливо здоровалась с ним, а он отвечал простым кивком.
Поэтому даже малейшая перемена в выражении его сурового лица была ей хорошо заметна.
Что-то в послании с Севера и реакции короля сильно встревожило неустрашимого лорда-командующего Дарденна.
Когда все члены Совета поднялись со своих мест, шурша шелками и перешептываясь, Одрик повернулся к Риэль, бросив взгляд на Людивин.
– Мы должны поговорить наедине, – тихо сказал он. – Прямо сейчас.
– Одрик, мой милый. – Королева протянула ему руку. Ее парчовое серое платье отражало малиновый свет заходящего солнца и отбрасывало странные резкие линии на ее лицо. – Идем со мной. Мы с твоим дядей решили попить вместе чаю и немного поболтать.
– То есть ты снова будешь распекать меня и говорить гадости о леди Риэль? – Одрик произнес это достаточно громко, чтобы все в зале могли его услышать. – У меня есть занятие получше на сегодняшний вечер.
Одарив мать сердитым взглядом, он быстро вышел из зала. Риэль чуть не расхохоталась, увидев оскорблено-обиженное выражение лица королевы Женевьевы, но прежде чем она успела совершить такую непростительную ошибку, Людивин крепко взяла ее за локоть и потащила за собой из зала.
И только в тишине с детства знакомых комнат Одрика нервный смех Риэль, сдерживаемый всю дорогу из зала Совета, наконец вырвался наружу. Она рухнула на свою любимую кушетку у окна – старую, потертую и настолько уютную, что когда-то она даже запретила Одрику менять ее на новую.
Людивин опустился в свое любимое кресло у камина.
– Не вижу здесь ничего смешного, Риэль, – с укоризной заметила она.
– А что же тут не смешно? Тот факт, что Одрик оскорбил свою мать перед всем Советом? Или что твой отец выглядел так, будто пытался заставить меня упасть замертво, испепелив одной силой своего взгляда?
Или то, что даже когда король бранил меня, –  подумала она с безумным ликованием, – я разговаривала с ангелом в моей голове ?
– Пожалуйста, не относись беспечно к гневу моего отца, – сказала Людивин. – Это может очень дорого стоить нам всем.
– Или тот факт, – продолжала Риэль, – что мы с Одриком чуть не… – Она покраснела, теряя самообладание. – И, несмотря на все это, мы ведем себя так, будто ничего не случилось!
Было видно, что от этих слов Одрик напрягся.
– Риэль, пожалуйста, давай не будем сейчас об этом. Я знаю, что ты и Людивин обсуждали наши отношения, но ты ведь понимаешь, что если соглашение между нашими семьями будет нарушено, это может вызвать весьма серьезные политические последствия.
– Нет. – Риэль упрямо сжала челюсти. – Я настаиваю, чтобы мы поговорили об этом прямо сейчас. Если мы этого не сделаем, это будет несправедливо по отношению ко всем нам.
В наступившей тишине голос Людивин прозвучал особенно нежно:
– Она права, Одрик.
Принц тяжело облокотился на стол, за которым сидел.
– Если бы только я мог отказаться от короны и моего долга, – сказал он тоскливо, – уехать отсюда и остаться только с тобой вдвоем… – Он посмотрел на Риэль. Мука на его лице болью отозвалась в ее сердце. – Я сделал бы это не раздумывая, с благословения Лю, конечно.
– Отказаться от своего права на трон, данного тебе по рождению? Оставить страну без наследника? – Риэль презрительно усмехнулась, в глазах ее стояли горячие слезы. – Ты никогда не посмеешь этого сделать.
– Ты ошибаешься! – Он вскочил и, подойдя к окну, повернулся к девушкам спиной, глядя в темнеющее вечернее небо и загорающиеся на нем звезды. Плечи его были высоко подняты и напряжены. – Я бы сделал это ради тебя. Иногда я думаю, что предал бы все, что мне дорого, ради возможности… – Голос его дрогнул, и он замолчал.
Риэль отвернулась от него, скрестив руки на груди. Слуги Одрика развели огонь в камине на ночь. Тихое потрескивание и шипение пожираемого пламенем дерева были единственными звуками в комнате в течение нескольких долгих минут.
Потом Людивин откашлялась:
– Вы же знаете, не нужно ни от чего отказываться, – мягко произнесла она. – Ни от короны, ни друг от друга. Вам просто нужно быть немного более осмотрительными. – Она аккуратно разгладила складки на юбках. – Я могу помочь вам, если это понадобится.
Риэль молча уставилась на нее. Да, Людивин отвезла ее к Гарверу Рэнделлу за снадобьем, что немало шокировало девушку, но сейчас, услышав ее откровенное предложение прикрыть их, словно они всего лишь обсуждали, как стащить пирожные из кухни, потрясенная Риэль буквально лишилась дара речи.
Одрик, видимо, был поражен не меньше, он неуверенно рассмеялся.
– Лю, ты предлагаешь именно то, что я думаю?
– Чтобы вы были вместе? – Людивин чуть подняла бровь. – Да. Разумеется, в строжайшей тайне, но не когда-нибудь, а очень скоро. И так часто, как это вообще возможно, чтобы вы, наконец-то, избавили меня от созерцания ваших страдающих, чахнущих от тоски физиономий. – Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза в притворном изнеможении. – Это так утомительно, видеть, как вы сохнете друг по другу. Я просто больше не могу этого выносить!
– Не могу поверить, что ты говоришь это на самом деле, – выдохнула Риэль, не осмеливаясь взглянуть на Одрика.
– А почему бы и нет? Я уже сказала вам обоим, как я переживаю по поводу этой ситуации. – Людивин улыбнулась, не открывая глаз. – Или ты сомневаешься в моих словах?
– Нет, дело не в этом, просто… – образы, теснившиеся в голове Риэль, заставили ее вспыхнуть от удовольствия. – Тебя это не будет смущать?
– От того, что мои близкие друзья смогут наконец-то стать счастливее, чем раньше? Почему это должно меня смущать?
– Может, «смущать» – неподходящее слово. – Риэль все-таки осмелилась посмотреть на Одрика. Наполовину скрытый тенью окна, он стоял, хмуро уставившись в пол.
– Если это откроется, – произнес он наконец, – даже если мы объясним, что ты все знаешь и одобряешь, это может вызвать унизительное расследование, невыносимое для всех нас, но особенно для тебя, Лю.
– О, так вот что может случиться! – вкрадчиво сказала Людивин. – Надо же, а я и не знала.
Риэль коротко, нервно хохотнула.
– Все, что нам нужно… это чтобы нас не раскрыли.
Одрик потер лицо рукой.
– Все не так просто, как вам кажется…
– Разумеется, и мы это понимаем. – Людивин с невыразимой нежностью наблюдала за ним. – Но мы все трое будем предельно осторожны, а ты… Что поделаешь, Одрик, тебе придется каким-то образом научиться лгать.
– А как же твоя семья? Что будет с ними? Что, если моя мать узнает? Или твой отец? Ведь теперь он будет пристально наблюдать за нами всеми.
– Ну, со своей семьей я постараюсь справиться сама.
Подойдя к камину, Одрик бесконечно долго смотрел на огонь.
– Мы не можем, – сказал он наконец, его голос прозвучал глухо. – Что-то произошло в Борсвалле. Нападения на наших границах… то донесение, которое я читал… В этой ситуации Дом Совилье – наша самая сильная защита от всей напасти, которая может прийти с Севера. Пока мы не разберемся со всем, что сейчас происходит, нам абсолютно необходимо, чтобы твой отец и его воины остались верны короне. Страшно представить, что случится, если они узнают, что наша помолвка – это фикция, а на самом деле у меня любовная связь с Риэль.
Риэль попыталась заговорить, преодолевая растущее в ее душе разочарование.
– Но, Одрик…
– Что ты сказала моему отцу совсем недавно? Достаточно лжи, достаточно секретов? – Он перевел на нее взгляд, полный любви и отчаяния. – Я не хочу, чтобы наши отношения начинались с обмана.
– А мне нет дела до того, как и с чего мы начнем, – возразила она, шагнув к нему, – лишь бы мы были вместе.
В этой напряженной тишине Одрик, не двигаясь, опустил горящий взгляд на ее губы, а затем поспешно отвел в сторону.
– Возможно, – сказала Людивин через мгновение, – вам действительно стоит просто немного подождать. До тех пор, пока опасность на границе не минует и мой отец немного не остынет.
Риэль всплеснула руками.
– А что потом? Он вдруг внезапно возрадуется, когда мы скажем ему правду? Простите, лорд Дервин, но ваша дочь все-таки не станет королевой?
– Нет, он не возрадуется, – спокойно ответила Людивин, – но он, по крайней мере, не будет в такой ярости.
– А наше государство, надеюсь, будет вновь стабильным, и ему ничего не будет угрожать, – закончил Одрик. – Какие бы неведомые силы ни напали на наши границы, это зло будет раскрыто и уничтожено. – Он глубоко вздохнул, провел пальцами по своим кудрям. Риэль поднялась и подошла к нему совсем близко, но прикоснуться не осмелилась, хотя все ее тело ныло от желания.
– Ты действительно хочешь, чтобы мы подождали? – прошептала она.
– Хочу ли я этого? – Он печально улыбнулся и хотел было коснуться ее, но в последний момент его рука безвольно упала. – Конечно, нет. Но мы должны это сделать, Риэль.
«А у него глаза, как у теленка , – фыркнул Кориен. – Такие трогательные и наивные ».
В груди у Риэль мгновенно вскипел гнев.
«А у тебя язык как у змеи. Безжалостный и мерзкий ».
Кориен тут же замолк, и Риэль почувствовала его обиду.
– Риэль, прости, мне очень жаль, – пробормотала Людивин, поднимаясь из кресла. – Но я думаю, Одрик прав. Сейчас самое мудрое – это…
– Лю, я благодарна тебе за самоотверженность и дружбу, – Риэль напряженным голосом прервала ее, не в силах больше выносить все эти объяснения. Она едва могла говорить, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. – Прости, но я думаю, мне лучше сейчас побыть одной.
Затем она заставила себя отвернуться от Одрика и, не оглядываясь, выбежала из комнаты.

Глава 34
Элиана

«Благодаря Вашей милости ко мне, а также всему тому, чему Вы меня столь великодушно научили, падение с башни не стало для меня смертельным. Еще пара дней, и я настигну мятежников и захвачу их».
Послание Валентина, ассасина из ордена Инвиктус, его Святейшеству Императору Бессмертной Империи

Элиана отпрянула назад, чтобы увернуться от летящего к ней клинка Валентина, споткнулась о стул и упала на руки Нави.
Саймон бросился вперед и прикрыл девушек, подняв меч для удара. Клинки противников с лязгом сцепились.
– Нави, уводи ее отсюда! – прорычал Саймон через плечо. Валентин издал резкий крик и провернул меч, высвобождая его. Саймон споткнулся о колонну, но успел ногой швырнуть в Валентина стул, помешав тому прорваться вперед.
Нави схватила Элиану за запястье, и они понеслись сквозь толпу. Привлеченные шумом схватки, вокруг начали собираться зеваки. Нави петляла между ними, отталкивая мужчин в два раза ее крупнее, когда те не успевали уступить им дорогу.
– Элиана! – крикнул им вслед Валентин под звон мечей и вопли. – Ты не сможешь от меня сбежать! Я такой же, как ты, разве ты еще не поняла? Меня невозможно убить!
Страх придает необычайные силы. В голове у Элианы прояснялось с каждым шагом. Вскоре уже она тащила за собой Нави, а не наоборот.
– Сюда, – задыхаясь, произнесла она, подталкивая Нави к лабиринту бойцовых ям. Клетки были отделены друг от друга узкими проходами. Девушки немного попетляли между ними и оказались прямо перед той, где шел ожесточенный бой. Борец с обнаженным торсом со всей силы швырнул противника на прутья клетки, мимо которой как раз бежала Элиана. Со всех сторон раздавались оглушительные крики, распаленная толпа бушевала.
– Возвращаемся в апартаменты Камиллы, – крикнула Нави. – Там мы будем в безопасности!
– Если даже падение с башни не убило его, – ответила Элиана, – мы никогда не будем в безопасности. Он будет преследовать нас, пока не умрет.
Я такой же, как ты! Меня невозможно убить! 
Но ведь он же ошибался, не так ли? Элиану можно было убить. Она не была абсолютно неуязвимой. Если он вонзит меч в ее сердце, она погибнет, как и любое существо из плоти и крови.
Что касается Валентина… Может, при падении с башни в Орлине ему просто повезло, он не разбился о воду и не ударился о камни, покрывающие дно реки. Ведь личные ассасины Императора проходили особую подготовку – им давали различные снадобья, тренировали их дух и тело, чтобы они могли вынести и залечить самые немыслимые повреждения.
– Может, этот тип ангел? – крикнула Нави, стараясь перекричать рев толпы.
Элиана поморщилась.
– Не исключено, при нашем-то везении… – поморщилась Элиана.
Пробежав мимо клеток со сражающимися бойцами, они, наконец, выбрались на открытое пространство. Элиана бросилась к ближайшей железной винтовой лестнице. Не успела она ухватиться за перила, как из толпы выскочил человек и, врезавшись в них, сбил их обеих с ног.
Элиана с трудом села, голова ее шла кругом.
– Нави?
Принцесса лежала без сознания в полуметре от нее, рядом с телом человека, налетевшего на них. Наверное, она ударилась головой о нижнюю ступеньку лестницы. Элиана подползла к ней, но тут же получила удар мечом по спине. Тело взорвалось невыносимой болью. Она вскрикнула, схватилась за Арабет, повернулась и успела задержать меч Валентина кинжалом.
Он ухмылялся, нависая над ней и давя своим мечом на ее клинок, пока почти не прижал ее к полу. Ее кровоточащая спина горела от невыносимой боли.
– Еще раз здравствуй, – проговорил Валентин скрипучим голосом, растягивая губы в безумной улыбке. Он со всей силы опустил ногу на ее бедро, потом пнул в ребра. Элиана истошно закричала, от боли из глаз посыпались искры, и она часто заморгала, а Валентин снова занес меч, глядя на нее дикими глазами. Она вонзила Арабет ему в бедро и умудрилась откатиться от него и вскочить на ноги. Меч ассасина вонзился в пол в то место, где она только что лежала.
Пришедшая в себя Нави тряхнула головой и в ужасе посмотрела на Элиану.
– Берегись! – крикнула она.
Элиана еле успела увернуться от меча Валентина. Кончик лезвия рассек ей щеку. Брызнувшая кровь залила ей лицо и руки. Она сделала выпад, пытаясь достать его кинжалом, но ассасин выбил его у нее из руки своим клинком. Она попыталась ударить его ногой в грудь, но он перехватил ногу, вывернул ее и вновь швырнул Элиану на пол.
Во дворце лорда Аркелиона, до падения с башни он дрался с ней почти молча, яростно, но каждое его движение было молниеносным и точно выверенным.
Сейчас же он дико хохотал, игриво взвизгивал, когда один из ее кинжалов задевал его кожу, издевательски цокал языком, когда она промахивалась. Их со всех сторон обступила тесная толпа любителей кровавых зрелищ, которые размахивали в воздухе кулаками и подбадривали сражающихся кровожадными выкриками.
Элиана снова оказалась на ногах. Схватив нож для мяса с ближайшего стола, она, размахнувшись, с полуоборота швырнула его в Валентина. Тот с легкостью отбил его мечом. Она схватила второй и повернулась, чтобы кинуть и его, но в то же мгновение рука ее разжалась, нож со стуком упал на пол. Элиана покачнулась, пытаясь нащупать опору, но, не найдя ее, упала на четвереньки.
«Фиделия». 
Туман застилал ей глаза. К горлу подступила тошнота, еще более сильная, чем прежде.
– Посмотрите на нее! – с ликованием кричал Валентин, танцующим шагом кружа вокруг нее, ничком свернувшейся на полу. – Неужели это та самая наемница, что наводила ужас на Орлин!
Толпа ответила презрительным улюлюканьем.
– Элиана, вставай! – Нави в отчаянии дергала ее за руки. Элиана попыталась подняться, но ноги отказались ее слушать, и она снова рухнула на пол.
– Они здесь. – Ее внутренности скручивались в тугой узел. Мир кружился перед глазами, покачиваясь из стороны в сторону. Невидимая тяжесть навалилась на нее, придавливая к полу, и это ощущение невозможно было описать словами. Эта сила не принадлежала миру людей, она была чуждой для него.
– Беги, – выдохнула она, нащупывая руку Нави. – Они могут найти тебя.
– О ком ты говоришь? – в голосе Нави слышалась паника, она была готова расплакаться.
Сзади раздался яростный крик, и, повернув голову, Элиана посмотрела туда мутными глазами.
Саймон обрушился на Валентина с лестницы, пнув его в грудь обеими ногами. Ассасин упал на пол, но тут же откатился с диким хохотом и вскочил на ноги. Саймон мгновенно бросился на него, его покрытое шрамами лицо перекосилось от ярости.
Повернувшись, чтобы парировать очередной выпад Валентина, Саймон бросил взгляд в сторону девушек и увидел, что Элиана лежит на полу. Их глаза встретились.
И тут мир остановился. Все словно замерло. У Элианы перехватило дыхание, сердце пропустило удар.
Подобное уже случалось раньше. Но не среди бойцовых ям Вертепа, а где-то в другом, забытом месте, и тоже в момент бегства и опасности.
Расставания.
Они встречались в прошлом, она была в этом почти уверена, и при воспоминании об этом в ее сердце как будто разверзлась бездонная пропасть.
Тень неизъяснимой печали промелькнула на лице Саймона. Неужели он тоже что-то вспомнил?
– Беги! – рявкнул он.
Элиана очнулась, снова оказавшись в привычном мире. Остановившееся время вновь покатило вперед, стремительное и беспощадное.
Элиана попыталась протиснуться сквозь толпу. Она слышала, как Нави выкрикивала ее имя, слышала резкий вопль, надеясь, что кричит не Саймон. Она высматривала другую лестницу, по которой могла бы вернуться на верхний этаж. Она заберет Реми, и они убегут вместе. Они побегут так быстро и так далеко, как только смогут. Побреют головы, раздобудут новую одежду и, изменив обличье таким образом, смогут добраться до Аставара, никем не узнанные.
Она добежала уже до второго этажа, когда Нави догнала ее. Принцесса схватила ее за руку и резко дернула. Элиана, мгновенно развернувшись, приставила Свистун к ее горлу.
– Я сейчас заберу своего брата и скроюсь, – она почти выплюнула эти слова. – А если ты попытаешься меня остановить, Нави, я перережу тебе горло.
Мир вдруг снова пришел в движение и завертелся перед ее глазами. Это ощущение не проходило. Элиана выронила кинжал и тяжело осела, опираясь на Нави.
– Что с тобой, Элиана? – Нави опустилась на пол рядом с ней. – Пожалуйста, вставай!
Элиана с трудом дышала, слова застряли в ее горле. Она пыталась высвободиться из рук Нави и отползти от нее, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.
А потом Нави исчезла.
Чья-то рука в перчатке зажала Элиане рот, прижимая отвратительно пахнущую тряпку к ее лицу. Она пыталась бороться, кричать, но тут другая рука легла ей на затылок, еще сильнее прижимая лицо к пропитанной чем-то ткани.
Зрение Элианы затуманилось, но она успела заметить фигуру в темном плаще с опущенным капюшоном и закрывающей лицо маской, поднимающую на руки бесчувственную Нави.
Темная, злая, чуждая этому миру энергия, пропитавшая воздух, поглотила Элиану целиком. Ей хотелось, чтобы ее стошнило, но горло что-то сжимало, и освободить желудок не удалось.
Чей-то зловещий голос прошептал ей на ухо:
– И когда Врата пали, Он нашел меня в Хаосе, указал перстом на мое страждущее сердце и изрек: «Ты будешь рожден заново в новом мире», и я рыдал у его ног и был преображен.
А потом Элиана словно скользнула в узкую темную яму, мир вокруг потускнел, дрогнул, и она растворилась в пустоте.

Глава 35
Риэль

Мое дыханье горы рушит,
Волной вздымает океан,
Огонь неистовый потушит,
И тень разгонит ураган.
Мой вой в ночи наводит ужас,
Свет меркнет и дрожит металл.

Ничто меня не остановит,
Я вездесущ, мне нет преград.
Нет в мире сил, что ярость ветра заглушат.

Заклинание Ветра, впервые произнесенное святым Гованом Бесстрашным, покровителем Вентеры и магов ветра

Риэль сидела на троне в центре темного зала.
Сверху на нее падал узкий луч света. А вокруг колыхались уходящие в бесконечность, постоянно движущиеся тени. Она чувствовала, как кусочки мира, до которого она не могла дотянуться, перестраиваются, ей казалось, что какие-то голоса что-то нашептывают друг другу, словно решая, какую шутку лучше сыграть над глупой разодетой девчонкой, возомнившей себя Королевой.
Трон под ней весь был из бугров и выступов, которые впивались ей в бедра. Голос шептал ей: «Смотри ».
– Куда? – Риэль всматривалась сквозь тьму, пока у нее не закружилась голова. – Я ничего не вижу.
«Приглядись ».
Риэль повиновалась. Шли дни. Глаза у нее воспалились; она очень хотела спать, но не могла заснуть. Голоса что-то шептали издалека, из другого, нездешнего мира.
Она поднялась с трона. Невидимые руки в отчаянии вцепились в край ее плаща. Она почувствовала на языке гнилостный привкус древнего тлена.
– Здесь ничего нет, – настаивала она. Время приглушило ее голос, распылив его на тысячу отголосков.
«Продолжай идти ».
Она шла веками. Шепчущие голоса зазвучали смелее. Они начали складываться в слова, затем переросли в назойливый гул. Голоса говорили на незнакомом языке, и, тем не менее, она понимала, что означает каждое слово и что все они возносят ей хвалу:
Творец. 
Королева. 
Свобода. 
Риэль. 
Наконец, она увидела вдалеке пятно света и закричала. Был ли это конец ее пути? Она так устала бродить в темноте одна. Она больше не хотела, чтобы эти голоса звали ее, ведь они звучали так близко, и в то же время она никого не видела.
Когда источник света предстал перед ней, она увидела то, что ей было уже хорошо знакомо, – трон в потоке света.
Но только теперь она поняла, почему ей было так больно сидеть на нем: он был сложен из человеческих костей.
Измученная, но ликующая, она опустилась на него. Она вцепилась в гладкие белые подлокотники трона и узнала, что это кости тех, кто когда-то пытался посадить ее в клетку.
– Что это за место? – спросила Риэль. – Я заслуживаю ответа.
Тени скользили вокруг сверкающей глыбы ее трона, затем их холодные языки заскользили по ее щекам, груди, шее. Она закрыла глаза, и рот сам приоткрылся в ожидании поцелуя.
Тени сложились в фигуру мужчины.
– Здесь мы прожили целую вечность, – прошептал он. Он прижался губами к ее уху. – И здесь нас скоро не будет, если у тебя хватит на то смелости.
– Кориен, – выдохнула она. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
Он глубоко вздохнул. Его губы скользнули по ее щеке.
– Не заставляй меня умолять тебя.
Риэль повернулась к нему и коснулась губами его подбородка.
– А если я хочу заставить тебя умолять? – прошептала она. – Что, если я хочу, чтобы ты был в моей власти?
– Тогда я с радостью подчинюсь. – Он провел бледной ладонью вниз по ее телу, по животу… Тыльной стороной пальцев он коснулся ее бедер, и она откинулась назад, открываясь для него…
Риэль проснулась, задыхаясь, ее пальцы скользили между ног. Три последних быстрых движения, и она словно распалась на тысячи сверкающих кусочков, ее тело пульсировало. Она уткнулась лицом в подушку, пытаясь охладить пылающие щеки, но ткань оказалась мокрой от пота.
Она села в постели, дрожа всем телом. Глаза крепко зажмурены, живот скручен узлом, сердце сдавило в груди. Страх пришел на смену наслаждению, на смену страху пришел стыд.
Ей показалось странным, что она проснулась в таком состоянии, а Эвилин даже не заметила.
– Эвилин? – Произнесла она слабым хриплым голосом. – Эвилин, ты где?
Что-то твердое ударило ее по затылку.
Она рухнула на пол. Боль пульсировала в черепе и волнами прокатывалась по телу. Она повернула голову, прижавшись щекой к мягкому ковру, и ее взгляд тут же наткнулся на распростертую рядом Эвилин.
Чьи-то сильные руки подняли ее с пола. Глаза закрыла темная тяжелая ткань. Кто-то туго завязал ее на затылке, а затем, схватив Риэль за волосы, дернул голову назад, открыл рот и влил внутрь горькую жидкость. Девушка поперхнулась, попыталась выплюнуть ее, но нападавший зажал ей рот шершавой ладонью. Она была вынуждена проглотить отраву, но все же часть постаралась выкашлять. В носу все горело, глаза слезились под повязкой.
Чьи-то голоса раздавались у нее над головой. Кто-то шепотом давал распоряжения, извращенные, чудовищные. Как это было ни дико, но она вдруг поняла, что висит вниз головой, ее тело бесцеремонно хватали большие грубые руки.
«Проснись !»
Как странно, что кто-то велит ей проснуться. Она уже проснулась, ее просто напоили каким-то зельем. Она попыталась заговорить, но вместо слов из ее рта вырвались ужасные нечленораздельные звуки. Рука в жесткой перчатке с силой ударила ее по виску. Она едва это почувствовала – ей казалось, что она вся соткана из тумана.
– Не убивайте ее, – раздался откуда-то голос. Риэль показалось, что он звучит знакомо, но дурманящее пойло словно закупорило ей уши, мозг и каждую пору ее кожи. – Я хочу, чтобы она была в сознании и все чувствовала, когда будет умирать.

* * *

Там, где она очутилась, было безумно холодно. Слышались завывания леденящего ветра.
Кто-то грубо заломил ей руки за спину. Зубы у нее стучали, тонкая ночная рубашка едва ли могла защитить от всепоглощающего холода. Она стояла босыми ногами на ледяном камне.
«Ради бога, Риэль, проснись !»
– Я проснулась, – пробормотала она.
– Это ненадолго, – прошипел мужской голос совсем рядом. – Мне жаль тебе об этом говорить, но на этот раз тебе спастись не удастся.
Ей сорвали повязку с глаз, и ее разум взорвался от ужаса. Она зажмурилась от яркого света, а когда глаза привыкли, то перед ней открылись ослепительно белые снежные вершины гор, небо и легкая дымка облаков. Они стояли на самом краю утеса.
О, боже !
– Слава Солнечной Королеве, – насмешливо прошептал тот же голос, а затем руки, державшие сзади, с силой толкнули ее с горы навстречу смерти. Она падала, и ветер бился об ее беспомощное тело.
У нее не было даже возможности кричать и дышать – ветер забил ей нос и рот.
«Спасайся !» В голосе Кориена звучало отчаяние.
Она была сейчас в реальном мире, высоко в горах, она летела со скал, и тело ее трепал ветер, но в то же время она лежала на полу перед своим ужасным троном из костей из ее последнего ночного кошмара. И Кориен подхватил ее обмякшее тело на руки и попытался вдохнуть в нее жизнь.
«Не сдавайся! Борись !»
Риэль понимала, что он прав. Она могла с этим справиться.
Она заставила себя открыть глаза; от холода и ветра по щекам текли слезы.
«Ничто меня не остановит , – прошептала она слова заклятия ветра, пытаясь подчинить его своей воле. – Я вездесущ, мне нет преград ».
Но ядовитое зелье затуманило ее разум, создавая непроходимую стену между ней и эмпириумом. Она потянулась к его первозданной силе, но напрасно.
Она поняла, что сейчас умрет.
«Нет, только не это! Боже, Риэль, нет, пожалуйста !»
Рядом с троном из костей, с лицом, искаженным от горя, Кориен прижал ее к своей груди. Бесконечный темный мир вокруг него наполнился воплями ужаса.
Порыв холодного ветра налетел снизу на Риэль, закружил в вихре, осыпав ее снегом. На нее стремительно несся океан серых, покрытых снежным полотном скал.
Перед ее мысленным взором возникли Одрик и Людивин, сердце ее сжалось от отчаяния, и ей безумно захотелось  быть с ними…
Она так внезапно остановилась в своем падении, что у нее перехватило дыхание.
Но боли она не почувствовала.
И при этом она… поднималась.
Существо под ней издало пронзительный крик, не то клекот ястреба, не то ржание лошади… это был какой-то неземной, полный одиночества вопль, пронзивший сердце Риэль нездешней тоской.
Она, наконец, позволила себе осознать то, что с ней произошло.
Шаваль – священная крылатая лошадь – подхватила ее в воздухе и теперь поднималась к небесам вместе с Риэль, уютно устроившейся на ее спине между двумя массивными черными крыльями.
Ошеломленная, все еще задыхаясь и дрожа, она произнесла последние слова заклинания в ярком свете утреннего солнца:

– Ничто меня не остановит, 
Я вездесущ, мне нет преград .
Нет в мире сил, что ярость ветра заглушат. 

Глава 36
Элиана

Мы те, кого Он призывает в ночи,
Нам силу дают Его славы лучи.
Мы слово несем, изреченное Им,
На крыльях Его
                 новый мир сотворим.

Слова клятвы, которую произносят при инициации адепты культа «Фиделии»

Мир являл собой тесную серую коробку, и Элиана жила в ней.
Обшарпанный пол и стены, низкий потолок. Ни одного окна. Металлическая дверь с тонкой щелью внизу и узкая полоска света, идущая оттуда, – вот и все освещение.
Издали доносились отголоски чьих-то отчаянных криков.
Она медленно села и, к своему удивлению, обнаружила, что на ней простые белые штаны из грубой ткани и такая же рубашка. Ноги ее были босыми и мерзли на холодном твердом полу. Ее кинжалы… кинжалы исчезли. Так же, как и ее кулон.
Она внезапно поняла: это тюремная камера.
Она подтянула ноги к груди, сжала раскалывающуюся голову руками.
Память вернулась к ней: дьявольская улыбка Валентина, стоящего в темноте под высокой лестницей. Саймон, прыгнувший на него со ступенек. Их отчаянный бег с Нави, мир, теряющий очертания с каждым шагом. Реми. Ей срочно надо добраться до Реми.
Ее прерывистое дыхание было частым и неглубоким. Она отчаянно пыталась вспомнить, что произошло…
Рука, зажавшая ей рот, ядовитые пары, ударяющие в нос. Три женщины, исчезнувшие за считаные секунды.
«Фиделия». 
Элиана с диким криком вскочила на ноги, с разбегу бросилась на дверь – потом снова и снова, вкладывая всю свою силу и отчаяние в удар, пока голова не закружилась и не заныли зубы. Синяки не беда, ведь они почти мгновенно пропадут. Главное, не сдаваться, ведь так?
– Кто вы? – Она колотила кулаками по двери, сбивая их до кости, била по ней ногами, превращая пальцы в кровавое месиво. – Выпустите меня! Сейчас же! Покажите ваши мерзкие рожи!
А потом она вдруг вспомнила самое главное: у них же в плену ее мать. Возможно, они держат ее именно в этом месте.
Она принялась кидаться на дверь с новой силой.
– Мама? Мама, я здесь. Кто-нибудь, ответьте мне! Отзовитесь!
Но даже поразительные возможности ее тела имели свои пределы. Элиана кричала, пока не сорвала голос. Опустившись на пол, она из последних сил колотила по двери ладонями до тех пор, пока руки не опустились, а потом доползла до угла камеры и застыла там, свернувшись в клубочек.
Она выжидала, непрерывно глядя на яркую полоску света под дверью. Услышав крик Нави, она мгновенно очнулась.
С трудом поднявшись на ноги, она крикнула охрипшим голосом:
– Я здесь, Нави! Я здесь. – Элиана села, скрючившись, у двери, прижав ухо к металлической поверхности, и, согнув пальцы, стала прислушиваться, готовая действовать.
Но ответа не последовало.
Она затаила дыхание. Может, это ей почудилось?
Но крики послышались снова – душераздирающие нечленораздельные звуки, говорящие о невыносимом страдании. Словно кого-то резали по живому. Сначала это просто были крики боли, а потом Нави начала молить о смерти.
– Убейте меня! – крики превратились в отчаянные вопли. – Убейте меня!
Какое-то нечеловеческое рычание, словно издаваемое многочисленными глотками, слилось в общий страшный хор.
Кто это?
Женщины?
Дети?
Звери?
Элиана вернулась в угол, голова у нее шла кругом. Чтобы не слышать кошмарных звуков, она зажала уши ладонями. В этом месте она не была прежней хладнокровной убийцей, наводящей ужас на Орлин. Она забыла все, на что способна, слыша безумные крики Нави, чувствуя, как дрожит от страха ее собственное уязвимое тело. Она была крысой, загнанной в угол, и тот, кто устроил на нее охоту, скоро придет за ней. Примитивная животная часть ее сознания твердила об этом, и ее нельзя было переубедить. Она не ожидала, что темные, первобытные инстинкты поднимутся в ней так скоро и заставят ее позабыть все боевые навыки и сидеть, дрожа в темноте от невыразимого ужаса.
Наверное, они будут пытать ее, чтобы получить нужные сведения, а потом бросят в яму с дикими зверями.
Какая информация им от нее нужна?
О Красной Короне?
О Нави и ее миссии?
Да они, наверное, и так все уже узнали от самой принцессы…
Элиана в панике металась по камере из угла в угол. Движение помогало рассеивать страх. Она схватила поднос, смахнув с него пищу, к которой не решалась притронуться, и принялась со свистом рассекать им воздух.
– Я назову тебя Арабет Второй, – произнесла она, а затем рассмеялась и приказала себе больше не разговаривать с вещами. Если она так быстро потеряет рассудок в тюремной камере, это будет оскорблением для матери, научившей ее хладнокровию, так необходимому в их кровавом ремесле.
– Арабет, – произнес голос за ее спиной – звучный, но с каким-то странным выговором. Очевидно, все происходящее его обладательницу слегка забавляло. – Прекрасное имя для оружия.
Элиана молниеносно развернулась и швырнула поднос в темную фигуру, стоявшую у дальней стены. Это женщина, поняла Элиана, высокая и… прозрачная.
Поднос прошел сквозь тело незнакомки, ударился в стену и со звоном упал на пол.
Смачно выругавшись, Элиана, спотыкаясь, отступила назад, пока не уперлась в стену.
– Ты кто такая? Немедленно покажись?
Женщина подчинилась и выплыла из тени вперед, а потом опустилась на колени перед Элианой. Девушка видела лишь ее смутные очертания в воздухе. Переливающиеся крошечные искорки, пробегающие по призрачным одеяниям, полные губы, пышная грива волос, спускающаяся до бедер.
– Значит, это правда, – произнесло видение, протягивая руку, чтобы прикоснуться к Элиане.
В глазах девушки промелькнула вспышка, потом зрение затуманилось. Она пошатнулась, но удержалась на ногах, опершись ладонями в колени и пытаясь не потерять сознание.
– Ты не принадлежишь нашему миру, – с трудом выдавила она из себя. – С тобой явно что-то не так.
– Знаю, – произнесла женщина с явной грустью в голосе. – Простите меня, что причиняю вам неудобство. Вы к этому со временем привыкнете, если это вас утешит.
– Если ты из «Фиделии», лучше убирайся отсюда!
– Ошибаетесь – я уж точно не отношусь к числу последователей этой секты.
Элиана сжала виски пальцами.
– Мне стало дурно в «Вертепе», прямо перед тем, как вы забрали меня. И в ту ночь, когда вы похитили мою мать, и тех девочек в трущобах…
– Я ничего подобного не делала, моя королева. Люди Пророка не похищают девушек из постели, а тем более такие, как я.
Элиана, прищурившись, смотрела на женщину, часто дыша. В душе у нее поднималось нехорошее предчувствие.
– Как ты меня назвала?
– Уже несколько месяцев ходили слухи, что Саймон, наконец-то, отыскал вас, – продолжала женщина дрожащим от волнения голосом. – Но я отказывалась в это верить, пока не увидела сама. А теперь, когда я вижу ваше лицо, слышу ваш голос, ваше дыхание, я убедилась, что это правда.
Женщина подплыла ближе, дотронулась ладонью до щеки Элианы. Та не почувствовала ее прикосновения, правда, тошнота при этом усилилась. Она крепко зажмурила глаза и осела на пол.
– Меня сейчас вырвет, – простонала она.
– Прошу прощения, моя королева. – Призрачная фигура быстро удалилась в дальний конец комнаты. – Мне не следовало прикасаться к вам. Людям сложно к нам приспособиться.
– Кто ты такая, что ты из себя представляешь и почему так меня называешь?
Женщина склонила голову.
– Простите, я слегка забылась. Если бы вы только знали, как долго мы все ждали этого дня. Впрочем, вскоре вы все поймете.
Элиане пришлось поднять голову, когда призрачная женщина выпрямилась во весь свой немалый рост – больше двух метров, не иначе. Ее конечности были такими длинными, что она невольно напомнила Элиане паука, и ей стало не по себе.
– Позвольте представиться, мое имя Захра, я призрак. А вы Элиана Ферракора, охотница за головами, известная как Ужас Орлина, последняя из Дома Курвери, дочь короля Одрика Светоносного, наследница трона святой Кейтелл, истинная королева Селдарии и… – Захра широко развела длинные руки. Ее призрачная улыбка излучала несказанную радость, – вы одна из двух Королев, которым, согласно Пророчеству Ариавы, суждено прийти в наш мир. Дитя, рожденное яростью. Вы Солнечная Королева, Элиана, и я явилась, чтобы привести вас домой.

Глава 37
Риэль

«Записи Кейтелл говорят о том, что из всех божественных животных она больше всех любила своего крылатого коня – шаваля. Возможно, из-за сходства с ее белой кобылой, которая несла ее на битву с ангелами. Возможно, потому, что его крылья напоминали о ее возлюбленном Ариаве и приносили ей утешение после его смерти».
Из трактата «Описание божественных тварей» Раликана д’Орсо, из Первой Гильдии ученых

Шаваль летела, не останавливаясь, пока Риэль не начала ерзать у нее на спине.
Они приземлились на небольшой скалистый утес с редкими пучками травы, защищенный с одной стороны валунами размером с карету короля Бастьена. Риэль поспешно соскользнула на землю и даже умудрилась отползти на несколько шагов, прежде чем бурно исторгнуть из желудка все его содержимое.
Очистив желудок, она поползла к скалам, ища укрытие от ветра. Каждое движение вызывало волну страшной боли, пронизывающую все тело. Ядовитое зелье оказалось весьма действенным; она чувствовала себя так, словно ее долго били молотком по каждой мышце и кости. Ей оставалось лишь надеяться, что успела вовремя от него очиститься и избежит плачевных последствий.
Затем она услышала стук копыт и с усилием подняла голову.
Крылатая лошадь подошла к ней почти вплотную. Она оказался больше, чем даже самые крупные боевые кони ее отца, с изящной изогнутой шеей, длинной нечесаной черной гривой и влажными умными глазами. Шаваль вела себя, как обычная лошадь, – и все же немного иначе. Ее ноздри раздувались, когда она обнюхивала воздух вокруг девушки; уши с любопытством развернулись в ее сторону.
Но затем она склонила голову набок, как делает человек, удивляющийся чему-то новому. В ней чувствовалась какая-то древняя, первозданная сила, которую Риэль никогда не ощущала в других живых существах.
– Привет. – Она потянулась к ней слабой дрожащей рукой. – Вы, шавали, всегда были моими любимцами.
Резкий порыв горного ветра обрушился на нее, свалив с ног. Она упала, вся дрожа от холода.
Риэль заметила какое-то движение – шаваль обошла ее и опустилась на землю, закрыв ее от ветра своим телом. Она вытянула одно из своих огромных оперенных крыльев, должно быть футов двадцати в длину, и осторожно подгребла им девушку к себе.
Укрытая между щитом из серых с черными кончиками перьев и теплым боком шавали, Риэль начала приходить в себя. Шерсть кобылы была невероятно мягкой, серой, как грозовое небо, в легкую крапинку.
– Ты и правда существуешь? – прошептала она, положив руку ей на бок. – Откуда же ты взялась?
В ответ шаваль еще теснее и бережнее обхватила Риэль крылом, притянув ее к себе поближе, и сунула голову под крыло. Риэль почувствовала прикосновение горячей морды к своей спине и услышала, как зверь удовлетворенно фыркнул, обдав ее при этом своим теплым дыханием.
Это было странное убежище, но настолько уютное, что Риэль окончательно расслабилась и впала в беспокойный полусон. В его неясных, бесформенных тенях светился черный огонь.
Когда она проснулась, ее разум был ясен, как кристалл, и шаваль наблюдала за ней своим темным глазом.
Значит, это не было галлюцинацией. Видением, порожденным ее воспаленным сознанием.
Она еще некоторое время понежилась, наслаждаясь уютом и теплом под навесом крыла и разглядывая свою спасительницу.
– Я думала, что все божественные животные давно исчезли, – сказала она наконец. Поколебавшись, она погладила рукой морду шавали. – Почему ты спасла меня? – Ноздри лошади жарко раздувались между ее пальцами. Она погладила длинный нос, пряди жестких волос между широко раскрытыми черными глазами.
– Интересно, есть ли у тебя имя?
Шаваль тихонько заржала и уткнулся носом в ладонь Риэль.
– Ну что ж, – сказала она, просияв, – тогда мне нужно его придумать для тебя.
И тут она вспомнила.
Этот приглушенный мужской голос, прямо перед тем, как она упала. Нет, не упала. Прямо перед тем, как ее столкнули с утеса.
Теперь она отчетливо вспомнила его и поняла, кому он принадлежит.
– Ты отвезешь меня домой? – спросила она. – Мне нужно посчитаться с одним человеком.
Шаваль смотрела на нее, не шелохнувшись.
– Все в порядке, – быстро добавила она. – Он этого заслуживает. Это он пытался убить меня.
Шаваль фыркнула и поднялась на ноги. Холодный ветер тут же ударил Риэль в лицо, но она постаралась не обращать на это внимания и, стуча зубами, вскарабкалась на валун, а с него перебралась на спину лошади.
Шаваль оглянулась на нее, дернув ушами.
– Ну? – Риэль запустила пальцы в буйную черную гриву. – И как мне заставить тебя двигаться?
И в то же мгновение лошадь пустилась в галоп, расправила крылья и спрыгнула с обрыва, как показалось девушке, прямо в небо.
Они быстро приближались к Бейнгарду с севера, низко паря над верхушками деревьев на склоне горы Сибеллин, а затем, обогнув замок, вылетели на широкий каменный двор перед ним. Двор был полон людей: отец Риэль и городская стража, ее собственные охранники, всадники, пажи и конюхи, держащие под уздцы лошадей. Лорд-командующий что-то прокричал, и четверо всадников поскакали к южным воротам.
Отец организует отряды для ее поиска, с удовлетворением поняла она.
Вот Одрик верхом на своем жеребце, Людивин, держащая его за руку, а там…
Ага. Вот и он, презренный негодяй.
Ярость, кипевшая в крови Риэль, вырвалась наружу.
Она мягко потянула шаваль за гриву и чуть переместила свой вес, направляя лошадь влево и вниз. Расправив в стороны крылья, крылатая кобыла плавно пошла на снижение. Девушка прижалась к ее шее и закрыла глаза. Почувствовав, как ветер несется ей навстречу, она стала вытягивать из него потоки силы, так, словно перебирала струны лютни. Шаваль приземлилась, перебирая копытами, и толпа с криками ужаса расступилась. Риэль, не дожидаясь, пока лошадь окончательно остановится, спрыгнула на землю.
Не обращая ни на кого внимания, она бросилась через двор, выставив перед собой ладонь. Свистящий ветер свился в ее руке в кольцо, похожее на петлю виселицы. Побелев от ужаса, лорд Совилье, не желая верить своим глазам, стоял и смотрел, как она приближается к нему. Риэль крутанула запястьем. Петля ветра обвилась вокруг его шеи. Все еще находясь в добрых двадцати футах от него, она силой ветра захлопнула массивную двустворчатую дверь парадного входа в Бейнгард, затем отшвырнула лорда Дервина Совилье, прижав к закрытым дверям, – и сдавила его горло удавкой.
Он задыхался, пытаясь отдернуть невидимую петлю, сжимавшую его горло. Риэль наблюдала за ним с жесткой усмешкой, а затем подняла руку выше.
Тело лорда Дервина заскользило вверх по двери, пока он не повис в десяти футах над землей, судорожно дрыгая ногами.
– Леди Риэль, – прохрипел он, весь красный от натуги, – за что… почему ?
– Заткни свой грязный рот, мерзкий трус! – рявкнула Риэль. – Ты прекрасно все понял.
К ней подбежал Одрик и схватил ее за руку.
– Риэль, опомнись, что ты делаешь?
– Нет! – Людивин бросилась к дверям, тщетно пытаясь дотянуться до ног отца. – Риэль, ты убьешь его!
– Он сам пытался убить меня. – Риэль сжала пальцы. Лорд Дервин захрипел, задергался. – Влил в меня отраву, отвез в горы и сбросил со скалы. Я всего лишь возвращаю долг.
Кровь бешено шумела у нее в ушах, до нее едва долетали испуганные крики, раздающиеся из собравшейся толпы.
Людивин повернулась, глядя на нее с недоверием.
– Это неправда!
– Скажите же ей, лорд Дервин.
Когда тот не ответил, Риэль в ярости сделала пару шагов к нему и сжала руку в кулак.
– Скажите своей дочери правду, – закричала она, – или я казню вас за ваше преступление прямо здесь и сейчас!
С выпученными глазами и лицом, приобретавшем все более темный фиолетовый оттенок, лорд Дервин, наконец, с трудом выдохнул:
– Это… правда. Я… пытался… убить ее.
Людивин прижала руку ко рту. По толпе прокатились крики смятения и негодования.
Риэль по-прежнему не двигалась. Ее легкие горели огнем, рука, удерживающая ветряную петлю, раскалилась, и краем глаза она заметила на ней яркую золотистую кайму.
– Убей его! – кричало ее сердце.
– Убей его! – ревела ее кипящая от ярости кровь.
«Убей его », – услышала она голос Кориена.
Одрик встал между ней и дядей и взял ее за другую руку.
– Риэль, посмотри на меня, – произнес он тихо, но твердо. – Очень прошу, посмотри.
Риэль потрясла головой и прорычала:
– Он пытался убить меня.
– Я понимаю. И поверь мне, он будет наказан за это. Я сам об этом позабочусь.
Она моргнула. Зрение начало проясняться, бешеное биение крови постепенно успокаивалось. Она неохотно отвела взгляд от своего несостоявшегося убийцы и посмотрела на Одрика.
– Послушай меня, милая. – Одрик натянуто улыбнулся. – Пожалуйста, отпусти его. Если ты убьешь его прямо здесь, на глазах у всех…
Риэль знала, что он прав. Она резко отвернулась и уронила руку. Лорд Дервин скользнул вниз и упал на землю с приглушенным криком.
– Позовите лекарей! – воскликнула Людивин, обнимая отца.
– Ради… тебя, – хрипло выдохнул лорд Дервин, дрожащей рукой касаясь волос дочери. – Я сделал это… только ради тебя, Людивин.
Кожа Риэль ныла от пылающей внутри силы. Она отвернулась и окинула взглядом застывшую в изумлении толпу. Обнаружив в толпе того, кого искала, потрясенно наблюдавшего за происходящим, она сразу же подошла к нему.
– Ваше Преосвященство. – Она поклонилась, а затем заговорила достаточно громко, чтобы все собравшиеся могли ее услышать. – Не могли бы вы оказать мне милость и сопроводить меня в Храм Неба. Я бы хотела помолиться святому Говану и поблагодарить стихию ветра за то, что они сохранили мне жизнь, и мне хотелось бы сделать это в вашем присутствии.
Шаваль подошла к ней сзади, вскидывая голову и пофыркивая.
Архонт не мог оторвать взгляда от этого необыкновенного создания, его лицо смертельно побледнело.
– Не понимаю, – пробормотал он. – Все божественные твари давно умерли. Как вы это сделали, леди Риэль?
Она и сама задавалась этим вопросом.
– Я готовилась к смерти, – честно ответила она, – и попросила эмпириум спасти меня. Но я была одурманена и не могла использовать свою силу, поэтому…
– Так, значит, эмпириум… прислал тебе это создание? – Архонт растерянно указал на шаваль. Та фыркнула и ткнулась носом в плечо Риэль.
Впервые за все время их знакомства Риэль увидела Архонта в такой растерянности.
– Итак, мы идем? – Она предложила ему руку. – В Храм Неба?
Не говоря ни слова, Архонт оперся на ее руку и, когда они шли через переполненный людьми двор, тихо сказал:
– Будьте осторожны, леди Риэль. Дело принимает серьезный оборот, речь сейчас идет о гораздо более важных вещах, чем просто испытания стихиями и затейливые костюмы.
Он оглянулся на шаваль, которая следовала за ними на некотором расстоянии. Охваченные благоговейным страхом, люди не осмеливались подходить к ним близко. Были и такие, кто убежал, охваченный паникой, некоторые даже выкрикивали что-то похожее на угрозы или предупреждения.
– Эмпириум помог вам сегодня, но так может быть не всегда. Поверьте, это мой долг, я обязан испытать вас. И я не хочу видеть, как вас сожрут недоброжелатели.
– Неужели?
Архонт не отреагировал на ее вызывающий тон, и когда Риэль взглянула на него, она увидела на его лице непривычное ей напряженное, задумчивое выражение, от которого по ее телу пробежала дрожь. Она не смогла распознать это ощущение. Страх?
«А может, разыгравшийся аппетит ?» – промурлыкал Кориен.

Глава 38
Элиана

«Не все ангелы одинаковы и не все из них смиренно почитают Императора, служа ему верой и правдой. Среди них есть те, что покинули свои тела, чтобы вступить в союз с людьми – теми самыми созданиями, которые некогда отправили их в Бездну».
Слово Пророка

Элиана опустилась на пол с саркастическим смешком и протерла ладонями глаза.
– У меня нет времени сидеть тут, выслушивая твои нелепые бредни, кто бы ты там ни была. – С трудом поднявшись на ноги, она направилась к двери. Определенно, у нее галлюцинации, а ее собеседница была лишь плодом ее воспаленного воображения.
– Мое имя Захра, – повторил призрак.
– Вот и отлично.
– Розен здесь нет.
Элиана резко обернулась. В ее груди медленно поднималась паника, но она постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.
– Кто такая Розен?
– Женщина, которую ты считаешь своей матерью, хотя она ею и не является.
– Ты знаешь, как выбраться отсюда? – Галлюцинация или нет, неважно, если можно использовать ее, чтобы сбежать.
– Да.
– Тогда либо показывай, как отсюда выйти, либо оставь меня, понятно?
Захра приподняла прозрачную бровь.
– Я не так представляла себе нашу первую встречу.
– Прости, что разочаровала тебя, – изрекла Элиана, яростно колотя по двери крепко сжатыми кулаками.
Призрачная фигура проплыла по камере и встала между ней и дверью. Кулаки Элианы, продолжавшей стучать в дверь, беспрепятственно проходили сквозь тело Захры. Девушка потеряла равновесие, зрение затуманилось, и она поспешила отскочить в сторону от призрака.
– Что происходит? Каждый раз, когда ты ко мне приближаешься…
– Вам становится плохо. Эти неприятности обычно происходят с людьми, когда рядом находятся призраки. Ничего, вы к этому со временем привыкнете. По крайней мере, так было с другими. Хотя, как я вижу, на вас это почему-то влияет сильнее, чем на большинство людей. Впрочем, это неудивительно, учитывая вашу наследственность. Ваша чувствительность к колебаниям эмпириума, несомненно, чрезвычайно высока.
Элиана уставилась в пол свирепым взглядом.
– Немедленно забери меня отсюда.
– Подождите минутку…
– Сейчас же  забери меня отсюда.
Призрак снова выпрямилась во весь рост, глаза ее сверкали.
– Мы пока не можем отсюда выбраться. Во-первых, надо подождать, пока сменится стража, во-вторых, вам надо успокоиться, чтобы я была уверена, что вы сгоряча не совершите ничего необдуманного и не навлечете на себя опасность. – Захра резко выдохнула. – В своем послании мне Саймон изложил четкие инструкции. Когда вы гневаетесь, вы очень напоминаете свою мать, и это очень меня тревожит.
Элиана выпрямилась, расправила плечи, ее сердце громко стучало.
– Это просто очень правдоподобная иллюзия, – постаралась убедить она себя.
Захра насмешливо улыбнулась – ситуация ее явно забавляла.
– Смею заверить, вы в абсолютно здравом уме, и я вам вовсе не привиделась.
– Как я понимаю, ты знакома с Саймоном?
– Конечно. Хотя лично мы не встречались, мне просто передавали его послания через подполье. Я служу Пророку, как и он.
– Пророк то, Пророк се, с языка он у вас не сходит, – буркнула Элиана, в растерянности потирая виски. – Кто этот тип и почему все испытывают перед ним такое благоговение? И чего он добивается, в конце концов? Наверняка у него есть и какие-то скрытые мотивы, помимо всего этого трепа про бескорыстное желание спасти мир от жестокого тирана. Как давно он появился? Один человек скрывается под личиной Пророка или их несколько?
– Подумать только, сколько вопросов! – Захра подплыла к двери и наклонила голову, явно прислушиваясь. – Но, полагаю, нам следует на какое-то время отложить лекцию по истории Красной Короны.
– Так ты работаешь на Красную Корону?
– Разве это не очевидно? Как я уже сказала, я служу Пророку.
Элиана терпеливо выждала несколько минут, а потом все же взорвалась.
– Так чего же мы ждем? Обещаю, я не буду действовать безрассудно. Ведь ты это хочешь услышать, моя воображаемая подружка? Клянусь, я буду предельно осторожна – сейчас не та ситуация, чтобы демонстрировать свою лихость.
Захра поджала губы.
– Несмотря на то что я довольно много времени провела среди людей, я все же иногда забываю, что нужно проговаривать свои мысли вслух, чтобы вы их понимали.
– А что, есть кто-то, кто понимает тебя без слов?
– Когда я беседую со своими сородичами, – объяснила Захра, – мне не нужны слова.
– Ты имеешь в виду… что можешь говорить с ними мысленно, без слов?
Захра кивнула.
Кровь похолодела у Элианы в жилах. Внезапно мысль о том, что она говорит с галлюцинацией, являющейся порождением ее собственного воспаленного разума, перестала ее забавлять.
– Значит, ты ангел.
– Действительно, когда-то я была ангелом. Но теперь уже нет.
– В таком случае, – произнесла Элиана, поднимая с пола поднос, – если до этого я сомневалась, доверять тебе или нет, то сейчас уверена, что этого не следует делать.
– Я понимаю, ваше недоверие обоснованно. Наши две расы не всегда были в дружественных отношениях.
– Чего ты от меня хочешь?
– Отвести вас домой, – терпеливо произнесла Захра, – как я раньше уже говорила.
– В Орлин? Но почему?
– Нет, не в Орлин. В Селдарию. Конечно, мы не можем туда немедленно отправиться, но…
– Я никогда не бывала в Селдарии, – рявкнула Элиана, хотя сердце ее болезненно сжалось при упоминании далекого восточного королевства. Перед глазами снова предстал образ Императора, словно он навсегда врезался в ее сознание и всего лишь скрывался под слоем пыли, которую внезапно снес резкий порыв ветра.
– Но когда-то вы там были, – возразила Захра. – Моя королева, вы были рождены именно там.
– Понятно. С чем я нас и поздравляю.
Захра нахмурилась.
– Вы смеетесь надо мной.
– Можешь потчевать меня своими россказнями, сколько влезет, и я со всем соглашусь, обещаю, поверю во все что угодно, если только ты поможешь мне выбраться из этой камеры и найти Нави.
– Боюсь, я не могу этого сделать.
– Но ты только что сказала…
– Спасение принцессы Наваны не является нашей главной задачей, как и спасение Розен Ферракора. Все, что имеет значение, – это ваша жизнь, Элиана. Нет никого важнее вас для Красной Короны, для Пророка, для всех, кто противостоит Империи.
– Если ты не поможешь мне вызволить отсюда Нави, я сделаю каждую секунду твоей жалкой жизни невыносимой и заставлю тебя страдать так, как ты себе представить не можешь.
– Сильно в этом сомневаюсь, – невозмутимо произнесла Захра. – Ведь, к сожалению, вы умрете гораздо раньше меня.
Элиана застыла на месте.
– Это что, угроза?
– Увы, это неоспоримый факт. Вы относитесь к человеческой расе. Я когда-то была ангелом, а теперь навеки заключена в эту бестелесную форму. – Захра с тоской провела длинными пальцами по призрачным складкам своего одеяния. – Я без сомнения доживу до тех времен, когда последний человек исчезнет с лица земли. И все же, если бы мне представилась возможность вернуться в прошлое и все изменить, я бы все равно сделала тот же самый выбор.
Элиана прищурила глаза.
– О каком выборе идет речь?
– Я бы предпочла остаться такой, как сейчас, – полностью бестелесной, – отказавшись от возрождения. То, что творили мои сородичи на земле, просто чудовищно.
Захра горестно вздохнула, глядя на Элиану, которая явно ничего не понимала.
– Судя по выражению вашего лица, моя Солнечная Королева, могу предположить, что вы незнакомы с легендами о том, каков был мир когда-то, в стародавние времена.
– Я прекрасно знаю эти истории, – нетерпеливо выпалила Элиана. – Мой братец без умолку рассказывает их.
Выражение лица Захры смягчилось, и на нем промелькнуло что-то типа жалости.
– Да, Саймон сообщил мне о нем. Его зовут Реми, не так ли?
Глаза Элианы внезапно наполнились горячими слезами.
– Не смей произносить его имя.
Захра протянула было к ней руку, но потом отдернула ее и отплыла назад.
– Как бы мне хотелось, чтобы я могла дотронуться до вас, чтобы утешить, моя королева. Из-за этого я больше всего сожалею о том, что лишена тела.
Элиана уставилась на потолок, желая, чтобы слезы поскорее высохли.
– Называй меня Элиана. И никак иначе.
– Как прикажете, госпожа Элиана. Но как бы я вас ни называла, вашу суть это не изменит. Вы моя королева, и я безумно рада служить вам.
– В таком случае, – проговорила Элиана, сквозь зубы, – приказываю, вытащи меня отсюда.
– Именно это я и собиралась сделать, – терпеливо произнесла Захра, жестом указывая на дверь. – Сейчас идет смена стражи. Через пять минут, как только новые стражники заступят на пост, мы можем спокойно выдвигаться. Поверьте, моя королева, я не задержу вас здесь дольше, чем необходимо.
– Я начну колотить в дверь и испорчу весь наш побег, если ты сейчас же не откроешь ее.
– Мне кажется, вы обещали быть благоразумной.
– Я не шучу. Тебе не поздоровится, кем бы ты ни была.
– Меня зовут Захра.
– Вот и прекрасно.
– В любом случае сейчас можете стучать в дверь сколько вашей душе угодно, – заявила Захра, складывая призрачные руки на груди. – Никто вас все равно не услышит.
Элиана хищно сузила глаза.
– Почему это?
– Хотя я больше и не похожа на ангела, и мой разум уже не обладает такой силой, как когда-то, все же он еще на что-то годится. И прямо сейчас я силой мысли заставляю этих негодяев из «Фиделии» забыть, что вы находитесь в этой камере.
От этих слов сердце Элианы заколотилось так сильно, что она слышала его стук в ушах.
– Хочешь сказать… что сможешь укрыть меня от их глаз?
– Сделаю для этого все возможное, – Захра почему-то помедлила в нерешительности. – Правда, если нас обнаружит Радокс, ситуация может измениться. Призраки не могут водить за нос других призраков.
– Радокс? Это еще кто такой?
– Он работает на адептов «Фиделии». Помогает им охотиться на людей, скрываться от посторонних глаз и отвлекает добычу. Это его присутствие вы почувствовали в «Вертепе». – Захра гордо задрала нос. – Скоро вы поймете, Элиана, что не все призраки столь благородны и умны, как я.
– Чего он хочет? Почему он помогает им?
– Радокс надеется, что если он верой и правдой будет служить Империи, то, когда Император разыщет Солнечную Королеву и подчинит ее себе, то он, Радокс, будет воскрешен. Он, наконец, заработает себе новое тело.
Элиана тряхнула головой, отступая на шаг от Захры.
– Не понимаю, о чем ты говоришь. О каком воскрешении идет речь?
– Будет проще вам все показать, Элиана. Вы позволите мне войти в ваш разум? – Она кивнула на дверь. – У нас достаточно времени для этого.
– Войти в мой разум? Как это сделал Император?
– Что? – Постоянно колышущиеся волосы и одеяния Захры замерли в воздухе. – Вы разговаривали с Императором?
– Да, на заставе, несколько дней назад. Я была… я была с лордом Морбреем. Он посмотрел мне в глаза, вдруг что-то изменилось, и я увидела Императора. Каким-то непостижимым образом я очутилась в Селдарии. Я не очень хорошо могла все видеть, но все же кое-что разглядела. Император… он заметил, что я стою там, и узнал меня. Я не поняла, был ли он рад видеть меня или это привело его в бешенство, впрочем, неизвестно, что лучше.
Захра закрыла глаза.
– Саймон мне об этом не сообщал. Значит, Император вас видел. И теперь знает, что вы живы.
– Почему ему есть дело до того, кто я такая и что я вообще существую на этом свете?
Огромные темные глаза призрака были преисполнены безграничной печали.
– Так могу я показать вам кое-что, госпожа Элиана? – прошептала Захра. – Простите, но мне проще объяснить вам все так, а не словами. – Она тряхнула головой и уселась на пол. – Я просто потрясена. Для нас это ужасный удар.
Элиана присела рядом с ней.
– Ты клянешься мне, что моей матери тут нет?
Захра посмотрела на нее сквозь призрачные пряди волос.
– Да. Саймон велел немедленно сообщить ему, если мы ее найдем. Но я ее не обнаружила.
– Подожди-ка. – Тело Элианы тут же напряглось, как тетива лука. – Так он знал, что это твари из «Фиделии» похитили ее?
Захра кивнула с несчастным видом.
– Нам всем было велено искать вашу приемную мать.
Вот как, оказывается, Саймон все знал. Он знал, кто забрал ее мать и – как подозревала Элиана – знал, что за остальными похищениями тоже стоят фанатики из «Фиделии».
И ничего не попытался предпринять по этому поводу, а потащил ее через всю страну в безумной попытке уйти в Аставар, ни словом не обмолвившись о виновниках этих преступлений.
Она крепко обхватила колени и сидела, уставившись в покрытый грязью пол камеры.
Я убью его за это. 
– Что ты там хотела мне показать, – произнесла она голосом, дрожащим от едва сдерживаемого гнева. – Но только если согласишься помочь мне разыскать Нави, прежде чем мы уберемся из этого места. По рукам?
Захра кивнула.
– Да, Элиана, клянусь, я выполню вашу просьбу.
Элиана мрачно кивнула в ответ.
– Тогда приступай, да побыстрее.
Безо всякого предупреждения Захра превратилась в светящееся вращающееся облако из света и тени. Ее новый облик напоминал гигантские рваные черные крылья.
А потом она обрушилась на Элиану и исчезла.
Элиана открыла глаза, и перед ней предстала удивительная картина. Не такая расплывчатая, как в тот раз, когда она видела Императора, а ясная и четкая.
На сей раз глаза ее не застилал туман. Она чувствовала под ногами твердую землю, от которой поднимался дрожащий от жара воздух. Было невыносимо душно, ее ноздри горели от пепла, пепел застилал небо, и сам воздух от него казался черным.
Уголком глаза она уловила какое-то движение. Рядом стояла женщина и смотрела на нее в упор. Она была высокой и смуглой, на ней были доспехи из черненой платины. Роскошные серебристые волосы, заплетенные в косы, спадали ниже бедер, темные глаза были обведены золотой краской. За спиной у нее виднелись большие крылья, словно сотканные из света и тени и находящиеся в постоянном движении.
– Захра, это ты? – прошептала Элиана.
Даже легкий кивок получился у Захры величественным.
– Да, такой я была во время Ангельских войн. До того, как были воздвигнуты Врата. До того, как на нас наложили проклятье и навек заключили в Бездну, и я лишилась своего тела. – Потом она указала рукой куда-то. – Смотрите, моя королева.
Элиана стала вглядываться в долину, исполосованную лентами огня, и картина увеличилась, надвигаясь на нее, как в кошмарном сне.
Вдалеке, на плоской каменной плите стояла женщина. Она подняла руки и вырезала в небе светящийся портал.
Замок, стоявший неподалеку, вспыхнул белым светом и обрушился, а из образовавшейся на его месте пропасти фонтаном полетели каменные обломки. Раздались крики боли и страха, сливавшиеся в хор из тысяч – нет, миллионов – голосов, а потом наступила мертвая тишина.
Картинка изменилась.
Крики женщины в покрытой кровью постели. Младенец, которого крепко сжимал в руках какой-то светловолосый мальчик. Элиана заглянула через его плечо и, посмотрев на младенца, с изумлением поняла, что видит собственное лицо. Потом она повернулась, чтобы разглядеть мальчика, и…
Непроглядная тьма, наполненная дикими криками, звучащими слишком странно, чтобы принадлежать человеку или животному. Ослепительный свет на горизонте, и стоящая рядом с ним фигура. Элиана закричала от ужаса, ошеломленная тем, что увидела, и побежала к свету…
Она снова оказалась в объятой огнем долине и увидела женщину, стоявшую на коленях спиной к Элиане рядом с изрубленным, покрытым кровью телом. На ней были черные доспехи и алый плащ. Она водила бледными руками над телом – начиная с черепа и ключиц и опускаясь к груди, к отрубленным ногам, а потом откинулась назад с совершенно невозмутимым видом, и труп дернулся, с шумом втянул в себя воздух и, пошатываясь… поднялся на ноги. Мертвец ожил. На коже не было заметно никаких повреждений, конечности были целы. Он сделал несколько неуверенных шагов, а потом упал на колени. Бывший мертвец посмотрел на свое тело, а потом вскинул руки и закричал, взывая к небу, и в крике этом слышались безудержная радость, облегчение и ярость.
Женщина поднялась на ноги, спокойная и невозмутимая.
– Теперь это у тебя быстрее получается, – произнес стоящий рядом с ней мужчина, которого Элиана раньше не заметила. – Отличная работа. – Он привлек женщину к себе, и Элиана застыла от сковавшего ее ужаса, когда разглядела их лица.
Женщина с темными волосами была прекрасна. Ее бледное, безупречно красивое лицо, казалось, было вылеплено из фарфора, хотя под глазами залегли темные тени, а губы слегка кривились в хищной улыбке.
Элиана невольно поднесла дрожащие пальцы к губам.
Мой рот , подумала она, а потом прикоснулась к колючим кончикам собственных спутанных темных волос. Мои волосы. 
А мужчина, стоявший рядом с ней… Ярко-голубые глаза, но при этом такое знакомое бледное, нечеловечески прекрасное лицо, и та же спокойная уверенность. Черные волосы, плащ с пятнами грязи, покрытый кровью меч на поясе. Он наклонился к женщине, приблизив губы к ее губам, и она страстно прижалась к нему, как будто в этом поцелуе заключалась вся ее жизнь.
Император. 
Элиана в полном смятении шарахнулась назад, споткнулась о другое мертвое тело и упала на землю, сильно ударившись.
Мир перед ее глазами покачнулся, потемнел…
Она моргнула.
И пришла в себя в тюремной камере. Перед ней молчаливо парила в воздухе Захра – снова бесплотная тень, сотканная из колебаний воздуха, едва заметная и бескрылая.
– Пожалуйста, сделайте несколько вдохов, Элиана, – настойчиво произнесла Захра. – Я понимаю, вашему разуму сложно осознать все это.
Элиана задыхалась, ловя ртом воздух, по ее щекам струились слезы. Голова казалась слишком тяжелой для ослабевшего тела. Кожа еще горела от пламени на поле битвы.
– Это был он, – хриплым голосом произнесла она. – Это был Император. Но…
– Это Император до того, как он себя им провозгласил. Тогда его звали просто Кориен. Он был первым из нас, кому удалось сбежать. И я безумно сожалею, что это произошло.
Значит, Реми прав.  Эта навязчивая мысль продолжала крутиться в голове Элианы. Они все-таки ангелы. Император, его военачальники, лорд Аркелион, лорд Морбрей. Реми прав. 
– А женщина… – прошептала она. – Мне ее лицо кажется знакомым.
– Еще бы это было не так, – Захра прикоснулась к рукам Элианы, но та ничего не почувствовала. – Ведь это ваше лицо, не так ли?
– Не совсем. Более красивое. Более…
– Жестокое. – Захра печально улыбнулась. – Ведь у вас доброе лицо, несмотря на все старания казаться жестокосердной.
– Вот почему он узнал меня. Император. Вернее, Кориен.
Захра ничего не сказала в ответ.
– Что они делали? Это мертвое тело…
– То, что им не удалось закончить из-за Падения Королевы Риэль – вашей матери, разрушившего все плоды их трудов, и то, что он надеется завершить теперь с вашей помощью, – объяснила Захра. – Воскрешение. Наше возвращение и месть.
– Ваше возвращение? Ты имеешь в виду ангелов?
– Да, моя королева.
Когда Элиана снова открыла глаза, ей показалось, что ее тело уносит сильный, горячий ветер – пол ушел из-под ног, она словно парила в воздухе.
– Надеюсь, что ты наслала на меня ложные видения, – произнесла она наконец. – Пожалуйста, скажи мне, что ты плод моей фантазии. Я не буду на тебя сердиться, обещаю.
Захра склонила голову.
– Хотела бы я, чтобы это было так.
– Ты хочешь сказать, что я дочь Кровавой Королевы, – бесцветным голосом произнесла она. – Дочь той, кого называли Проклятьем королей.
– Да, моя королева.
– Я тебе не верю.
– Это вполне понятно. Однако это, к сожалению, никак не может отменить горькую правду.
Элиана смотрела в пол, ее глаза затуманили слезы ярости.
– А как я сюда в таком случае попала? Если я родилась тогда, тысячу лет назад, и она моя мать, а теперь я здесь… Как могло это произойти?
– Боюсь, эту часть истории я не смогу вам поведать.
Элиана устало рассмеялась.
– Ну разумеется.
– Моя королева, я вовсе не пытаюсь ввести вас в заблуждение.
Элиана жестом приказала Захре замолчать. Она подождала, пока не высохли слезы, пока она снова почувствовала под собой твердую почву, пока почти не убедила себя, что это все лишь галлюцинация, кошмарное видение, вызванное той гадостью, которой мерзавцы из «Фиделии» напоили ее, чтобы усыпить.
Захра, стоявшая у двери, тихо произнесла:
– Пора уходить.
Элиана поднялась на ноги, вытерла лицо рукавом и сказала призраку:
– Тогда помоги мне выбраться отсюда. У меня еще очень много дел.

Глава 39
Риэль

«Я очень беспокоюсь о Тале. Я всегда о нем беспокоилась по причинам, которых не осознавала, и теперь я понимаю почему: он годами жил во лжи ради этой девчонки и теперь страдает из-за этого. Я бы никогда ему этого не сказала, поэтому доверяю свои мысли только дневнику, иначе эти слова однажды непременно сорвутся с моего языка: я ненавижу ее за то, что она сделала с ним, заставляя лгать. Да, когда все началось, она была всего лишь ребенком. Но после, когда она выросла, получила знания? Что тогда? Что удерживало ее от признания? Страх? Или злой умысел?»
Из дневника Мирен Балластье, Великого Магистра Священной Кузницы 8 июня 998 г. Второй эпохи

Когда двери зала Королевского совета открылись, Риэль встала со стула и, собравшись с духом, вошла в зал.
Она никак не ожидала, что отец, едва появившись в дверях, сразу поспешит прямо к ней.
Охранники окружили ее плотным кольцом.
– Простите, лорд-командующий, – сказала Эвилин, держа руку на рукояти меча. – Я не могу пропустить вас.
– Пусть пройдет, – приказал король Бастьен, вошедший в зал следом за лордом-командующим; Архонт и члены Совета следовали за ним.
– Моя дорогая девочка, – прошептал отец, обнимая ее.
Риэль была так потрясена, что слезы навернулись ей на глаза, прежде чем она успела осознать это.
– Папа? – Она глубоко вздохнула.
– Прости меня. Мне так жаль.
От неожиданно ласковых прикосновений рук отца мысли Риэль окончательно спутались. Сколько времени прошло с тех пор, как он последний раз так тепло ее обнимал? Годы…
Она вцепилась в его мундир и зарылась лицом в жесткую колючую ткань. Как будто не было всех этих лет, ей снова было четыре года, ее мать все еще была жива, и ничего страшного пока не произошло, кроме нескольких необъяснимых странных инцидентов: сами собой гаснущие свечи, переливающаяся через край вода в ванной, трещина, появившаяся на каменном кухонном полу от топота ножек Риэль, бьющейся в приступе детской истерики.
Как будто ей снова было четыре года, и отец пока еще любил ее.
– Папа, – прошептала она, – мне было так страшно.
– Я знаю. – Он вытер ее слезы огрубевшими пальцами. Суровый лорд-командующий селдарской армии исчез, и теперь рядом с ней был просто уже немолодой любящий отец. – Он больше не причинит тебе вреда.
Король Бастьен, поднялся со своего места за столом Совета, откашлялся.
– Леди Риэль. Лорд-командующий.
Она развернулась к королю, но отец остался рядом с ней, и, несмотря на все обиды, та часть сердца Риэль, которую она считала давно умершей, наполнилась радостью.
– Да, мой король. – Она присела в реверансе. – Я должна принести извинение за свое недостойное обращение с лордом Дервином.
– Нет, вы ни в коем случае не должны этого делать. – Лицо короля было мрачным и серьезным. – Лорд Дервин признан виновным в покушении на убийство и отправлен в родовой замок Бельбрион, где будет пребывать под домашним арестом до конца своих дней. Он и его сообщники никогда больше не появятся в королевском замке.
Риэль тут же перевела взгляд с короля на королеву Женевьеву, застывшую в кресле наподобие бледной статуи, а затем на Людивин, которая сидела в углу, крепко сжав руки на коленях. Одрик стоял позади нее, положив руку ей на плечо.
Когда покрасневшие от слез глаза Людивин обратились на Риэль, та не смогла встретиться с ней взглядом и отвернулась.
– Я… я не знаю, что сказать, мой король, – проговорила она. – Я не могу радоваться этому наказанию, и все же я должна поблагодарить вас.
«Но ты ведь рада, признайся , – услышала она шепот Кориена. – На самом деле ты не хотела тогда останавливаться, правда? Ты жалеешь, что не сжала кулак и не оторвала ему голову ».
«Неправда! »
«Не лги мне, Риэль ». Его голос стал резким и злым.
Она вздрогнула; его слова прозвучали для нее как пощечина.
– В любом случае я рад, что вы в безопасности, леди Риэль. – Улыбка короля Бастьена была скупой, но искренней. – А теперь передаю слово Его Преосвященству Архонту, у которого есть для вас еще одна новость.
Архонт поднялся со своего места. Риэль посмотрела на Тала, который безуспешно пытался скрыть довольную улыбку.
Стоявшая рядом с ним Слоан нахмурилась и ткнула его локтем в бок.
– Леди Риэль, – начал Архонт, – Совет Магистров, включая меня, единогласно постановил, что с учетом последних событий мы должны отказаться от проведения оставшихся испытаний и начать процесс признания за вами титула Солнечной Королевы.
Риэль уставилась на него во все глаза, наступившая в зале тишина обволокла ее подобно ватному кокону, пока она, наконец, не прорвала его, с трудом выдавив из себя:
– Но… что все это значит?
– А это значит, леди Риэль, что мы признаем, что на протяжении всех ваших испытаний вы проявили перед всеми невероятное самообладание и способность управлять вашей силой…
– А также, – прервал его Великий Магистр Дюваль с широкой улыбкой, – что, пережив падение с горы и вернувшись домой не только живой, но и с крылатым божественным созданием, вы более чем полностью выполнили все требования испытания стихией ветра.
Архонт хмыкнул и выразительно засопел.
– Короче говоря, леди Риэль, – продолжил он, – в глазах Церкви вы действительно и бесспорно являетесь Солнечной Королевой, как и предсказывал ангел Ариава, а потому будете удостоены нашей защиты и всех привилегий, которые вы заслуживаете как символ Церкви и защитница Селдарии.
Риэль слушала эти слова, и ее сердце билось все сильнее и быстрее, пока ей не стало казаться, что оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Больше не будет никаких испытаний.
Больше не будет изнурительных тренировок.
Ее больше не будут держать в темных комнатах и скрывать от людей.
Все это, а еще королевство со всеми его гражданами, да что там королевство – весь мир будет рукоплескать ей.
Но достойна ли она этого? Достаточно ли пяти испытаний – а на самом деле четырех, так как испытание светом и тенью следует считать за одно – и падения с горы, которое засчитали, как испытание ветром, чтобы претендовать на корону?
Некоторым людям этого будет достаточно, чтобы считать ее Солнечной Королевой, но далеко не всем.
Кое-кто наверняка будет настаивать, чтобы она показала свое умение управлять единственной оставшейся стихией, с которой до сих пор не сталкивалась в своих испытаниях.
Стихией огня.
Она взглянула на Тала и увидела, что он внимательно наблюдает за ней. У нее пошел мороз по коже от старого, глубоко сидящего в ней ужаса, который был с ней всю жизнь.
Тал кивнул, его губы сжались в тонкую линию, но все понимающий взгляд оставался теплым.
– …конечно, – говорил между тем Архонт, – я должен обсудить все происшедшие здесь события с представителями других Церквей мира. Но рассказы о ваших испытаниях уже распространились так далеко и так быстро, что мне, без сомнения, не придется слишком долго их убеждать в том, кто вы есть на самом деле. Вы посетите их, если будет необходимо, чтобы доказать свои права. Или, возможно, они прибудут сюда, чтобы воочию убедиться, что их сомнения беспочвенны.
Стоящий рядом с Риэль отец возмущенно запротестовал:
– Неужели так необходимо выставлять Риэль напоказ, как призовую лошадь?
Но Риэль едва ли слышала их обоих.
В ее ушах звучал, как много раз после того трагического вечера, голос ее матери:
Риэль, милая, пожалуйста, помоги папе потушить огонь .
Риэль, пора идти спать .
Риэль, я не собираюсь просить тебя еще раз !
Она открыла глаза. Во вдыхаемом воздухе ей чудился дым, идущий от родительского дома, превращающегося в пепел, она снова слышала ужасные сдавленные рыдания отца над обожженным телом жены.
Тон Кориена был мягким, вкрадчивым:
«Но ты ведь не твоя мать. Пламя, если ты встретишься с ним лицом к лицу, не причинит тебе вреда ».
У Риэль перехватило дыхание от слез, которые она не позволила себе пролить.
«Это совсем не то, чего я боюсь ».
Между тем Архонт продолжал, обращаясь к отцу Риэль:
– Не могу сказать, что именно могут потребовать от нее другие Церкви. Но будьте уверены, лорд-командующий, любая их просьба или пожелание пройдет через меня, прежде чем каким бы то ни было образом коснется вашей дочери.
– Это также означает, леди Риэль, – вступил в разговор король Бастьен, – что как только вас провозгласят Солнечной Королевой, вам придется принять на себя не только привилегии, но и обязанности. Надеюсь, вы понимаете, что это значит.
Риэль покачала головой.
– Нет. Я не согласна, – ответила она скорее своим мыслям, чем словам короля, которого, собственно, и не слушала.
– Что вы имеете в виду? – изумился король.
– Я принимаю ваше великодушное предложение засчитать мне испытание ветром, мой король, – сказала она. – Я смогла выжить, когда меня сбросили с горы, я испытала гнев ветра и смогла управлять стихией воздуха. Это все правда. Но, – она умоляюще посмотрела на Тала, – я все-таки должна пройти испытание огнем.
Архонт нахмурился.
– Леди Риэль, мы решили, что в этом нет необходимости.
– Простите меня, Ваше Преосвященство, – прервал его Тал, – но леди Риэль права. – Он чуть улыбнулся ей ободряющей улыбкой и продолжил, обращаясь к королю: – Безусловно, многие будут удовлетворены тем, что будущая королева прошла всего четыре полноценных испытания вместо семи, и не будут возражать против того, чтобы засчитать падение с горы за испытание. Однако так будут считать далеко не все. Многие будут недовольны тем, что Риэль ни разу не продемонстрировала свое умение управлять стихией огня, и будут настаивать на этом испытании.
Риэль в изумлении моргнула.
«Это ты подсказал ему все эти слова ?» – мысленно спросила она.
«Я всего лишь подтолкнул его к этому , – ответил Кориен. – У твоего учителя удивительно открытое сознание, в которое проникнуть гораздо легче, чем в сознание большинства людей ».
«Пожалуйста, не делай этого . – Риэль с трудом сглотнула, от внезапного приступа страха у нее перехватило горло. – Пожалуйста, только не с ним. Ни с кем из моих друзей ».
Кориен некоторое время молчал. Затем спросил притворно невинным тоном:
«Рассказать тебе, какие необыкновенные секреты я обнаружил в его красивой белокурой голове ?»
– Ты действительно этого хочешь, Риэль?
Риэль обнаружила, что на нее устремлено внимание всех присутствующих в зале. И еще несколько мгновений ей понадобилось, чтобы понять, что к ней обращается Одрик. Она тряхнула головой, собираясь с мыслями.
– Да, – наконец ответила она. – Не только для того, чтобы показать людям, что я овладела всеми стихиями, но еще потому, что… моя мать погибла в огне. В огне, который вызвала я сама.
Слева от нее застыл в напряжении отец. Она потянулась к его руке, ее сердце болезненно сжалось.
Через мгновение его теплая ладонь обхватила ее пальцы.
Та часть души Риэль, которая не так давно ожила, когда отец обнял ее, теперь расправила крылья и взмыла в небо.
– Я бы хотела, – продолжила она, справившись с волнением, – доказать себе самой и моему отцу, что я больше не та девочка, которая способна лишь все разрушать и превращать в пепел. Я сильнее, чем была тогда. Я сильнее любого пламени.

* * *

В тот вечер Риэль не пошла на ужин и в волнении расхаживала по своим комнатам.
– Вы уверены, что не хотите чего-нибудь поесть, миледи? – спросила Эвилин, наблюдая за ней со своего поста у двери.
– Совершенно уверена, Эвилин, спасибо.
Эвилин выглянула через окно на террасу.
– Как вы думаете, ваша крылатая подруга надолго останется с нами, миледи?
Риэль усмехнулась, увидев шаваль, которая спала, свернувшись калачиком на освещенной заходящим солнцем каменной террасе, подобно довольной жизнью кошке.
Правда, очень большой кошке.
– Я ничего не смыслю в повадках божественных зверей, – сказала она Эвилин. – Но я очень надеюсь, что она останется со мной надолго.
– Моя госпожа, – Эвилин смущенно помялась. – Как вы думаете, если я попрошу, она позволит мне погладить себя?
– Ну надо же, Эвелин, – весело улыбнулась девушка, – я никогда не видел тебя такой робкой.
Их разговор прервал стук в дверь.
– Пришла леди Людивин, она хочет видеть леди Риэль, – крикнула Дашиэль из коридора.
Вся радость мгновенно покинула сердце Риэль.
– Пожалуйста, впусти ее, Эвилин.
Эвилин посмотрела на нее с сомнением, но подчинилась, опустив, тем не менее, руку на эфес меча.
Людивин выглядела совершенно изможденной – волосы в беспорядке, лицо красное и опухшее от слез.
– Привет. – Она так и не могла встретиться взглядом с Риэль. – Я хотела просто удостовериться, что с тобой все в порядке.
– Ну, во всяком случае я жива, – не удержалась от колкости Риэль, но тут же поморщилась от собственной бестактности. – Прости. У меня все хорошо. Просто отдыхаю.
Людивин медленно кивнула, садясь в кресло у камина.
– Вижу.
В комнате воцарилась невыносимая тишина.
Наконец, Риэль взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и села в кресло напротив подруги.
– Лю, не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала или сделала прямо сейчас, но я не буду просить прощения за…
– Я вовсе не хочу, чтобы ты просила прощения, – резко прервала ее Людивин. Потом медленно провела рукой по лицу, словно сожалея о своей вспышке, и вздохнула. – Хотела бы я, чтобы ты не пыталась убить моего отца? Да, очень бы хотела. А вот сожалею ли я, что его отправили под домашний арест… – Она помолчала. – Нет. Я даже рада этому. Я так зла на него, что с трудом могу соображать.
Она покачала головой, глядя в огонь. Затем она порывисто опустилась на колени перед Риэль и взяла ее руки в свои.
– Рада ли я, что ты жива? – прошептала Людивин. – О, моя дорогая.
Она притянула Риэль к себе и неловко заключила в объятия. – Я так сильно люблю тебя, что, кажется, мое сердце вот-вот разорвется. Я так рада, что с тобой все хорошо.
Риэль помогла Людивин подняться на ноги и подвела несчастную рыдающую девушку к своей кровати. Она приподняла одеяло и помогла Людивин лечь, а затем легла рядом и обняла ее. Положив голову на плечо подруги, она позволила ей выплакаться. Когда рыдания, наконец, затихли, Риэль с улыбкой посмотрела на нее.
– Тебе все-таки не стоит вытирать нос о мои волосы.
Людивин неуверенно засмеялась.
– Можно я останусь у тебя на ночь?
– Я настаиваю на этом.
Снова раздался стук в дверь.
– Принц Одрик желает видеть леди Риэль, – раздалось из коридора.
– Впустите его, – одновременно сказали девушки.
Одрик быстро вошел, но, увидев обеих подруг в кровати, смущенно пробормотал:
– Извините, я могу зайти попозже.
– Не смей уходить. – Людивин похлопала по подушкам. – Иди к нам. У нас вечерние посиделки.
Одрик осторожно приблизился.
– Ты плачешь, Лю?
– Да, плачет, – ответила за нее Риэль, – и если ты сейчас не поторопишься и не присоединишься к нам, она начнет все сначала, и ты будешь ужасно сожалеть об этом.
Одрик в растерянности провел рукой по волосам.
– Боюсь, это не слишком разумно в свете последних событий. Я имею в виду, учитывая…
– Одрик, брось, в этом нет ничего дурного. Я чуть не умерла сегодня. Летя в пропасть, я думала, что никогда больше не увижу ни тебя, ни Людивин, поэтому я просто хочу, чтобы мои друзья были рядом со мной сегодня вечером. Ложись сюда, с нами. – Она села на кровати и протянула ему руку. Помнишь, как мы спали все вместе, когда были маленькими?
Выражение его лица, когда он взял ее за руку, было невыразимо нежным.
– Мы уже давно не дети, Риэль.
– А ты притворись ради меня. Мы же все время кем-нибудь притворялись во время наших детских игр. Помнишь?
Людивин рассмеялась.
– Я помню одного принца, который день и ночь бегал по коридорам на четвереньках и разбивал коленки, воображая себя лошадкой.
Одрик хмыкнул и устроился на кровати рядом с Риэль поверх одеяла, стараясь ее не касаться.
Она почувствовала укол разочарования, но прикусила язык, еле удержавшись, чтобы не поддразнить его. Сегодня ей будет достаточно того, что он рядом, что она может наслаждаться теплом его сильного тела.
– Я считал, что был очень хорошей лошадкой, – сказал Одрик. – Я так громко ржал и лягался.
– Помню, однажды, – подхватила Риэль, – ты засунул один из шарфов своей матери сзади за пояс штанишек и притворился, что это у тебя такой хвост.
Кашель Эвилин прозвучал весьма подозрительно, как будто та хотела скрыть смех.
– Давай, продолжай в том же духе, – сказал Одрик и со счастливым вздохом вытянулся на кровати. – Можешь издеваться надо мной сколько угодно. Я не возражаю.
Лежа рядом с Риэль, Одрик чуть коснулся ее руки. Она в ответ обхватила его пальцы, сладкая истома мягким теплом разлилась по ее телу, и она почувствовала, что слишком близко подошла к той опасной черте, переходить которую ей не следовало.

* * *

– Вы должны были навестить меня раньше, – ворчливо сказал лекарь.
Риэль старалась не хмуриться. Гарвер Рэнделл сделал и так достаточно много для них обоих.
– Вчера был довольно напряженный день, – сухо заметила она, – ведь меня чуть не убили. Кроме того, меня сразу же осмотрел королевский лекарь.
– Этот человек – идиот. Как вы думаете, почему Одрик обычно прибегает к моей помощи? – Гарвер закрыл банку крышкой и подтолкнул к ней через стол. – Принимайте по ложке четыре раза в день, пока все не пройдет. Осиный туман – один из самых отвратительных ядов. Вы будете чувствовать тошноту в течение нескольких дней, с этим ничего нельзя поделать, но это средство, в конце концов, непременно поможет.
– Сколько я вам должна?
– Только одно: в следующий раз, когда вас отравят, или чуть не убьют, или зарежут, или задушат, или…
– Я поняла, поняла.
– Так вот, в следующий раз не надо тянуть всю ночь, чтобы прийти ко мне. – Гарвер с усталым кряхтением поднялся со стула. – Раннее обращение к лекарю, причем правильному лекарю, а не к тому недоумку, позволит избежать смерти. Даже если речь идет о всемогущей Солнечной Королеве.
Стоя к нему спиной, Риэль тяжело вздохнула и закатила глаза.
– Я все слышал, – мягко сказал он.
Риэль усмехнулась и посмотрела через открытую дверь во двор, где маленький сын Гарвера Саймон с восторгом смотрел, как Одрик гладит шаваль, а та с довольным видом принимает его ласку. За двором, у главных ворот Гарвера, толпились люди, глазея на божественного зверя и вероятно, удивляясь, что такого особенного в этом мальчике, что его так благосклонно принимает это удивительное создание.
– Забавно, – пробормотала она, напряженно наблюдая, как Саймон, зажмурившись, осторожно потянулся к крылатой лошади.
Но шаваль лишь закрыла глаза и наклонила к нему свою гордую шею.
Гарвер отвернулся и начал сосредоточенно подметать пол.
– Хмм? И что же вы находите тут забавным?
– Астерия обычно не любит, когда люди трогают ее.
– Что еще за Астерия?
– Шаваль. Вам нравится это имя?
– Как бы ее ни звали, я не хочу, чтобы она топтала мои цветы.
– Кроме меня, – сказала Риэль, – Астерия до сих пор позволяла прикасаться к себе только одному человеку – Одрику, но теперь… – Она улыбнулась, когда зверь начал пощипывать мягкими губами волосы Саймона. Мальчик замер, широко раскрыв глаза, а Одрик затрясся от беззвучного смеха. – Теперь еще и вашему сыну.

Глава 40
Элиана

«Бедные заблудшие овечки, невежественные и бессловесные, безропотно идущие на Его зов. Соберем же их всех. Научим их Его Слову. Даруем им преображение, дабы исполнить волю Его, и да постигнет кара тех, кто не повинуется Ему, ибо души их навеки потеряны».
Первая книга «Фиделии»

Дверь открылась, и Элиана стремглав выскочила в ярко освещенный коридор.
Прямо у двери стоял стражник, пустыми глазами уставившись в стену. С его руки свешивалось кольцо со множеством ключей.
Элиана нашла два ключа, которые описала ей Захра, – простой из латуни и тонкий из серебра – и сняла их с кольца. Все было так, как сказала Захра: стражник не шевельнулся и не произнес ни слова.
Она отошла на шаг, чтобы посмотреть ему в лицо.
Уголок его рта подергивался.
Захра поведала ей, что истинный ангел способен влиять на сознание человека как угодно долго. Но Захра, будучи бесплотным духом, могла делать это лишь в течение нескольких минут – и даже в этом случае, с горечью сообщила она, ее влияние оставалось непредсказуемым и быстро проходило.
Рука стражника пошевелилась, как у спящего человека. Он моргнул и чуть повернул голову.
– Иди вперед. – Двигались губы солдата, но звучал голос Захры. – Надо поспешить.
Похоже, стражник вот-вот пробудится ото сна.
Зажав ключи в руке, Элиана босиком понеслась по пустынному коридору вдоль каменных стен с железными дверьми.
Она нашла нишу, о которой ей говорила Захра, – вход в кладовку – и вжалась в стену. Глаза ее слезились от долгого пребывания в темноте, она, прищурившись, смотрела на желтые светильники под потолком и выжидала.
Прошла минута. Захра вплыла в нишу.
– Сюда, быстрее, – прошептала она, показывая на дверь кладовки. – Простите, госпожа Элиана, хотела бы я, чтобы моя защита была столь надежной, как вы того заслуживаете. Но Падение Кровавой Королевы нарушило столько вещей в мире, включая и силу мысли призраков.
– Не стоит извиняться. У тебя все отлично получается. – Элиана латунным ключом открыла дверь кладовой и скользнула внутрь. Помещение было длинным и узким, вдоль стен стояли перевязанные тюки, мешки с продовольствием, коробки с надписями на неизвестном языке.
Она присела, обыскивая нижние полки.
– Не понимаю, что тут написано.
– Это одно из наречий древнего ангельского языка, – объяснила Захра. – Чтобы тебя приняли в «Фиделию», надо знать все пять.
– И эти светильники там, в коридоре. Я никогда не видела ничего подобного.
– Янтарный огонь. Плод научных изысканий Императора. Вы нашли, что хотели?
– Пока нет. Подожди-ка. – Элиана открыла деревянный ящик с металлическими петлями. Внутри она обнаружила целый арсенал оружия и боевого снаряжения, включая собственные кинжалы – Свистун, Нокс, Туора, Гроза. Не хватало только ее любимого Арабета – очевидно, он был потерян безвозвратно, забытый на грязном полу «Вертепа». Она прикрепила ножны к ногам, рукам и поясу, сунула в них клинки и выпрямилась, издав вздох облегчения.
Захра наблюдала за ее действиями, и по ее лицу рябью скользила улыбка.
– Ну как, лучше?
– Намного, – с чувством сказала девушка.
– Прежде чем мы двинемся дальше, – Захра указала на другую полку, – надо взять еще и это. Это ведь ваше, не так ли?
Ее кулон. Сердце Элианы возликовало при виде потертого лица всадника на золотом диске. Семейная реликвия, как всегда говорила мать, – но о какой семье шла речь? Теперь Элиана терялась в догадках: насколько осведомлена была мать о ее происхождении? И насколько она сама поверила в то, что поведала ей Захра?
И может ли она вообще называть Розен матерью? Реми братом, а Джозефа отцом?
Неизбывная тоска охватила ее сердце, но она тут же отбросила сомнения. Все это не имело ни малейшего значения, если она не сможет выбраться из этого проклятого места.
Она застегнула цепочку на шее и обратилась к Захре:
– Показывай, куда идти.
Они вышли в коридор и осторожно пошли дальше, стараясь держаться в тени.
– Сюда, – наконец, произнесла Захра, подплывая к одной из металлических дверей. На ее поверхности был черный номер 36.
Сердце Элианы бешено забилось, когда она с трудом открыла дверь тонким серебряным ключом и вошла внутрь.
– Нави? – прошептала она, закрыв за собой дверь. – Не бойся, это я.
Воздух в камере Нави был спертым и зловонным – запах пота и испражнений, и еще чего-то едкого, от чего язык у Элианы защипало. Она увидела маленькую фигурку, скрючившуюся на полу у стены, бросилась к ней и, помедлив, осторожно взяла Нави за плечи и перевернула ее.
Захра, парившая в воздухе рядом с ней, издала полный жалости вздох.
– О, Нави, – выдохнула Элиана, не в силах скрыть потрясение.
Голова Нави была обрита, а кожа представляла собой ужасную мозаику – уродливые темные синяки, кровоточащие раны, странные черные метки с цифрами, словно на теле Нави были сделаны пометки для какого-то чудовищного портного, собирающегося раскроить ее тело. Когда Элиана коснулась ее, Нави застонала, и ее распухшее лицо исказилось от боли.
Элиана прошептала:
– Что они с ней сделали?
– То, что они творят с людьми, ужасно, – ответила Захра тихим голосом, полным ненависти. – Я всегда пыталась остановить их, когда могла, но не могу выдать свое присутствие Радоксу, поэтому мои возможности ограничены.
Элиана пылала гневом, на языке у нее вертелись вопросы, но она задаст их позже. Она подняла бесчувственное тело Нави и забросила ее руку себе на плечо.
– Нам нужно отсюда выйти.
– Я не смогу вас больше укрывать, – прошептала Захра, в отчаянии сцепив прозрачные руки. – Потратила все свои силы на того стражника в коридоре.
Нави, опирающаяся на плечо Элианы, застонала от боли.
– Сколько времени потребуется, чтобы твои силы восстановились? – спросила Элиана.
Захра отвела глаза, словно стыдясь своей слабости.
– Не могу сказать. Моя королева, клянусь вам, я не всегда была такой слабой.
– Что ж, нам придется удирать отсюда без прикрытия, как всем нормальным людям. Идем.
Они выскользнули из камеры и пошли по лабиринту коридоров. Над головами у них гудели странные светильники, испускающие мягкий янтарный свет. Захра скользила впереди, а потом резко вернулась, чтобы предупредить Элиану о приближении боевиков «Фиделии».
Элиана затаилась вместе с Нави в небольшой нише в стене, осторожно закрывая подруге рот. Солдаты прошли мимо них, таща на холщовых носилках тело женщины с мертвыми глазами. Все тело ее покрывали уродливые темные наросты.
Элиану чуть не вывернуло наизнанку.
– Все чисто, – прошептала Захра и снова полетела вперед.
Элиана сцепила зубы, чтобы подавить очередной приступ тошноты, накативший на нее из-за присутствия Захры, и последовала за ней. Они вышли из здания в небольшой грязный двор, огороженный высокими каменными стенами, и спрятались за грудой ящиков, от которых исходил отвратительный запах – внутри, как она подозревала, были трупы. Над головами беглянок раскинулось ночное небо со слабо светившейся голубой полоской на горизонте.
– Мы что, на вершине горы? – прошептала Элиана.
– Да, – ответила Захра. – недалеко от северной границы Вентеры.
Теперь понятно, почему здесь так холодно и ветрено.
– Как далеко мы от Ринтоса?
– В четырех днях пути.
Элиана резко повернула голову и удивленно уставилась на призрака.
– В четырех днях ? Как же долго мы здесь находимся?
– Неделю.
Элиана закрыла глаза, пытаясь справиться с паникой. Прошло уже одиннадцать дней с момента их похищения. Целых одиннадцать дней она не виделась с Реми и понятия не имела, где он может быть.
Нави со стоном пошевелила головой, лежащей на плече у Элианы.
– Элиана?
– Мы скоро отсюда выберемся, – мягко сказала девушка. – Приходи скорее в себя, Нави. Сделай это ради меня.
Захра прошипела проклятие.
Элиана напряглась.
– В чем дело?
– Радокс где-то здесь. – Захра головой указала на стену. – Я-то предполагала, что он отправится на охоту сегодня ночью. Наверное, он обнаружил, что вы исчезли, или же почуял мое присутствие.
Прищурив глаза, Элиана осмотрела двор и ничего не увидела, но потом воздух словно подернулся рябью. Элиана заметила какое-то движение, мелькнула чья-то темная тень. Это был мужчина, но выше обычного человека, с длинными руками и ногами.
Во рту у нее пересохло от страха.
– Что будем делать?
– Я займусь Радоксом, – решительным и даже, как показалось Элиане, воодушевленным голосом заявила Захра. – Вы услышите оглушительный грохот, когда я нападу на него, и увидите светящуюся полосу в воздухе. Сразу же бегите к воротам в восточной стене. Постарайтесь убежать так далеко, как только сможете, и спрячьтесь в лесу. Я разыщу вас, если Радокс не загонит меня в ловушку.
– Загонит в ловушку?
– Я все вам потом объясню.
– Там стражники, – Элиана жестом показала на бойцов «Фиделии», патрулирующих двор. – Я не смогу справиться с ними всеми, особенно с Нави на руках.
– Значит, нам надо… – размышляла вслух Захра, – применить отвлекающий маневр.
Внезапно западная стена полыхнула и взорвалась.
Элиана согнулась, прикрывая собой Нави, над головой ее летели каменные и деревянные осколки. Всмотревшись сквозь облако пыли, она увидела, что десятиметровый участок дальней от них стены обрушился.
Захра выпрямилась во весь рост.
– Ну что ж, – весело сказала она, – отвлекающий маневр удался на славу.
А потом сорвалась с места и исчезла среди поднявшегося хаоса.
Элиана ждала, вытирая пот со лба.
Низкий гул сотряс двор, словно столкнулись два урагана. Метрах в пятидесяти от них в воздухе заплясало пятно света и начало вращаться, закручиваясь в воронку.
Захра нашла Радокса и сцепилась с ним.
Элиана подняла Нави на ноги и похлопала ладонью по ее щекам. Принцесса распахнула затуманенные глаза, все еще находясь под действием какого-то дурманящего средства, и Элиана с удовлетворением заметила в них проблески злости.
– А сейчас надо бежать, – объяснила ей Элиана, – или мы умрем.
Нави кивнула, сжав зубы.
– Держись за меня. – Элиана забросила руку Нави себе на плечо, повернулась и, придерживая ее за талию, побежала через двор. Нави старалась, как могла, быстрее переставлять ноги, дыша тяжело, со свистом. В неразберихе, царящей во дворе, где висело облако пыли и раздавались крики солдат, никто их не заметил, пока они не добежали до восточных ворот, о которых в суете все забыли.
Внезапно со сторожевой вышки у ворот спрыгнул боец «Фиделии» с большим пистолетом в руке и полным патронташем на поясе.
Элиана замерла на месте.
Солдат радостно осклабился.
– Вот вы где, мои бедные овечки, – сказал он, направляя на них длинное дуло. – Наверное, заблудились во всем этом бедламе.
Элиана напряженно смотрела, как он приближается к ним. Когда он опустил глаза и заметил на ее поясе кинжалы, взгляд его стал жестким, но насмешливая улыбка все еще играла на лице.
– Несчастные овечки, – уткнув пистолет в грудь Элиане, он отвел спутанную прядь волос от ее глаз и цокнул языком. – Такие испуганные, такие молоденькие.
Мелькнувшая за его спиной чья-то тень послужила Элиане сигналом. Она опустила глаза в землю и печально кивнула.
– Мы не замышляли ничего плохого, сэр, – прошептала она, и в тот же миг услышала знакомый свист Арабета, вонзившегося в спину стражника.
Она подняла глаза и, отскочив назад, мрачно наблюдала за тем, как стражник захрипел, закашлялся, выплевывая сгусток темной крови, и медленно рухнул к ее ногам с кинжалом, торчащим под левой лопаткой.
За ним стоял Волк, лицо его, как обычно, было скрыто маской.
Измученное тело Элианы мгновенно расслабилось. Несмотря на все накопившиеся к Саймону вопросы, она просто сказала:
– Спасибо.
Саймон вытащил Арабет из тела убитого им стражника, вытер его об одежду трупа и вручил Элиане.
– Давай помогу.
Элиана без возражений передала Нави Саймону, и они со всех ног бросились в ночную тьму за ворота. Они неслись вниз по каменистому склону, усеянному плоскими светлыми камнями, которые крошились под их ногами.
– Что с Реми? – спросила девушка, переводя дыхание.
– Он жив и здоров. – Металлическая маска Саймона поблескивала в лунном свете. – Мы сейчас как раз направляемся к нему.
И когда мы туда попадем , думала Элиана, сжимая пальцы на рукояти Арабета, то поговорим наедине, с моим кинжалом у твоего горла. 

Глава 41
Риэль

«Никто не знает наверняка, какие слова произнес Одрик Светоносный перед смертью, но в те времена, до Падения Кровавой Королевы, молва расходилась быстро. Как рассказывали, его последние слова были обращены к той, что убила его: «Я люблю тебя, Риэль».
«Последние дни Золотого Короля», неизвестный автор

Осталось всего три дня.  Солнце уже давно село, когда Риэль, с трудом передвигая ноги, добралась до своих покоев. Всего три дня до испытания стихией огня. 
А что ее ждет потом?
– Миледи, – укоризненным тоном произнесла Эвилин, стоявшая у двери, – вы должны лучше высыпаться, по крайней мере, пока идут испытания.
– Ты права, Эвилин, – устало ответила Риэль. – Но, понимаешь, когда осознаешь, что через пару дней тебя бросят в пылающую яму и ты запросто можешь расстаться с жизнью, то невольно приложишь все усилия, чтобы выучить назубок все молитвы и заклинания.
– Молитвы, несомненно, важны, миледи, но что может быть лучше хорошего сна? Вы не сможете ни молиться, ни сражаться за свою жизнь, если будете истощены.
Риэль, позевывая, расплела свою растрепанную косу, тряхнула головой, и роскошные темные волосы рассыпались по ее плечам.
– Совершенно с тобой согласна, мой верный страж. Правда, отец считает иначе.
Проверив, хорошо ли устроилась Астерия на террасе, где она лежала каждую ночь, бдительно охраняя хозяйку, Риэль, пошатываясь от усталости, добрела до ванной комнаты.
И замерла на пороге – от сонливости не осталось и следа.
У дальнего окна на кушетке сидел Одрик. Его волнистые волосы были взлохмачены, словно он часами ерошил их пальцами. При виде нее он поднялся, судорожно сжав руки, и напряженно улыбнулся.
– Привет, – тихо сказал он.
Риэль сделала шаг назад, возвращаясь в спальню.
– Эвилин, – крикнула она через плечо. – Надеюсь, ты не станешь возражать, мне хотелось бы какое-то время побыть одной.
– Миледи, это небезопасно…
– О какой опасности может идти речь, когда Астерия на террасе и я под ее защитой?
Словно услышав их разговор, шаваль громко фыркнула за тяжелыми занавесями.
– Ну, пожалуйста, пойди мне навстречу…
– Только сегодня ночью, – через минуту сурово произнесла Эвилин. – Полагаю, после всего, через что вы прошли, я могу пойти на эту маленькую уступку.
– Вот и отлично. – Риэль выпроводила свою телохранительницу за двери так мягко, как только смогла. – Спокойно ночи, Эвилин, и спасибо за твою бдительность.
– Рада служить вам, миледи.
Риэль захлопнула дверь, заперла ее и сделала глубокий вздох, собираясь с духом. Когда она обернулась, Одрик уже стоял посередине комнаты со смущенным видом.
– Прости, что пробрался к тебе, словно вор, – сказал он. – Но мне так захотелось тебя увидеть. Обещаю, что это не войдет у меня в привычку.
– А жаль, – поддразнила его Риэль, хотя голос ее дрожал от волнения.
Одрик посмотрел на нее своими темными глазами, а потом уставился в пол.
В груди у Риэль поднялась буря чувств.
– Ты собирался о чем-то со мной поговорить?
– Да, о… – голос его прерывался. Он кашлянул, чтобы прочистить горло. – Правда, боюсь, мне не стоит этого делать. И вообще, было глупо с моей стороны являться сюда сегодня.
– Ты же знаешь, что можешь говорить со мной о чем угодно.
– Конечно, знаю.
– Ну, так говори, – Она повернулась к нему и взяла его за руку. – Что ты хотел мне рассказать?
Он поднес ее руку к губам.
– Риэль, – прошептал он, щекоча своим дыханием ее кожу. – Риэль, Риэль…
– Ты меня пугаешь. Можешь произнести еще что-нибудь, кроме моего имени? Что-нибудь конкретное?
– Конкретное… – Он рассмеялся и отступил от нее на шаг. – Просто я…
Он снова замолчал, и Риэль готова была закричать от нетерпения.
– Одрик, если ты сейчас же не начнешь говорить…
– Ты понимаешь, что все это значит? Когда-нибудь я стану королем, а ты будешь Солнечной Королевой.
– Ну, только если пройду испытание огнем…
– О, Риэль. Ты справишься с этим испытанием, как и со всеми остальными. Твоя слава воссияет, и тогда… – Он запустил руку в свои темные кудри, отвернулся, потом снова посмотрел на нее. – Ты будешь служить мне, и если мне придется послать тебя на битву, чтобы спасти наше королевство, я сделаю это. Ведь в этом состоит предназначение Солнечной Королевы: защищать свой народ. И я не смогу избавить тебя от опасности только потому, что… люблю тебя. – Его голос дрогнул на последних словах.
Риэль медленно подошла к нему, сердце ее так бешено колотилось, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она снова взяла его за руки, и когда он с нежностью и тревогой посмотрел в ее глаза, прижала ладонь к его щеке.
Он подался к ней, сжал ее руку в своей и поцеловал.
– Я знаю, что не должен прикасаться к тебе, – произнес он хрипло. – Мы так решили. И на это есть очень важные причины. Но, помоги мне, Создатель, я не могу думать ни о чем другом после той ночи в королевских садах.
Риэль прижалась к нему, опуская его руку на свою талию.
– Помни, что Людивин не имеет ничего против. Она хочет, чтобы мы были вместе.
– Дело не в Лю и даже не в ее семье. Теперь все это не так уж и важно. Просто мне хотелось знать…
Он прижал свой лоб к ее лбу, закрыл глаза.
– Если бы я только мог разлюбить тебя…
– О чем ты говоришь?
– Как Солнечная Королева, Риэль, ты будешь святой для нашего народа. Долгожданным символом свободы и справедливости, к которому люди взывали испокон веков…
– Давай ты не будешь называть меня так, пока еще ничего не ясно. Я и так безумно волнуюсь.
– Архонт собирается дать тебе свое благословение перед всеми жителями города. С этим я ничего не могу поделать. И я не могу вести себя… кощунственно.
Она отпрянула от него.
– Хочешь сказать, что заниматься со мной любовью – это значит вести себя кощунственно?
Он беспомощно посмотрел на нее.
– Не представляю, как я смогу любить тебя, будучи твоим королем, который должен отправить тебя на войну.
Она скрестила руки на груди.
– И ты только сейчас это понял? Как ты думаешь, для чего нужны были все эти испытания?
Он отвернулся, глаза его блестели от наворачивающихся слез.
Она приблизилась к нему.
– Одрик, я хочу, чтобы ты меня выслушал, потому что я скажу это только один раз.
Голос ее звучал решительно, и Одрик поднял глаза.
– Если ты когда-нибудь пошлешь меня в битву, я с радостью подчинюсь приказу и буду жечь врагов, пока они не превратятся в пепел. Но делать я буду это не ради тебя, и не потому что верю в Пророчество. Я сделаю это ради своей страны. И если ты попытаешься уберечь меня от опасности, удерживая все время рядом с собой, клянусь, у тебя ничего не выйдет.
Он стоял, глядя на нее в упор, воздух между ними сгустился и, казалось, вот-вот заискрится.
Риэль, упрямо вздернув подбородок, сверлила его вызывающим взглядом.
Но он не стал с ней спорить, а просто шагнул вперед и сжал в объятиях, припав к губам жадным поцелуем.
Она едва не задохнулась, потрясенная силой его желания. Одрик поддерживал ее, положив руки ей на бедра, и, сделав вместе с ней несколько шагов, прижал к стене своим телом. Она призывно приоткрыла губы, запустила пальцы в его волосы.
Казалось, его руки были везде – он ласкал ее лицо, потом обхватил ладонями бедра, чтобы ближе притянуть ее к себе. Он покрывал поцелуями ее шею, а когда спустился ниже, к обнаженной коже в вырезе ее платья, Риэль застонала и выгнулась навстречу ему.
Пламя свечей с шипением взметнулось вверх.
– Да, – шептала она, дергая вверх его рубашку, чтобы ощутить под ладонями горячую кожу его спины и плеч. – Да.
Голос Одрика превратился в глухой рокот.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал, милая? Скажи мне, как я могу прикасаться к тебе.
– Как в прошлый раз. Прошу тебя, Одрик.
Он снова вернулся к поцелуям, одновременно поднимая юбку, и когда его ладонь скользнула по ее голому животу, Риэль содрогнулась от удовольствия, издав тихий вздох.
– Откройся для меня, Риэль, – прошептал он ей в ухо дрожащим голосом. – Теперь ты моя.
Она подчинилась, и когда он начал нежно поглаживать ее пальцами между ног, она вскрикнула и прижалась бедрами к его руке.
Стена за ее спиной задрожала.
– Каждую ночь с той встречи в саду, – едва слышно шептал он ей в губы, – я мечтал об этом. Я просыпался, шепча твое имя.
Риэль извивалась в его объятиях, но не могла им насытиться. Она впилась ногтями ему в поясницу, притягивая ближе к себе.
– Быстрее, Одрик. И сильнее, пожалуйста. 
Он подчинился.
– Вот так?
– Да, да…
Ее нежная плоть раскрывалась под его пальцами, он заскользил быстрее и глубже.
– Да, да, вот так… О, боже… – Она издала неожиданный для нее самой звук – низкий гортанный стон, который потряс все ее тело до кончиков пальцев.
– Да, Риэль, – прошептал Одрик, покрывая поцелуями ее лицо, волосы. Голос его был полон восхищенного изумления. – Именно так.
Она все теснее прижималась бедрами к его руке, пока волна, которая росла внутри нее, не поднялась, окатив ее кожу вдоль позвоночника горящими искрами. Она содрогнулась, резко вскрикнула и разбилась на мельчайшие сверкающие осколки.
Комната содрогнулась.
От горящих свечей полетели искры, их пламя взметнулось высоко в воздух. Огонь в очаге затрещал, разметав по ковру пламенеющие угольки. Стены снова задрожали, как при землетрясении, а потом все вмиг прекратилось.
– Что это было? – прошептал Одрик.
– Это все из-за меня. – Риэль закрыла глаза, щеки ее пылали. – Прости, мне так жаль.
– Из-за тебя?
– Нам не надо было этого делать. Отпусти меня, пожалуйста.
Он разжал руки, и она отошла от него, пошатываясь и пытаясь привести одежду в порядок. В ее голове звучал сейчас только голос ее отца, который много лет назад сказал ей:
«Однажды ты можешь потерять контроль над своей силой и навредить ему». 
«Последнее, что нужно Одрику, это чтобы рядом с ним вертелся кто-то вроде тебя ».
– Ты должен уйти, – глухо произнесла она, отворачиваясь от него и обхватывая себя за плечи руками.
Какое-то время Одрик молчал.
– Если ты этого хочешь, я уйду. Но сначала объясни мне, что случилось.
– Четыре испытания стихиями, и все было прекрасно. Я прошла их с честью и чувствовала себя сильнее, чем когда-либо. А что сейчас? Всего пару минут назад мы с тобой чуть не обрушили комнату.
– Но ведь не обрушили, Риэль? Всего лишь слегка дрожали стены.
Она резко развернулась к нему.
– Слегка дрожали стены? А если бы мы продолжали? Если бы я потеряла контроль над своей силой? Если бы пол пошел трещинами и разверзся под нашими ногами? Отец был прав. Он все предвидел заранее, сразу все понял – в отличие от меня.
– И что же он понял?
– Что я люблю тебя! – в отчаянии выкрикнула она прерывающимся от слез голосом. – Что все годы упорного труда, все молитвы пойдут прахом, если я буду с тобой. Ты прикасаешься ко мне, и я вся горю и могу сжечь все вокруг!
– Риэль, посмотри на меня. – Одрик взял ее за руки так нежно, что она расплакалась, уже не стыдясь своих слез.
– Я могу причинить тебе вред, – прошептала она.
Он смотрел ей в лицо внимательным теплым взглядом.
– Этого никогда не случится.
– Если ты пострадаешь из-за меня, я этого не переживу, Одрик. Поэтому я не могу быть с тобой. Останусь одна до конца жизни.
– Нет, нет, ты не заслуживаешь такой судьбы. – Он ласково поднял ее лицо за подбородок и начал покрывать его легкими, невесомыми поцелуями. – Я хочу, чтобы ты была счастлива, а не спала всю жизнь одна в холодной постели.
Она закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями.
– Быть рядом со мной слишком опасно для тебя.
– Мне нравится такая опасность.
– Я вовсе не шучу, Одрик. Речь идет о твоей жизни, и о моей тоже.
– Моя жизнь безрадостна и лишена красок без тебя. – Он взял ее лицо в свои ладони. – Я нисколько не боюсь тебя, Риэль. Я тебе полностью доверяю, и я так хочу тебя.
Риэль прижалась к его груди, вдохнула его запах – запах разогретой солнцем кожи и хлопковой рубашки.
– А что, если бы я тебя попросила снова поцеловать меня? – произнесла она, наконец.
– Я бы целовал тебя всю ночь, не зная усталости.
Она подняла голову и взглянула ему в глаза.
– А если бы я попросила тебя разделить со мной ложе?
– Я бы без раздумий это сделал, – ответил он, – и любил бы тебя, пока ты не насытилась мною.
– Я только об этом и мечтаю. – Она поцеловала треугольник обнаженной кожи у него в вырезе рубашки. – Хочу, чтобы ты наполнил меня.
Она поднялась на цыпочки и поцеловала его, прежде чем он смог ответить, а когда он страстно сжал ее в объятиях, радостно рассмеялась.
– Идем, – прошептала она с закрытыми глазами и потянула его к постели.
Он прижал ее к столбику кровати, не отрывая от нее губ. Он целовал ее так отчаянно, словно не мог насытиться ее дыханием, словно от этого зависела его жизнь. Она оперлась о столбик руками, чтобы сохранить равновесие, и выгнула тело навстречу ему.
– Да, – шепнул он едва слышно, дрожащими руками пытаясь расстегнуть ряд пуговиц на ее платье. Он стянул корсаж вниз, грудь ее высвободилась, и он со стоном обхватил губами ее сосок.
Риэль таяла в его руках, пока боль между ног не стала невыносимой.
– Возьми меня, – выдохнула она, впиваясь пальцами ему в плечи. – Умоляю, Одрик.
Он стащил через голову рубашку, расстегнул пояс, сбросил сапоги и бережно опустил ее на груду покрывал. Они вместе стянули с нее платье, и оно упало на пол.
– Боже, Риэль, как ты прекрасна, – прошептал он, задыхаясь.
Его руки блуждали по всем изгибам ее тела. Он покрывал поцелуями каждую царапину, полученную ею в ходе испытаний тенями, шептал ее имя более благоговейно, чем любую молитву, щекоча дыханием ее кожу.
Когда их обнаженные бедра соприкоснулись, Риэль едва смогла сдержать крик. Он сплел их пальцы, прижимая ее руки над ее головой к подушке. От каждого его движения в ее теле поднималась новая волна удовольствия.
Вся дрожа под тяжестью его крепкого, теплого тела, она взмолилась:
– Одрик, прошу тебя…
– Подожди. – Он поцеловал ее подбородок и слегка откинулся назад. – Подожди, ты ведь понимаешь, что если мы это сделаем…
Она услышала нотки беспокойства и неуверенности в его голосе и все поняла.
– Ни о чем не беспокойся. Я принимаю специальное средство. – Она нежно прикоснулась к его лицу. – Не думай об этом.
Он кивнул и прижался губами к ее шее.
– Я люблю тебя, Риэль, – прошептал он и вошел в нее одним плавным движением.
Она вскрикнула и невольно отпрянула. Глаза пощипывало от слез, ей казалось, что ее лоно наполнено до предела и она разорвется при следующем его движении.
– Все хорошо? – обеспокоенно спросил он.
– Да, да. – Она вцепилась ему в плечи, пытаясь выровнять дыхание. – Не уходи.
– Никогда. Прости…
– Ничего. – Она прикоснулась губами к его разгоряченной коже и тихо засмеялась. – Не извиняйся…
Он нежно поцеловал ее в губы и начал двигаться внутри нее. Риэль поморщилась, почувствовав острую боль.
– Смотри на меня, – тихо попросил он, и когда она встретилась с ним взглядом, искренняя любовь и преданность в его глазах заставили ее сердце сильнее забиться от восторга. – Я с тобой, я люблю тебя… я люблю тебя.
Он целовал и покусывал ее шею. От прикосновения его зубов у нее по всему телу бежали мурашки. Она закрыла глаза, стараясь двигать бедрами в унисон с его движениями. Волна наслаждения медленно поднималась в ее теле, постепенно заглушая боль.
– Мне остановиться?
– Нет, нет, не останавливайся, – пробормотала она. – Никогда.
– Моя Риэль… – голос его звучал глухо. Он чуть замедлился, давая ей возможность немного привыкнуть к нему. – Скажи мне, чего ты хочешь, я все сделаю.
Вздрагивая от его прикосновений, она вздохнула:
– Я хочу услышать о твоих желаниях.
– Мои желания – чтобы ты растворилась в моих объятиях, чтобы забыла все страхи и все печали, что преследуют тебя. – Он чуть отодвинулся от нее и, опустив вниз руку, снова принялся гладить ее между ног.
Она прошипела проклятие и, вцепившись обеими руками в простыни, словно ища опору, выгнулась дугой. Он обхватил ее руку и крепко ее сжал.
– А еще чего ты хочешь? – прошептала она, глядя ему в глаза. Их бедра снова двигались в упоительном ритме.
– Я… – его голос сорвался. Он тряхнул головой и вздрогнул, когда она провела пальчиками по его руке.
– Ты хочешь заставить меня кричать.
Он сдавленно охнул и резко дернул бедрами.
– О, боже, да… – прорычал он.
– Тогда быстрее, прошу. – Она засмеялась и прижала к его губам большой палец. Когда Одрик втянул его в рот, медленно, блаженно закрывая глаза, а она выдохнула его имя и обвила ногами его торс. Она могла бы вечно смотреть на него – растворившегося в ней, потерявшегося в ее объятиях.
– Пожалуйста, Одрик…
Он подчинился ей, ускоряя движения, но даже сейчас его бесконечная нежность поражала ее. Он отпустил ее руку и стал ласкать ее грудь. Сладкая боль, нарастающая внутри нее, теплыми волнами дрожи прокатилась по ее коже. Она выгнулась навстречу ему, вцепившись пальцами в простыни, и, коротко всхлипнув, простонала:
– Одрик, пожалуйста… 
Она почувствовала, как дрожат его руки, сжимающие ее тело.
– Да, Риэль, да… – прошептал он, щекоча горячим дыханием ее шею.
Страстное желание в его голосе еще больше воспламенило ее. Она запустила пальцы в его волосы и сильно потянула за них, он вскрикнул, и от звука его голоса волна дикого наслаждения подхватила ее, поднимаясь все выше и выше, пока она в изнеможении не откинулась на постель, пульсируя золотым светом. Она прижалась к нему, совершенно обессиленная, с затуманенными глазами, и поглаживала его кудри, пока движения его бедер не замерли.
Одрик зарылся лицом в ее волосы, бесконечно повторяя слова любви, и ее тело, придавленное его весом, казалось ей восхитительно бесплотным, словно лишенным костей. Риэль без малейшего страха смотрела на ярко-золотые искорки, наполнившие всю комнату, и в этот момент она совершенно забыла о Кориене.

Глава 42
Элиана

«Вы когда-нибудь встречались с Волком лицом к лицу? Вам приходилось с ним говорить? У него такой мрачный свет в глазах, что кровь стынет в жилах. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что его душу не раз разрывали на части, но он возрождался снова и снова. Такое не под силу обычному человеку».
Из материалов допроса оставшегося неизвестным предателя из Красной Короны, которого впоследствии приговорили к казни

Саймон привел их в тайное убежище Красной Короны в лесу у подножия утеса. Это был покрытый мхом бревенчатый домик, спрятавшийся среди густых зарослей деревьев.
Не успела Элиана переступить порог, как услышала тихий радостный возглас и, обернувшись, увидела Реми. Он сидел на стуле возле маленькой печки в углу. Когда она опустилась на колени, чтобы обнять его, он чуть не повалил ее на пол.
– Не бросай меня больше никогда, – прошептал он, уткнувшись носом в ее волосы. – Эл, я проснулся тогда, а тебя нет рядом.
Она закрыла глаза, прижала ладони к его спине, чувствуя каждую косточку его хрупкого тела. Мальчик сильно похудел с тех пор, как они покинули Орлин.
А потом, когда он вытирал мокрые от слез щеки об ее рубашку, ей вдруг пришли на ум слова Захры:
Женщина, которую ты считаешь своей матерью… 
Мальчик, которого она считает своим братом, на самом деле…
Реми оторвался от нее, его заплаканное лицо было все в красных пятнах, но он весело улыбался.
– Хоб научил меня пользоваться печкой. Попробую приготовить вам ужин.
И Элиана тут же решила, что Захра не права, даже если все, что она сказала о ее семье, – правда. Пусть даже Джозеф, Розен и Реми Ферракора не были ей родными по крови, они все равно были для нее самыми близкими людьми, так было и будет всегда, и тех, кто попытается убедить ее в обратном, она заставит ползать на коленях у ее ног.
Большими пальцами она вытерла слезы со щек Реми.
– Только если ты не забудешь и себе приготовить поесть.
Мальчик резво побежал к печке, а Элиана пошла в дальний конец комнаты, где Хоб укладывал Нави на узкую кровать.
– С Камиллой все в порядке? – спросила она.
– Когда мы с ней расставались, она и все ее люди были живы и здоровы, – ответил Хоб. – Саймон хорошенько надрал задницу этому ассасину из Инвиктуса и отправил его пинком в ночь.
Сердце Элианы невольно сжалось от страха.
– Валентин! Значит, Саймон не убил его?
– К сожалению, нет.
Она закрыла глаза.
– Он не успокоится, пока не найдет меня.
– Ну, по крайней мере здесь его сейчас нет. Скажи за это спасибо Волку.
Элиане не хотелось признавать заслуги Саймона в избавлении ее от Валентина и вообще о нем думать.
– Почему ты здесь? А где Патрик?
– Саймон получил несколько ран в той схватке. Я просто хотел помочь ему доставить мальчика в безопасное место. – Хоб тепло улыбнулся Реми. – Мне было весело с ним, с твоим братишкой.
Нави со стоном пошевелилась на узкой койке. Хоб обмакнул тряпку в ведро с водой, выжал ее и приложил ко лбу Нави.
– Ты видел раньше что-либо подобное? – спросила его Элиана. – Я имею в виду то, что с ней сделали.
Лицо Хоба исказилось от гнева.
– Нет. Понятия не имею, что это такое, и не хочу знать. – Он подтянул плед к подбородку Нави и подоткнул его с боков. – Камилла велела спросить тебя про Лэйнис. Ту девочку, ее служанку, которая пропала. Ее тоже похитили эти типы из «Фиделии»?
Лэйнис.  Она совсем забыла о своем обещании поискать ее.
Элиана покачала головой, надеясь, что Хоб не заметит ее смущения.
– У меня не было времени искать ее. Мне очень жаль.
– Ты знаешь, чем они там занимаются в этой самой «Фиделии»? Тебе удалось это увидеть? Почему они крадут девушек?
– Не удалось, но те звуки, которые я слышала, когда находилась в камере…
– Хватит. Можешь не рассказывать, Ужас. – В том, как он произнес ее прозвище, не было горечи, только глубокая печаль. – Тебе надо отдохнуть. Когда вернется Саймон, вы сразу же отправитесь в путь.
Саймон. 
Элиана повернулась, ища его глазами, но Саймона уже и след простыл. Она с трудом удержалась от того, чтобы не швырнуть Арабет в стену.
– И куда это он направился?
– На встречу со своим связным на границе, который поможет вам переправиться через Узкое море и попасть в Аставар, – объяснил Хоб.
Элиана начала снимать с себя кинжалы.
– У тебя не найдется для меня какой-нибудь одежды? Хочется поскорее избавиться от этих тюремных тряпок.
– Надеюсь, ты больше не собираешься исчезать? – спросить Реми.
– И не думаю, – с легкой улыбкой ответила она. – Просто хочу посидеть снаружи, подышать свежим воздухом после того, как неделю была заперта в тюрьме.
Главное, она сумеет перехватить Саймона до того, как он встретится с другими, и не даст ему войти в дом, пока он не ответит на все вопросы, которые у нее накопились.
Захра появилась через пару часов, неожиданно возникнув рядом с Элианой.
Девушка выругалась и вскочила с пня, на котором сидела.
Улыбка призрака была едва видна в темноте леса.
– Приветствую вас, моя королева. Ой, простите, Элиана…
– В следующий раз, – прошипела Элиана, снова занимая свое место на пне, – предупреждай меня, когда вздумаешь вот так выскакивать из воздуха.
– Я так безумно рада вас видеть, особенно после того, как мы расстались в такой напряженный момент.
Элиана сокрушенно вздохнула.
– Да. И я премного тебе признательна.
– За что?
Несмотря на все свое раздражение, Элиана усмехнулась.
– Хочешь услышать слова благодарности?
– Я действительно сильно рисковала, вступив в схватку с Радоксом, – невозмутимо произнесла Захра. – Хотя я без раздумий снова это сделаю, потому что счастлива служить вам, моя королева.
– Благодарю тебя, Захра, – произнесла Элиана, нетерпеливо махнув рукой, – за то, что не побоялась бросить вызов Радоксу, чтобы дать нам с Нави убежать. Твоя преданность и храбрость достойны самых высоких похвал.
По призрачному телу Захры пробежали радостные искорки.
– С каким достоинством вы это произнесли, Элиана, прямо по-королевски. Благородная кровь всегда возьмет свое.
– Слышать ничего не желаю о своем происхождении, – отрезала Элиана.
– Как пожелаете, – Захра некоторое время молчала. – Но когда-нибудь наступит момент, когда нам придется вернуться к этой теме.
Элиана какое-то время всматривалась в лес, а потом произнесла бесстрастным тоном:
– А если я не верю в то, что ты мне наговорила?
– Вы, наверное, забыли, что я входила в ваше сознание тогда, в тюрьме, – мягко возразила Захра. – Думаю, вы и сами уже какое-то время догадываетесь, что кое-что не сходится в вашем прошлом. Что вы не такая, как люди, которые вас окружают. Хотя бы эта удивительная способность вашего тела залечивать собственные раны…
Элиана резко повернулась к ней.
– Слушай сюда, жалкий призрак. Возможно, ты и обладаешь умением входить в мой разум, но больше не посмеешь это делать, если только в какой-то момент в будущем я сама не попрошу тебя об этом. А до этого даже не думай упоминать при мне Кровавую Королеву и Одрика Светоносного, и прекрати нести весь этот бред про то, кем я якобы являюсь. Ты меня поняла?
Захра склонила голову.
– Конечно, Элиана. Как пожелаете. Ваша воля для меня закон.
– Вот и отлично, спасибо.
Они долго сидели в молчании посреди ночной тишины темного леса.
– Ты знаешь, что они делали с Нави? – наконец спросила Элиана.
– Лучше бы я этого не знала, – печально ответила Захра. – Все эти долгие годы после Падения Кровавой Королевы Император безустанно вел изыскания в попытках найти секрет воскрешения ангелов. К чему только он не прибегал: в ход шли различные вещества, снадобья, дурманящие средства, хирургические процедуры, и даже манипуляции с наследуемыми корпускулами человеческого тела.
– А это еще что такое?
Захра озадаченно нахмурила брови.
– Я до конца не понимаю, но, говоря простыми словами, эти корпускулы – основная жизненная структура любого живого существа. Речь, конечно, идет не об эмпириуме – даже Император не способен вмешиваться в основы бытия, к его большому неудовольствию, – но, тем не менее, попытки изменить природу человека приносят свои плоды.
Элиана тряхнула головой.
– И для чего это ему надо?
– Он создает нечто страшное, – прошептала Захра, – с помощью лекарей и ученых, которые обменивают свое мастерство на безопасность своих близких. Его цель – создание существ, которые не являются ни людьми, ни животными. Они называют их Измененными. Это настоящие чудовища, Элиана. Лекари, приближенные к Императору, говоря об этих бесчеловечных опытах, упоминают о том, что им удалось найти ключ к полной перестройке человеческого тела. И полчища этих монстров уже направляются к Аставару.
Элиана уставилась на Захру, ее рот пересох от ужаса.
– Ничего не понимаю. У Империи уже есть армия адатроксов – армия, которая уже почти полностью подчинила мир. Зачем им еще и эти чудища?
– Существует много способов посеять страх в сердцах завоеванных народов, – мрачно проговорила Захра. – Императору не дает покоя само существование Красной Короны, которая сопротивляется ему, как и существование свободного Аставара. Повелитель весьма изобретателен. Он будет измышлять все новые и новые кошмары, чтобы запугать всех нас, пока не подавит у людей всякую волю к сопротивлению.
– А почему они забирают только женщин и девочек? – Элиану просто выворачивало наизнанку от отвращения. – Ответь, почему? Если ему нужна еще одна армия, почему бы не использовать крепких мужчин?
– У меня нет ответа на этот вопрос.
– И что произошло с Нави? Неужели ее превратили в… – она не смогла закончить, потрясенная ужасной мыслью.
– Судя по ее состоянию, мне кажется, она пока только на ранней стадии трансформации. До конца не превратилась в монстра, но это может скоро произойти…
Захра внезапно замолкла, потом прошептала:
– Саймон идет.
Элиана напряглась.
– Он один?
– Да. – Воздух вокруг Захры, казалось, сгустился. – Кажется, у него были проблемы с ангелами.
Элиана выхватила Арабет и вскочила на ноги.
– Ты же вроде сказала, что он один?
– Конечно, но… – А потом Захра закрыла глаза, содрогнулась и тихо застонала, словно от боли. – Как он может это выносить, даже не представляю.
– Что с ним случилось? – Элиана внимательно вглядывалась в лесные заросли.
– Я вижу следы вмешательства в его сознание, – прошептала Захра, так и не открыв глаза. – Это можно сравнить с глубокими шрамами. Наверное, он очень сильно страдал.
– Какими еще шрамами? Попытайся мне все это объяснить простым человеческим языком.
– Кто-то причинил ему боль. Очень сильную. И не единожды. Я могу это чувствовать, особенно сейчас, когда он поблизости. Я не пытаюсь проникнуть в его мысли, Элиана. Но когда кто-то вмешивался в сознание человека столь немилосердным образом, мы, призраки, не можем этого не чувствовать.
Захра метнулась за спину Элианы и зависла там.
– Берегитесь его, – настойчиво прошептала она. – Он уже близко. Впрочем, я могу вас спрятать, если хотите. Я накопила уже достаточно сил, чтобы укрыть вас от его глаз на несколько секунд.
– Почему это я должна его опасаться?
– Человеку с такими шрамами в сознании нельзя полностью доверять. Потому что эти повреждения призваны укрыть правду о его сущности, которая недоступна даже для таких созданий, как я.
Элиана сощурила глаза.
– Ты хочешь сказать, что не можешь прочитать его мысли?
Захра покачала головой.
– Он рядом, и я чувствую, что у него душа невыносимо страдает, и эту боль он ни с кем не может разделить. Но за этим стоит нечто большее… Элиана, я понятия не имела, что Саймон такой особенный человек, иначе не верила бы ни единому его слову… Умоляю, моя королева, позвольте мне спрятать вас от него.
– Ну уж нет. – Элиана заметила какое-то едва уловимое движение среди деревьев. Ее сердце бешено заколотилось. – Я должна непременно с ним поговорить.
– Он не может меня увидеть, – прошептала Захра. – Вы единственный человек, который на это способен.
– Но почему? – изумленно спросила Элиана.
– Ни у кого нет достаточных сил для этого. Со времен Падения никто из людей не способен узреть эмпириум…
– Что это ты тут делаешь? – Саймон, неожиданно появившийся из зарослей, откинул капюшон и снял маску. – Ты должна отдыхать и набираться сил.
Отбросив страх, который невольно передавался ей от парившего за ее спиной призрака, Элиана решительно направилась к нему.
– Тебя жду.
Он остановился и посмотрел на нее.
– Неужели? И чем же я заслужил подобное удовольствие – остаться наедине с той, кого прозвали Ужас Орлина?
Она прошла мимо него, направляясь в сторону леса. Когда ее плечо коснулось его руки, странная искра пронзила все ее тело – от плеча к животу – словно раскаленная стрела.
– Иди за мной.
– Тайное свидание в темном-претемном лесу, – пробормотал он, идя по ее стопам. – Мои самые смелые мечты, похоже, становятся явью.
Она не ответила и, пока они не отошли на сотню шагов от хижины, хранила молчание. Потом остановилась, все так же не глядя на него, и, сжав руки в кулаки, спросила:
– То здание, где меня держали адепты «Фиделии», когда я попала к ним в плен, – голос ее звучал глухо, – ты знаешь, что там находится?
– Лаборатории, – ответил он без заминки.
Она повернулась к нему, едва сдерживая ярость.
– Для экспериментов над похищенными женщинами, не так ли?
– Да.
– Где их превращают в чудовищ, которых называют Измененными, уродуя их человеческую природу по повелению Императора.
На лице Саймона промелькнуло удивление.
– Ты это от кого-то узнала. Говори, от кого?
Рядом с Элианой раздался тихий голос Захры.
– От того, кто готов защищать ее любой ценой.
Саймон в то же мгновение выхватил меч из ножен.
– Кто здесь? Немедленно отойди от нее, или я вспорю тебе брюхо!
Значит, Захра была права. Он не мог видеть призрака, но прекрасно слышал.
– Я действительно говорила кое с кем, – нарочито спокойно сказала Элиана. – С тем, кто сообщил мне, что ты знал всю правду о «Фиделии» все это время. Ты знал, кто они такие, чем они занимаются. Ты знал, что это именно они похитили мою мать, и знал, где ее искать. Ее не было в лабораториях, где держали меня, но она явно где-то еще – и я уверена, что ты – могущественный, всезнающий Волк – прекрасно осведомлен, где находится логово «Фиделии», в котором ее прячут. Тем не менее, вместо того, чтобы все это мне рассказать, ты таскал меня по диким землям и держал в неведении, прекрасно отдавая себе отчет, что в это время ублюдки из «Фиделии» с ней делают.
Саймон словно окаменел, все еще сжимая поднятый меч в руке.
– Твое молчание, – процедила Элиана, чувствуя, как ярость поднимается у нее в груди, – лишь подтверждает правоту моих слов.
– Я делал лишь то, что мне приказали делать, – ответил он, и голос его не дрогнул.
Она презрительно фыркнула.
– А приказал тебе могущественный Пророк, как я полагаю.
– Пророк все видит и направляет каждый мой шаг.
Она отвернулась, cлишком разгневанная, чтобы говорить.
– Если вы захотите разорвать его на кусочки, – тихо шепнула ей Захра, – я и не подумаю вас останавливать. Напротив, я постараюсь сделать так, чтобы никто ничего не услышал.
– Я не хочу причинять ему вред, – сказала Элиана. – По крайней мере пока.
– С кем это ты разговариваешь? – с досадой спросил Саймон, настороженно оглядываясь.
Захра резко к нему развернулась – двухметровая тень женщины, которой она когда-то была.
– Если будешь и впредь огорчать мою королеву, – прогудел ее громкий голос, дрожащий от гнева, – я сражу тебя прямо там, где ты стоишь.
– Кто здесь? – выкрикнул Саймон. – Покажись!
– Твои глаза недостойны лицезреть меня, Волк.
Саймон замер, но лицо его прояснилось.
– Все понятно, это Захра. Тот призрак, который шпионит для нас.
Захра отрывисто расхохоталась.
– Я работаю не на вас, а на мою королеву.
– Она продолжает меня так называть, – прошептала Элиана. – Утверждает, что я…
Она нервно рассмеялась.
Саймон, стоящий за ее спиной, вернул меч в ножны. Она слышала, как он медленно к ней приближается.
– Знаю, она уверена, что ты – Солнечная Королева, – очень тихо произнес он.
Элиана повернулась и посмотрела на него. В тени деревьев казалось, что на его лице выступили новые шрамы, но взгляд его глаз был ясным и цепким даже в туманном лунном свете. А еще она заметила в его глазах какую-то странную искорку – сострадание, смешанное с яростной решимостью.
– Она говорит, что ты та, чье пришествие предсказано, – продолжал он, – Принцесса, Рожденная из Пепла, дочь Одрика Светоносного, и она сделает все, чтобы защитить тебя. – Он замолчал, сжимая челюсти. – И она не одна так считает.
– Тогда расскажи мне всю правду, раз уж ты так обо мне печешься, – прошептала Элиана с горечью. – А я больше не желаю слушать всякие небылицы.
– Несколько месяцев назад, – сказал он, направляясь сквозь заросли, – я услышал, что есть на свете охотница за головами по прозвищу Ужас Орлина. Эта девушка, как говорили злые языки, была повинна в бесчисленных убийствах. Одна из лучших наемниц в Империи. – Он замолчал и повернулся к Элиане. – Непобедимая и неуязвимая.
Элиана смотрела на него в упор, ожидая, что он скажет дальше. Тело ее было напряжено, как струна, которая, казалось, вот-вот лопнет.
– На первый взгляд нелепые слухи, от которых хочется отмахнуться, – продолжал он, – но они настойчиво возвращались, и когда я сообщил об этом Пророку, он повелел мне разобраться в этом деле. Я должен был направиться в Орлин, найти эту наемницу и некоторое время понаблюдать за ней. Если бы слухи не подтвердились, я должен был доставить принцессу Навану на север, в чем и состояло мое первоначальное задание. Но слухи подтвердились – я узнал тебя, Элиана, как только увидел твое лицо.
Он говорил напряженным, хриплым голосом, и так убежденно, что в груди у Элианы начал медленно подниматься необъяснимый страх. То, что он говорил… Может, это и звучало безумно, но он свято в это верил.
– Как ты мог признать во мне кого-то? – спросила она. – До той ночи в Орлине мы никогда не встречались. – Потом истина во всей своей неприглядности вдруг обрушилась на нее, и она на несколько шагов отступила от него. – Значит, я тебе понадобилась вовсе не для того, чтобы помочь доставить Нави в Аставар, – медленно произнесла она. – Ты прекрасно мог обойтись и без меня.
– Угадала. Когда я разыскал тебя, необходимость отвезти Нави домой отошла на второй план – прежде всего надо было обеспечить твою безопасность. Все остальное, – произнес он, решительно направляясь к ней, – было уже не так важно по сравнению с этой задачей. Жизнь Нави. Моя собственная жизнь. Даже Красная Корона.
Элиана в ужасе уставилась на него. И услышала, как Захра шепчет ей прямо в ухо:
– Тут он прав, Элиана. Мы можем не доверять ему полностью, но в этом, по крайней мере, он не врет.
Саймон бросил раздраженный взгляд в сторону Захры.
– Не моя вина, что человеческие глаза недостаточно совершенны, чтобы меня видеть, – насмешливо сказала Захра. – Поэтому нечего смотреть на меня волком.
– Ничего не понимаю, – прошептала Элиана. – Да это просто смешно!
Саймон протянул к ней руку, но не коснулся ее.
– Как ты думаешь, почему твое тело может творить все эти чудеса? Почему оно умеет исцеляться? Ты многие годы лгала себе об этом, и я могу понять почему, но настало время взглянуть правде в глаза.
Она попыталась было возразить, но не нашла слов, и ее захлестнула паника.
– Мне просто везло.
– Ты же сама в это не веришь. – Он, наконец, решился прикоснуться к ее щеке, так нежно, что она почувствовала лишь волну тепла. – Причиной всему твоя сила, Элиана. Сила, которую ты унаследовала от матери. И эта сила, наконец, пробуждается и рвется наружу. А когда это произойдет…
Ночную темноту пронзил отчаянный крик. Элиана услышала голос Реми:
– Эл, он здесь!
Раздался звон разбитого стекла – кто-то швырнул в окно камень.
Сквозь деревья они увидели ослепительную оранжевую вспышку – тайное убежище повстанцев было объято огнем.
Рядом с ним стояла знакомая зловещая фигура. Человек всматривался в лес, держа в руке пылающий факел.
Саймон выругался.
– Тик-так, тик-так, время пошло! – злорадно прокричал Валентин. – Мы все тебя ждем, малышка Ужас! Выходи, поиграем!

Глава 43
Риэль

«Святая Марзана бродила по бескрайним холодным равнинам Кирвайи в поисках утешения. Она старалась не прикасаться ни к кому из людей, опасаясь сжечь их, и странствия ее продолжались долгие месяцы, пока она не набрела на прекрасный зеленый лес, спрятавшийся на дне ледяного ущелья. В самом сердце его пылал огромный костер, и когда Марзана присела рядом, чтобы согреть замерзшие ноги, из пламени вылетела сверкающая огненная птица с глазами, словно красные угольки, но Марзана не испугалась ее».
Книга Святых

После того как ученики Тала сняли повязку с ее глаз, Риэль вышла из палатки и оказалась на каменной площадке. Плащ из ярких перьев окутывал ее плечи.
Тут же на нее обрушился шквал звуков – подбадривающие возгласы зрителей, выкрикивающих ее имя, звон колокольчиков. Придумывая костюм для последнего испытания, Людивин вдохновлялась образом огненной птицы святой Марзаны. Алый облегающий костюм, расшитый золотыми языками пламени, сидел на ней, как вторая кожа, подчеркивая все изгибы фигуры. С плеч почти до пола ниспадал яркий длинный плащ, напоминающий крылья диковинной птицы. Его от застежки на шее до нижнего края покрывали блестящие перья фиолетового, рубинового, оранжевого, ярко-алого и янтарного цвета. Людивин собрала ее волосы в высокий пучок, из которого, как перышки, выбивались прядки, и нарисовала на щеках алые спирали.
Риэль сделала глубокий вдох и принялась осматриваться вокруг.
Ее привели в небольшую узкую долину между поросшими травой холмами, лежащую к востоку от города, севернее горы Соренн. Трибуны для зрителей было сооружены на каменистых террасах, идущих вдоль склонов холмов, и защищены прочной изгородью. Повсюду мелькали золотые всполохи – знамена Солнечной Королевы, вымпелы, солнечные диски на палочках, которыми размахивали визжащие от восторга детишки.
От края каменной площадки отходила лестница, ведущая вниз, к огромному круглому лабиринту из дерева и камней. У края лестницы стоял Архонт, а рядом с ним – дрожащая Слоан с покрасневшими глазами.
В руках она держала бронзовый щит Тала.
Риэль почувствовала, как все ее тело каменеет от ужаса.
– Слоан, почему у тебя в руках щит учителя? Где он сам?
– Тал в лабиринте, – хрипло проговорила Слоан. – Его связали, и он ждет, когда ты спасешь его.
– Прежде чем ты вздумаешь меня в чем-то обвинять, – произнес Архонт, – довожу до твоего сведения, что это была идея самого магистра Белоуннона, а вовсе не моя.
Внезапно Риэль почувствовала себя маленькой и ничтожной под сверкающим тяжелым плащом.
– Я не понимаю…
– Он решил, что это поможет тебе пройти испытание, если ты снова столкнешься с вероятностью смерти близкого человека от огня, – пояснила Слоан, – как в тот день, когда умерла твоя мать. Ведь на этот раз у тебя есть возможность спасти его, чего ты не смогла сделать тогда с матерью. – По щекам Слоан покатились слезы. – Он велел передать тебе, что испытывать страх в таких обстоятельствах – это нормально, но на сей раз страх не одержит над тобой верх, потому что ты сильнее, чем любой огонь, сжигающий все вокруг.
Металлические двери у подножия лестницы отворились, открыв ее взору глинистую дорожку между четырехметровыми деревянными стенами.
Риэль в смятении уставилась на этот узкий проход. Крики толпы звенели у нее в ушах.
– Ты найдешь магистра Белоуннона в центре лабиринта, – пояснил Архонт, указывая на некое сооружение в глубине лабиринта. – Всякий раз, когда ты окажешься в тупике, служители храма огня будут поджигать одну из секций, окружающих его центральную часть.
Риэль растерялась, мир поплыл перед ее глазами. Она бросила на Архонта свирепый взгляд.
– Как вы могли допустить такое?
Лицо Архонта оставалось невозмутимым.
– Магистр Белоуннон сам настоял на этом.
– В таком случае вы должны были остановить его!
На одной из трибун над их головами протрубил рог.
Риэль едва удержалась от того, чтобы не наброситься на Архонта.
– Позвольте хотя бы вернуть ему его артефакт, чтобы он смог защитить себя!
– Он велел, чтобы его артефакт оставался у его сестры, – прозвучал неумолимый ответ.
Рог протрубил второй раз. По всему лабиринту в отдельных местах, извиваясь, как змеи, с шипением пробежали струйки огня.
Риэль сорвала с плеч плащ и швырнула его на землю. Перья разноцветным облаком полетели в разные стороны. Она двинулась на Архонта, ладони ее пылали, сделавшись невыносимо горячими.
– Если он умрет, – сдавленным голосом произнесла она, – Я живьем сдеру каждый дюйм кожи с вашего тела.
Архонт даже глазом не моргнул.
– Если он умрет, леди Риэль, вам придется винить в этом только себя. Лабиринт горит быстро. Вам пора бежать.
Рог протрубил в третий раз. Риэль бросила отчаянный взгляд на Слоан и помчалась вниз по лестнице ко входу в лабиринт.

Глава 44
Элиана

«Все звали ее Ужас Орлина, не зная, что под маской, плащом и вечной улыбкой скрывалась обычная девушка, но сердце ее жаждало крови».
«Страшная повесть о смертоносной деве по имени Ужас Орлина» Реми Ферракора

Элиана схватилась за Арабет и рванулась вперед, но Саймон резко дернул ее к себе. Она развернулась к нему.
– Отпусти меня сейчас же!
– Нет. – Он крепко держал ее. – Уходим!
– Ты спятил? Там мой брат!
– Его жизнь не значит ничего по сравнению с твоей. – Саймон взглянул на горящий домик. Элиана заметила тень сожаления в его глазах. – Мы должны уходить.
Элиана отчаянно извивалась, но его хватка не ослабевала.
– Я тебя убью!
– Думаю, ты не сможешь этого сделать. – Он притянул ее еще ближе. – Ты же заинтригована тем, что я тебе рассказал. И хочешь услышать продолжение.
Она плюнула ему в лицо. Саймон лишь усмехнулся.
– Ты так на нее похожа, – мрачно произнес он.
– Я похожа лишь на себя саму, – прошипела она, – и нечего меня с кем-то сравнивать.
Элиана ударила его ногой по колену и попыталась полоснуть Арабетом по животу, но он мгновенно отскочил, и она лишь слегка задела его. Тем не менее она вырвалась из его рук и побежала вперед, но он снова ее нагнал – охваченная паникой, она не могла двигаться так быстро, как обычно. Она слышала ужасающие крики, доносящиеся из домика, и выкрикнула полное ненависти проклятье.
– Вот так. – Саймон изо всех сил пытался удержать ее, тихо посмеиваясь. – Обрушь свой гнев на меня, Элиана. Дерись со мной. Я же не пускаю тебя спасти брата, а он так страдает.
– Отпусти меня!
– Ты не можешь отказываться от своей судьбы вечно. Пусть поднимется твоя сила. Пусть ярость охватит тебя. Пробуждайся.
– Я тебя предупреждала, – прорычала Элиана и со всей силы ударила его коленом в пах. Саймон согнулся и выпустил ее.
Она развернулась и бросилась к дому.
– Захра! – кричала она.
– Я здесь, – тут же отозвалась Захра, летящая сквозь деревья рядом с ней. Ее призрачный силуэт колыхался, поблескивая искорками. – Я постараюсь укрывать вас от убийцы так долго, как только смогу.
Они вместе выскочили из зарослей и пробежали мимо Валентина, который стоял, вглядываясь в лес диким взором. Элиана остановилась у двери в тайное убежище. Языки пламени уже лизали крышу, деревья по обеим сторонам домика потрескивали от огня. Она сорвала с себя жакет, обернула вокруг руки и дотянулась до двери как раз в тот момент, когда стропила крыши обрушились. Она отскочила, заходясь в кашле.
– Сюда! – замахала прозрачными руками Захра, висящая в воздухе в нескольких метрах от нее. Она показывала на деревянную крышку люка в земле, замаскированную мхом и засыпанную грудами камней.
Там был вход в подвал, но теперь он был завален, и Реми с Хобом и Нави не смогут выйти наружу.
Подбежав туда, Элиана принялась отчаянно сбрасывать с крышки камни.
– Что там происходит?
Захра посмотрела в сторону дома.
– Саймон вступил в схватку с тем, кто на нас напал. Кто он такой?
– Его зовут Валентин, – Элиана отодрала полоску влажного мха, закрывавшего петли крышки. Захра гудела от негодования.
– Похоже, он из Инвиктуса.
– Так и есть.
Крышку намертво заклинило. Элиана уперлась ногой в раму и сильно дернула вверх. – Я не могу ее открыть!
– Эл, это ты? – раздался голос снизу.
– Я здесь! Крышка застряла. – Элиана тянула изо всех сил, напрягая каждую мышцу. – Толкайте снизу, когда я скажу, вместе, ты и Хоб. Готовы?
Снизу раздался невнятный голос Хоба.
– Готовы!
– Раз… два… три!
Она рванула крышку вверх со всей силы, и та, наконец, поддалась. Отбросив ее в сторону, она протянула руки Реми. Хоб подсадил его, а вслед за мальчиком и Нави – все они кашляли, лица были черными от дыма. Реми тут же прижался к Элиане, Хоб перекинул Нави через плечо. Выражение его лица было мрачным.
Он посмотрел на Элиану.
– И что теперь?
– Немедленно уходим, – с волнением в голосе произнесла Захра, вся переливаясь искрами от волнения. – Валентин уже почти покончил с Саймоном, а потом бросится искать нас. Мои силы уже на исходе и могут отказать в любой момент.
Хоб вытаращил глаза от изумления.
– Кто это сказал?
Элиана обернулась и, сощурив глаза, стала вглядываться сквозь дым. Захра была права: Саймон был тяжело ранен и держался за бок. Валентин выбил меч у него из руки и ногой ударил по ране. Саймон вскрикнул от боли, колени его подкосились, он упал на землю. Валентин стоял над телом поверженного противника, растягивая губы в безумной улыбке.
Элиана отвела глаза, сжимая челюсти.
– Мы пойдем на север, к Узкому морю.
– Но мы не можем уйти! – Реми дергал ее за руку. – Он убьет Саймона.
– Зато не убьет нас. – Элиана бросила взгляд на Хоба, который согласно кивнул.
– Уходим, – произнесла она и быстрым шагом направилась в лес, крепко держа Реми за руку. Она видела, как он оглянулся, глаза его блестели от слез, но себе она этого не могла позволить.

Глава 45
Риэль

«Ученики мои, знайте одно: я сам решил отказаться от артефакта и велел привязать меня в центре лабиринта, который сам же и создал. Я сделал это по двум простым причинам: я доверяю Риэль Дарденн и люблю ее».
Письмо Талиесина Белоуннона, Великого Магистра Храма Огня, своим ученикам 19 июня 998 г. Второй эпохи

Как только Риэль вошла в лабиринт, восторженные крики толпы умолкли.
Двери с грохотом захлопнулись за ней.
Она быстро побежала по проходу, под ее ногами хрустела сухая трава.
«Лабиринт горит быстро ».
Ее ноздри щекотал запах дыма. Но откуда же он исходил?
Она взобралась на ближайшую стену и почти уже достигла верха, когда с одной из площадок на холмах, где стояли маги, сорвался яркий сгусток огня. Он врезался в деревянную конструкцию, сбивая ее со стены. Голова у нее пошла кругом, пока она смотрела, как пламя распространяется по всей стене.
Значит, перелезать через стены нельзя.
Она с трудом поднялась на ноги и снова побежала. Тал находился в самом центре лабиринта, до которого, очевидно, было нелегко добраться. Она добежала до развилки: один проход вел налево, другой направо, а третий вел, вроде бы, к центру. Думать надо было быстро. Если она правильно представляла себе лабиринт, проход справа приведет ее к самой дальней наружной стене, и она угодит в тупик. Если пойти по центральному проходу, то будет кружить по периметру лабиринта.
Поэтому она повернула налево и услышала одобрительные крики зрителей, толпившихся далеко и высоко над ней.
Риэль улыбнулась, почувствовав облегчение – видимо, на этот раз она сделала правильный выбор.
Она неслась по коридору, стены которого были объяты воющим пламенем.
Деревянные конструкции трещали, на землю сыпались тысячи пылающих искр. Во рту стоял вкус желчи, живот скрутило от невыносимого запаха черного дыма. Она помнила, как после смерти матери она в течение многих недель ощущала на языке вкус пепла.
Впереди в левой стене показалась дверь, которая должна была привести ее в центр лабиринта.
Она проскользнула туда, повернула направо, пробежала по проходу, а потом повернула налево – и резко остановилась.
Путь ей преграждала глухая каменная стена.
Снаружи, за пределами лабиринта протрубил рог.
Риэль подняла голову и увидела, как по небу, оставляя за собой огненную дугу, пронеслись три сгустка огня. Они обрушились на лабиринт, и еще несколько стен его затрещали, охваченные пламенем.
Зрители на трибунах испуганно закричали.
Тал. 
Риэль развернулась и побежала туда, откуда пришла. Глаза ее наполнились слезами отчаяния. Когда она завернула за угол, дорожка перед ней вспыхнула языками пламени.
Вскрикнув, она подняла руку, чтобы закрыть глаза, и, отступив назад, прижалась к стене.
Риэль, где твоя мать? 
Риэль, что ты наделала? 
Она наклонилась вперед, положив руки на колени, и заставила себя дышать ровно, пока звучащий в голове голос отца не стих.
«Кориен?»  Она мысленно позвала его, очень осторожно. С той самой ночи, как они с Одриком разделили ложе, ангел не произнес ни слова, и она не осмеливалась заговорить с ним. Но когда путь ей преградило яростное пламя, она почувствовала себя такой уязвимой, такой растерянной. Ей казалось, что от близости бушующей огненной стихии она вот-вот сойдет с ума.
Девушка зажмурилась. Многие годы она работала с Талом, укрощая огонь факелов, свечей, камина. Но сейчас все было совершенно по-иному – пламя казалось неукротимым, жаждущим возмездия. Она едва могла дышать, огонь забирал весь воздух.
«Ты здесь, Кориен? Пожалуйста, помоги мне». 
И снова протрубил рог.
Она подняла голову и увидела, как еще три огненные дуги прочертили небо.
– Нет, – крикнула она в унисон с испуганными криками толпы.
Риэль повернулась лицом к огню, преграждающему ей путь, рыдая от ужаса, и без раздумий выбросила вперед руки.
Бушующее пламя словно разделилось надвое, на одно мгновение образовав перед ней проход, который тут же исчез. Перед ней снова была сплошная огненная стена.
Руки ее тряслись. Риэль вытерла со лба пот, заливающий глаза. Мысли ее блуждали, она не могла дотянуться до эмпириума – языки пламени, наступающие на нее, вызывали у нее бесконечный страх, она могла думать только о Тале, пойманном в огненную ловушку где-то за ее спиной.
Но ей придется найти выход. Чего бы ей это ни стоило.
Она упала на колени, затуманившимся взором наблюдая, как огонь становится все выше. От запаха дыма у нее саднило горло, она задыхалась.
Риэль, останови это! 
Она все еще внутри! 
Девушка закрыла глаза, слегка согнулась, готовая сорваться с места. Как ее учил Тал? Молитва помогает успокоить ум.
«Легконогий огонь,  – прошептала она слова молитвы, – не пылай яростно и исступленно». 
Сквозь ресницы она бросила свирепый взгляд на приближающееся пламя, потом расфокусировала зрение и начала молиться, вдыхая и выдыхая каждое знакомое слово.
Мир засверкал золотистыми искорками.
«Пока , – добавила она уже от себя, – я не прикажу тебе ».
Она оттолкнулась от земли и побежала, направляя всю силу своего гнева и горя вперед перед собой, словно волну. Огонь расступался перед ней, языки пламени расходились, поднимаясь на стены, чтобы пропустить ее. Она упорно бежала, слыша, как стена огня снова сходилась за ее спиной, обдавая ее жаром. Риэль завернула за угол, потом за второй, проскочила в дверь и оказалась на круглой площадке.
В окружавшей ее стене было семь дверей, включая ту, через которую она вошла. Ее снова охватило отчаяние. Какую из них выбрать?
Небо затягивалось дымом. Стоя на коленях с закрытыми глазами, она слышала, как вспыхивают новые очаги огня – слева и справа. На землю градом сыпались искры.
Она впилась пальцами в землю, представляя, что каждая капелька пота, скатывающаяся с ее тела, просачивается в каменные жилы и с гулом бежит по ним, показывая правильный путь.
И тут же увидела внутренним взором, как сгустки золотого света молнией пронеслись в непроглядной темноте земли, устремляясь к огню в центре лабиринта. Устремляясь к Талу.
Ее тело наполнилось теплом, но не от самого огня – от эмпириума.
Риэль чувствовала, как он поднимается из земли, призванный ее отчаянной молитвой. Тепло поднялось по ее рукам и ногам, заполнило живот, побежало по позвоночнику и скопилось в основании черепа.
Когда она открыла глаза, весь мир вокруг нее сиял золотым светом. Одна из дверей – вторая справа – светилась ярче других. От двери прямо к ней протянулась золотая дорожка, и ей послышалось, что с той стороны мужской голос зовет ее по имени.
Риэль моргнула. Золотое свечение исчезло, и мир стал прежним, но она уже больше не боялась потеряться в лабиринте.
Она сорвалась с места, пробежала через этот вход, свернула направо, снова направо и налево, окруженная со всех сторон взмывающими ввысь языками пламени. Сквозь гул огня и треск рушащегося лабиринта она слышала ликующие крики толпы и заставила себя бежать еще быстрее. Сзади обрушилась стена, и языки пламени лизнули ей спину. Она упала на землю, перекатилась, сбивая пламя, вскочила на ноги и снова побежала.
Еще одна развилка. Риэль свернула налево. Метров через пятьдесят она уткнулась в каменную стену.
Раздался звук рога, и небо прочертила очередная огненная дуга.
Совсем близко в трех местах сразу раздался страшный грохот. Ближайшая стена зашаталась и заскрипела.
Риэль резко развернулась, посмотрела в ту сторону, откуда доносился звук, а затем вернулась обратно к развилке и побежала по правому проходу. Она бежала долго и так быстро, что закололо в боку. Уклонившись от рушащейся стены, она закрыла лицо рукой, защищаясь от искр. Впереди, за грудой дымящихся развалин, в которые превратилась стена, она слышала оглушительный рев бушующего пожара.
Ей пришлось преодолеть эту преграду, отбрасывая в стороны куски обгоревшего дерева, и она оказалась на круглом дворе, испещренном черными воронками, из которых тянулись языки пламени. В центре двора, среди обломков и языков огня стоял так хорошо знакомый ей дом.
Это было узкое трехэтажное строение, слишком скромное для главнокомандующего королевской армией. Стены его были покрашены в серый цвет – ее отец происходил из клана мастеров металла, и ярко-зеленый цвет – цвет королевской семьи, которой он служил.
По крайней мере так говорил ей он сам. Но мать Риэль поведала ей правду. Скупой на проявление чувств, Арман Дарденн приказал покрасить стены своего дома зеленой краской, потому что это был цвет глаз его дочери.
Риэль захлестнул всепоглощающий страх, и она уже не могла мыслить трезво.
В центре лабиринта стояла точная копия ее родного дома. И он был весь в огне.
Риэль, что ты наделала? 
Она мертва! О, боже. Помогите нам! Кто-нибудь, помогите! 
Но потом Арман Дарденн пришел в себя. Он сидел у обожженного красного тела своей жены и смотрел на Риэль, слушал ее безумные рыдания с выражением ненависти и презрения на лице, пока не перестал быть человеком, которого она знала. Его лицо превратилось в ничего не выражающую маску, и с тех самых пор он никогда не открывался ей. Он опустил мертвое тело Мариз Дарденн на землю, поднял на руки окровавленную дочь и поспешил по тайным ходам под замком в Храм Огня, в покои Тала.
Заспанный Тал, которому тогда было всего девятнадцать лет, открыл дверь, посмотрел на Риэль и протянул к ней руки.
«Помоги нам,  – сказал тогда отец безжизненным голосом. – Помоги ей. Не дай им забрать ее у меня ».
– Риэль!
Крик Тала, доносящийся из глубины дома, потряс ее. Она сделала пару неуверенных шагов вперед, поднимая взгляд на горящее здание.
– Не могу, – прошептала она. Все тело ее тряслось от охватившей ее безудержной паники.
А затем фасад дома с ужасным гулом и треском начал оседать.
Тал, задыхаясь, выкрикнул ее имя – и наступила тишина.
Риэль обежала дом, пытаясь в облаке дыма найти заднюю дверь. Память ее не подвела – почерневшая деревянная дверь действительно оказалась там. Девушка изо всех сил толкнула ее ногой, и та легко поддалась. Переступив порог, она оказалась среди густого черного дыма и бушующего оранжевого пламени. Было странно видеть знакомые комнаты, которые теперь были совершенно пустыми – никакой мебели, никаких картин на стенах, только яростное пламя и едкий запах дыма, казалось, с каждым вздохом забивающего ее легкие тьмой и отчаянием.
Она закрыла лицо рукавом.
– Тал? Где ты?
– Здесь, – откликнулся он слабым голосом, – в гостиной!
Она неверными шагами прошла по широкому коридору к двери в гостиную матери. Стена коридора уже рушилась, скрип потолочных балок над головой тонул в реве огня.
Она всем своим весом бросилась на дверь, но та не поддавалась. Риэль билась в нее снова и снова, чувствуя, как страх пульсирует в горле.
Снаружи что-то с ужасным грохотом врезалось в землю. Дом содрогнулся, окна задребезжали. Неужели служителя Храма решили добавить еще огня?
Она закричала от отчаяния, а потом услышала громкий треск и отскочила, прежде чем потолок обрушился ей на голову.
Стены затряслись, и заклинившая дверь выпала из рамы.
– Тал? – Риэль подползла к двери по раскаленному полу, обжигая ладони, с трудом подняв руку, вытерла пыль и сажу с лица и заглянула в гостиную сквозь идущие оттуда волны невыносимого жара.
Тал. 
Он действительно находился в ловушке, в дальнем углу у разбитого вдребезги окна. Руки и ноги у него были связаны. На полу сверкали осколки стекла. Между ним и Риэль была целая груда из балок и осыпавшейся с потолка лепнины и ревущая полоса огня.
– Тал! – она вцепилась в дверную раму. – Ответь мне! Поднимайся немедленно! Нам надо уходить!
– Я не могу сдвинуться с места, – прохрипел он прерывающимся голосом. – Кусок потолка упал мне на ногу!
Риэль тяжело опустилась на пол.
– Погаси пламя, Риэль! – Он зашелся в ужасном кашле. – Как мы с тобой делали во время занятий!
Как будто это было так просто и это был обычный урок, когда можно спокойно произносить слова молитвы.
От рева пламени, разделяющего их, у нее внутри все переворачивалось. Она не могла ни о чем думать, кроме как о бушующей перед ней огненной стене, не могла вспомнить слова молитвы, не говоря уже о том, чтобы призвать эмпириум.
Риэль, спаси ее! 
Пожалуйста, Риэль! Сделай это! О, боже! 
Она упала на четвереньки, тяжело дыша.
Папа, прости меня! Я не могу остановить огонь! Мама, мама, беги! 
– Я не могу! – выдохнула она. – Я не могу остановить огонь.
– Ты можешь это сделать, Риэль, – твердил ей Тал. – Слушай мой голос! Я тебе доверяю!
Откуда-то из недр дома донесся ужасный гул. Пол содрогнулся под ее ногами. Риэль оглянулась, всматриваясь вглубь наполненного дымом коридора, и увидела, как обрушивается второй этаж. Ее спальня, кабинет отца, музыкальная комната матери… Пламя, охватившее стены, разрасталось, рев его стал оглушительным. В крыше зияла огромная дыра, сквозь которую виднелось затянутое дымом небо.
– Риэль, послушай, – голос Тала прервался – он зашелся в приступе кашля.
– Тал?
Но он не ответил.
– Тал! – Она поднялась на трясущихся ногах, всматриваясь в огненный ад, пытаясь найти там проход, и обнаружила его – совсем маленький и быстро сужающийся.
Разбежавшись, она пролетела сквозь пламя и упала на пол по ту сторону огненной стены. В паре метров от нее лежал Тал, придавленный к полу обрушившейся потолочной балкой, лицо его было бледным и мокрым от пота.
Риэль подползла к нему, голова ее звенела от головокружительного прыжка сквозь огонь. Жар, исходивший от пламени, лизал ей спину, словно жаждал скорее поглотить свою жертву.
– Тал, я здесь. Тал? – Она помогла ему сесть и несколько раз хлопнула по щекам, пока он не распахнул налитые кровью глаза.
Тал улыбнулся ей.
– Вот ты и пришла. – Он нащупал ее руку. – Я знал, что ты меня найдешь.
– Мы в ловушке. Я не смогу… Не смогу унести тебя отсюда… Пожалуйста, вставай.
Задыхаясь, он покачал головой.
– Но ты можешь погасить огонь.
– Тал, я…. – Ее слезы упали ему на шею. Папа, я не могу остановить его ! – Если я попытаюсь, то сделаю только хуже. Ты же знаешь, что так и будет.
– Я знаю, что тогда ты была просто ребенком. А сейчас… – Он прикоснулся к ее щеке. – А сейчас ты королева.
Он заморгал и закрыл глаза.
– Тал? О, нет! Тал! – Она беспомощно смотрела на приближающийся огонь, а потом, протянув руку, попыталась дотянуться до эмпириума. – Уходи! Оставь нас в покое, пожалуйста! 
Еще одна балка с грохотом обрушилась совсем близко от них. Едва не задохнувшись от страха, Риэль пригнулась, прижав голову к груди Тала.
Потом она услышала его голос, шептавший ей в ухо:
– «Гори ровно и ярко, неси в мир истину и чистоту» .
Заклинание огня. Она закрыла глаза.
– «Гори ровно и ярко,  – повторила она за ним прерывающимся голосом – неси истину…» .
Он сжал ее руку.
– «… и чистоту ». Повтори еще раз, Риэль.
– «Гори ровно и ярко…» .
– Думай, – прошептал он, – о тех, кого ты любишь.
– …неси в мир истину и чистоту ».
О тех, кого я люблю… 
Людивин. Тал.
Одрик. 
Она почувствовала, как тепло заливает пальцы ее рук и ног.
Сверху раздался пронзительный крик Астерии – наполовину конское ржание, наполовину клекот ястреба.
На ум Риэль вдруг пришел плащ из блестящих разноцветных перьев, который она сбросила, оставив на площадке перед лестницей. Перед глазами у нее вспыхнули тысячи пятен всех оттенков лета.
– Гори ровно и ярко,  – прошептала она.
– …неси в мир истину и чистоту, –  закончил Тал, его голос был едва слышен.
Когда она открыла глаза, комната была залита мягким золотым свечением. Огонь вокруг, пепел, засыпавший пол, вдруг приобрели золотистый оттенок, даже Тал поблескивал золотом.
Она моргнула, сделала глубокий вдох.
Золотистый свет колыхнулся, местами сгущаясь, закручиваясь в отдельные узелки, которые висели в воздухе, готовые подчиниться ее воле.
Риэль выдохнула. Из ее пальцев, словно иголки, пробив кожу, выскочили тонкие ниточки света, и золотое свечение, заливавшее комнату, закрутилось в маленькие вихри, которые унеслись прочь.
И тут же жар, наступавший на них со всех сторон, исчез.
Она моргнула, ловя ртом воздух, словно только что выскочила из воды.
Пламя погасло.
Мир стал обычным, обретя прежнее спокойствие.
За исключением того, что в воздухе парили тысячи разноцветных перышек – они сыпались с потолочных балок, скользили по стенам, покрывали опаленный огнем пол. Везде, где раньше бушевали языки пламени, среди медленно тающих клубов дыма, танцевали длинные заостренные перья ярко-алого, золотого, фиолетового, оранжевого, рубинового и янтарного – цветов оперения огненной птицы святой Марзаны.
– Риэль… – Тал потянулся к ее руке, безвольно лежащей на полу. Перышки взмыли вверх от его движения, а потом снова медленно опустились на груду тлеющих угольков.
Он поднял на нее глаза, и на лице его были написаны нежность и бесконечное удивление.
– Как тебе это удалось?
Она подняла красное перышко особенно яркого цвета и с восхищением наблюдала, как тонкий пух переливается при ее прикосновении.
– Сама не знаю, – прошептала она, ощущая одновременно беспредельную усталость и самое восхитительное ликование, которое она только испытывала в жизни. – Думаю…
Но слова замерли у нее на губах. На мгновение она ощутила, как знакомый холодок пополз по позвоночнику.
«Кориен?»  Она осмотрела дом, крепче сжимая руку Тала. «Ты здесь?» 
Ответом ей было лишь молчание. Тем не менее она ощущала его близость, словно знакомую тень в полумраке.
Вдали протрубил рог – тревожно, отчаянно. Это явно был сигнал тревоги. Теперь, когда гул пламени утих, Риэль могла слышать испуганные крики толпы.
О, боже. 
– Что происходит? – Тал встревоженно всматривался в ее лицо. – Риэль, скажи хоть что-нибудь.
«Итак,  – проворковал Кориен, – игра начинается». 
Риэль дотронулась до своих губ, стремясь избавиться от ощущения поцелуя, и с легкой улыбкой прошептала:
– Он здесь.

Глава 46
Элиана

«Дорогие братья и сестры, прошу вас, не печальтесь, что я покинула вас. Знайте, что я была в здравом уме и трезвом рассудке, когда приняла решение отправиться в Вентеру в качестве тайного агента Красной Короны. Я самая младшая из вас и всегда чувствовала, что яркий свет ваших талантов затмевает мои скромные способности. А теперь наступила моя очередь проявить себя. В логове зверя я буду служить делу справедливости и свободы и постараюсь заслужить ваше восхищение. Пусть свет Королевы приведет нас всех домой.
Письмо Наваны Амарук, принцессы Аставара, своим братьям и сестрам 13 декабря 1014 г. Третьей эпохи

Они брели по мрачному холодному лесу многие часы – всю ночь и большую часть следующего дня.
Чем дальше они пробирались на север, тем чаще на их пути вырастали скалы, рыхлая мягкая земля сменялась бледно-желтым песком. Там росли странные деревья – низкорослые и хилые, с колючими листьями, которые, казалось, издавали злобное шипение на ветру. Длинные бесформенные холмы, увенчанные выщербленными ветром камнями, змеились как вены среди лесных зарослей.
– От этих деревьев просто веет смертью, – прошептал Хоб. – Буду счастлив, когда мы оставим их наконец позади.
Элиана была согласна с ним – но куда же им направиться после того, как они выйдут из леса? В отсутствие Саймона они не смогут найти его связного, а без него невозможно переправиться через Узкое море.
Наконец, они остановились на привал и ютились теперь под выступом одного из холмов, скрытые нависающим с деревьев мхом. Хоб держал на руках Нави, лицо которой было смертельно бледным. Он положил ее, дрожащую от холода, на землю, укрыв грудой листьев.
Она приподняла слабую руку.
– Элиана?
Элиана сжала ее ладонь и присела рядом с ней.
– Я здесь. С тобой все в порядке. Теперь у нас все будет хорошо.
Нави слабо улыбнулась.
– Не надо меня обманывать.
– Ладно. Скорее всего, мы обречены.
– Вот это больше похоже на правду.
Реми пристроился под боком у Элианы и сидел, скрестив руки на груди. Он ни слова не произнес с тех пор, как они убежали, оставив Саймона на произвол судьбы.
Элиана бросила взгляд на Хоба.
– Ты знаешь, с кем мог разговаривать Саймон? Кто тот связной, на встречу с которым он ходил?
Хоб вытащил несколько свертков с едой из карманов – засохшее мясо, черствые булочки, – все, что ему удалось прихватить из горящего дома, – и раздал всем присутствующим.
– Понятия не имею. По мнению Саймона, мое положение в Красной Короне не столь высоко, чтобы доверять мне секретную информацию.
– Наверное, на побережье есть контрабандисты, которые ездят туда-сюда по Узкому морю.
– Действительно, есть такие. Но у нас не хватит денег, чтобы нанять их. – Хоб сорвал ягоду с ближайшего куста, пожевал и выплюнул. – Гнилоягодник. Ничего-то в этом лесу хорошего не сыщешь.
– Может, нам лучше вернуться в Ринтос? И попросить Камиллу о помощи?
– Не думаю, что Нави в состоянии пережить подобное путешествие. Если сумеем добраться до порта Скоцция и если нас там не обнаружат и не убьют на месте, я смогу направить послание Камилле оттуда, но на это уйдет время.
– А времени-то у нас как раз и нет.
– Мы его бросили, – Реми взглянул на сестру. – Мы его оставили без помощи, и Валентин, наверное, его убил.
– Да, мы это сделали, – ответила Элиана, стараясь не смотреть брату в глаза. – Он бы сам велел нам так поступить.
– Это неправильно.
– Эй, знаешь что? – Она обняла Реми за плечи. – Мне надо тебе кое-что рассказать. Конечно, лучше было бы показать, но у меня это не получится. Хоб, тебе бы тоже хорошо послушать.
Хоб поднял бровь.
– Не надо со мной разговаривать, как с ребенком.
– В лабораториях, где держали нас с Нави, – начала Элиана, – я кое с кем познакомилась. Ее зовут Захра, и она… здесь, с нами… Прямо сейчас.
Лицо Реми немного повеселело.
– Правда? Как такое возможно? И где же она?
Хоб уставился на нее в полном недоумении.
– Ты что, спятила?
– Это не шутка, Хоб, – вдруг подала голос Захра.
Хоб мгновенно вытянул руку, прикрывая Элиану и Реми.
– Кто здесь? Кто это сказал?
– Кто вы такая? – в полном изумлении вертел головой Реми. – Вы покажете мне, как выглядите?
– Мое имя Захра, малыш. – Захра опустилась к Реми, чтобы заглянуть ему в глаза. – Какой же ты милый. Твой разум распахнут, как бескрайнее небо.
Реми осторожно поводил перед собой рукой.
– Вы же совсем рядом, не так ли?
– Угадал.
– Элиана, – пробормотал Хоб. – Что тут творится?
Реми прижал колени к подбородку.
– Вы, наверное, призрак?
Захра от удивления ярко вспыхнула.
– И что это за мальчик, который так много знает о тайнах мира? – На ее лице появилось нежное выражение. – Ты просто прелесть. Мечтатель, сочинитель волшебных сказок. Ты грезишь о магии, о великих людях Золотой эпохи.
Реми даже покраснел от удовольствия.
– Перед самым вторжением имперских войск, – заговорил он с энтузиазмом, – люди крали книги из храмов, чтобы их не уничтожили. Я по возможности скупал их и прочитал все от корки до корки.
– Подожди-ка, – Элиана нахмурилась. – Ты хочешь сказать, что украдкой бегал по Орлину и скупал книги на черном рынке?
– А ты думаешь, я постиг все, что знаю, раскатывая тесто в пекарне?
– Ну, я… – она в полном изумлении покачала головой.
– О, как же ты мне нравишься, – Захра опустила невидимую руку на плечо Реми. – Какой пытливый ум, да еще и в сочетании с чистым сердцем.
Хоб с досадой швырнул перчатки на землю.
– Может хоть кто-то объяснить мне, что это за призрак такой?
– Не двигаться, – раздался грозный мужской голос из тени деревьев за их спиной. – Или я прикажу моим людям пристрелить вас.
Элиана застыла, наблюдая, как из близлежащих кустов возникают фигуры – пять воинов, десять, – с луками и нацеленных на беглецов стрелами.
Захра вскочила, выпрямившись во весь рост, ее темные глаза сверкали от негодования.
– Элиана, простите меня. Я отвлеклась и не слышала их приближения.
Один из лучников дернулся, направляя стрелу туда, откуда доносился голос Захры, но никого не обнаружил.
– Здесь где-то прячется пятый? – спросил тот, кто заговорил с ними. Он приблизился к Элиане, в его руке был длинный меч с кривым лезвием. Капюшон был низко опущен, и лицо под ним было невозможно рассмотреть.
– А где вы здесь видите пять человек? – огрызнулась Элиана. – Боюсь, зрение вас подводит.
– Может, и так, но слух у меня превосходный. – Мужчина остановился, разглядывая остриженную голову Нави. – Вижу, вы сбежали от «Фиделии».
Элиана напряглась.
– Возможно.
– Малик? – простонала Нави, пытаясь сесть. – Это ты?
– Нави? – Мужчина отбросил капюшон и упал на колени у ног принцессы. – Боже мой! – Он прижал Нави к груди, прежде чем Элиана смогла его остановить, и поцеловал ее в лоб. – Саймон сказал, что ты жива, но я в это не поверил. Просто не мог себе позволить надеяться.
Нави прижалась к нему и впервые после того, как они сбежали из тайной лаборатории «Фиделии», на ее изможденном лице не было боли.
– Элиана, – прошептала она, – пожалуйста, не бойся. Теперь мы спасены.
– Ну, это мне судить, – Элиана вышла вперед, загородив собой Реми, и нащупала Арабет под обгоревшей курткой. – Кто вы такой?
Малик повернулся к ней, его смуглые щеки были мокрыми от слез. У него были большие темные глаза и волевой подбородок. Сходство было очевидным.
– Я Малик Амарук, – произнес он, смахивая слезы. – Брат Нави и принц Аставара.

* * *

В тот же день, ближе к вечеру, после того как Малик и его лазутчики поделились с беглецами едой, Элиана стояла рядом с Маликом на краю утеса, под которым плескались темные воды Узкого моря. На другой стороне виднелась полоса светлых скал: Аставар и желанная свобода.
Элиана смотрела туда и представляла бескрайние поля со свежей зеленой травой, хотя это и бередило старые раны в ее сердце.
Харкан,  думала она. Как же я хотела бы, чтобы ты тоже был сейчас с нами. 
– На этих кораблях перевозят монстров, – тихо произнес Малик. Почти у горизонта на фоне темнеющего неба упорно двигались маленькие черные точки. Флот Империи шел на запад.
– Их называют Измененными, – заметила Элиана.
На побережье, в порту Скоцция стояла в ожидании боевых действий небольшая флотилия имперских кораблей. Можно было видеть, как по причалам снуют фигуры адатроксов, переносящих с суши на корабли боеприпасы и оружие. Высоко на мачтах развевались на ветру знамена Империи – черно-красные с золотом.
Император. Кориен. 
Элиана стиснула зубы. Она не позволит себе сейчас думать об этом.
– Значит, нам надо пересечь море, и сделать это так, чтобы никто на этих кораблях нас не заметил.
– Вы правы. – Малик указал на далекое побережье на западе. – В двух милях от нас находится кораблик контрабандистов, он спрятан в пещере, до которой еще не добрались имперские солдаты. Когда наступит ночь, корабль отправится на тот берег, и его команда готова взять нас с собой. Мы с Саймоном договорились обо всем заранее. – Малик снова взглянул на нее. – До того, как…
– До того, как я бросила его на произвол судьбы, спасая свою задницу…
– Я ничего подобного не имел в виду.
– Можете называть вещи своими именами, принц, – Элиана угрюмо смотрела на воду. – Я знаю, что я сделала.
– На вашем месте я сделал бы то же самое.
– Это слабое утешение.
Малик понимающе кивнул.
– Когда мы пересечем море, мы отвезем вас в столицу. Под дворцом у нас множество тайных ходов. Мой отец спрячет вас всех, а я присоединюсь к армии, стоящей на побережье.
– Чтобы сражаться с Империей? – В голосе Элианы звучала насмешка, которую она не могла скрыть.
– Думаете, мы не сможем победить? – тихо произнес принц.
– Я уверена в этом.
– А что нам остается делать? Сидеть на берегу и спокойно позволить Империи раздавить нас, даже не подняв оружие?
– Ну, у вас это хорошо получается.
Малик спокойно посмотрел на Элиану.
– Все жители Аставара испытывали скорбь вместе с вами в тот день, когда пала Вентера.
– Черта с два я вам поверила!
– Мы спасали свою задницу, как вы выразились, говоря о себе. Так что мы ничем от вас не отличаемся.
– Саймон – воин, привыкший убивать. Он знал, на что идет, когда присоединился к Красной Короне. А среди простых жителей Вентеры много ни в чем не повинных простых людей. – Элиана снова уставилась на воду, вся кипя от гнева. – И не вздумай сравнивать себя со мной или свою страну с моей. Кишка тонка!
– Ваше высочество! – Один из лазутчиков быстро поднялся по тропе на вершину утеса и прошептал что-то Малику на ухо.
Малик повернулся к Элиане, подняв изумленно брови.
– Кажется, Саймон жив.
Мир покачнулся под ногами Элианы.
– Что? А как же Валентин?
– Похоже, он захватил Волка в плен. Они сейчас находятся на одном из этих кораблей, направляющихся в Аставар.
– На каком именно? – Ответа не последовало, и Элиана схватила лазутчика за руку. – Говори, на каком?
– Не могу сказать, – ответил тот. – Наш человек на корабле контрабандистов видел их на борту, но не может вспомнить, на каком именно судне. Сказал, их не отличишь друг от друга.
Элиана фыркнула.
– И это люди, которым мы доверяем свои жизни?
– Немного осталось контрабандистов, которые осмеливаются переплывать через Узкое море, – заметил Малик. – Нам повезло, что мы хоть кого-то смогли найти.
– И что вы думаете по этому поводу, моя королева? – пошептала Захра на ухо Элиане.
Элиана пристально смотрела на корабли, выстроившиеся вдоль побережья.
– Я думаю, – медленно произнесла она, – что мы не поедем вместе с остальными.
Захра кивнула.
– Вы считаете, что наш долг спасти его.
Голова у Элианы закружилась от облегчения.
– Именно так.
– Потому что вас мучает совесть из-за того, что бросили его в беде?
Да. 
– Потому что у него есть ответы на вопросы, которые я хочу задать.
Захра многозначительно на нее посмотрела и постучала себя по прозрачному виску.
– Век живи, век учись, ангел.
– Да брось – ты им уже не являешься.
Элиана повернулась и посмотрела на Малика.
– Заберешь моего брата в Аставар, и Хоба в придачу. – Она повернулась к Хобу. – Если ты, конечно, не захочешь уехать, вернуться к Патрику?
– Я не брошу Нави, да и мальчика тоже, – спокойно произнес Хоб, глаза его светились, челюсти были крепко сжаты. – Патрика я разыщу позже. Иногда интересы Сопротивления требуют, чтобы мы действовали отдельно друг от друга. Он меня поймет.
Глухая боль сжала сердце Элианы.
Иногда , говорила ей Розен Ферракора, когда начала обучать ее своему ремеслу, твоя работа потребует, чтобы ты долго находилась вдали от родного дома. Но помни одно: я всегда встречу тебя с любовью, когда ты вернешься. Что бы ты ни сделала .
Она посмотрела на Малика.
– Что скажешь?
– Ради девушки, которая спасла жизнь моей сестре и проявила к ней такую доброту, – Малик склонил голову, – я готов на все.
– Реми не простит меня, если я уйду, не попрощавшись.
– Точно, не прощу.
Элиана повернулась и увидела стоявшего за ее спиной Реми.
– Если можешь спасти его, – ровным голосом произнес он, – ты должна это сделать.
С берега донесся звук рожка. На кораблях в порту зажгли факелы.
– Наступает ночь, – прошептала Захра. – Пора идти.
– Нам тоже пора. – Малик повернулся и тихо свистнул. Лазутчики собрались вокруг него, в полном молчании быстро сворачивали лагерь.
Элиана прижала к себе Реми, глядя на то, как Хоб помогает Нави, лежавшей у дерева, подняться на ноги. – Ты за ним присмотришь?
– Глаз не спущу, – ответил Хоб. – И все мне в этом помогут.
– Элиана, – прошептала Нави, протягивая к ней руку. – Ты его обязательно спасешь. Я знаю.
Элиана подошла к ней вместе с Реми и поцеловала в лоб.
– Я постараюсь.
– Я знаю, кем ты являешься на самом деле. Призрак все мне рассказала, думая, что это придаст мне силы.
– Что именно? – Элиана бросила злой взгляд на Захру.
– Не сердись на нее. Это она от доброты душевной. – Нави поцеловала руку Элианы и прижала ее к щеке. – Если кто-то и может его спасти, то только ты.
Реми смотрел на них с недоуменным видом.
– О чем это она говорит?
– Нави, – быстро произнесла Элиана, – это все полная ерунда, которую придумали люди, жаждущие утешения.
– Вижу, ты в это не веришь.
Элиана внезапно ощутила тяжесть кулона, висящего на шее.
– Я не знаю, во что верить.
Захра улыбнулась.
– Вы уже сомневаетесь. Значит, вы на верном пути.
Элиана присела, чтобы поцеловать Реми в щеку, прошептала «Я люблю тебя» и обхватила его лицо ладонями, стараясь запомнить каждую черточку.
– Спаси его, – произнес мальчик срывающимся голосом, и Элиана, испугавшись, что может передумать, повернулась и легко побежала вниз по утесу в сторону темнеющего вдали моря.

Глава 47
Риэль

«В последнее время я вижу такие странные сны. Боюсь, что… Моя милая доченька, прости меня, если сможешь. Мне так жаль, так жаль…»
Из письма лорда Дервина Совилье леди Людивин Совилье 19 июня 998 г. Второй эпохи

Риэль оглянулась на Тала всего один раз.
– Оставайся здесь, – приказала она и выбежала из дома, не обращая внимания на его крики. Она испытывала чувство вины из-за того, что оставила его лежать в сгоревшем доме, придавленного упавшей балкой. Оставалось только надеяться, что Тал не сильно пострадал, но, по крайней мере, здесь он был в безопасности.
И он не сможет вмешаться в происходящее.
Она выскочила из лабиринта, направляясь к близлежащим холмам, на которых расположились трибуны для зрителей. Огонь, вызванный служителями Очага, разрушил большую часть лабиринта, и путь перед ней был свободен, хотя и засыпан дымящимися обломками.
Она подбежала к подножию холмов, и перед ее глазами предстал сущий хаос. Половина трибун лежала в руинах, потрепанные знамена цветов королевского Дома Курвери развевались в потоках штормового ветра явно неестественного происхождения. Где-то рядом действовала магия ветра – Риэль уловила ее характерный запах – запах горных лугов и снега.
На земле повсюду валялись мертвые тела. Тысячи людей пришли болеть за нее во время испытания, а теперь их разбросало по всей долине, словно беспомощных кукол. Кругом раздавались крики ужаса и стоны боли, воздух гудел от столкновения различных стихий.
Стоя на каменистом выступе на склоне одного из холмов, она оглядывала окрестности. Сердце ее бешено колотилось. Риэль никак не могла понять, что происходит: люди с детьми на руках бежали в разные стороны, маги разных стихий сходились в жестокой схватке. Кто-то напал на Селдарию? Но кто? Неужели Борсвалл?
Все ее органы чувств напряглись, она упорно искала следы присутствия Кориена. Он сейчас здесь, и это не ее сон или фантазия. Хотя сама мысль об этом казалась невероятной.
И все же…
Она выпрямилась, по коже побежали мурашки. Острое ощущение удовлетворения, которое казалось, не принадлежало ей, поднялось у нее в груди.
«Приди и найди меня, Риэль». 
– Защищайте короля! – выкрикнул знакомый голос. Она резко развернулась и увидела своего отца с отрядом солдат, которые спешили увести короля Бастьена в безопасное место. Другой отряд во главе с первым помощником ее отца вели королеву в другом направлении.
Одрик. Людивин.  Их нигде не было видно.
Она поспешила было присоединиться к отцу, но услышала яростный крик.
Какой-то солдат в униформе – явно не из королевской гвардии – бежал по холму, натягивая лук. Он пустил стрелу прямо в брюхо коня королевы. Громко заржав от боли, животное рухнуло на землю. Остальные кони, охваченные паникой, встали на дыбы.
– Немедленно уведите ее отсюда! – зарычал помощник лорда-командующего, толкая королеву за спину одного из солдат.
Лучник успел выпустить еще стрелу, а потом Слоан в развевающемся черном плаще спрыгнула с разрушенной трибуны. Она сбила летящую стрелу двумя обсидиановыми кинжалами и швырнула их в лучника. Два призрачных волка сорвались с кончиков клинков и бросились на него с широко открытыми пастями. Один вцепился ему в горло, второй в живот.
Риэль подбежала к нему и стоящей рядом Слоан и увидела, как в затуманенных глазах стрелка словно промелькнула какая-то тень. Волки отпрыгнули от него и растворились в воздухе. Тело лучника дернулось, сломанная шея с хрустом согнулась. Подернутые серой дымкой глаза снова обрели обычный карий цвет.
– Что это было? – пробормотала Слоан, вытирая пот с лица. – Ты это видела?
– Да, – ответила Риэль, до которой медленно начинала доходить ужасная истина.
Кориен? 
«М-м-м?  – тут же отозвался он, и в голосе его звучало крайнее удовлетворение. – Что такое, моя дорогая?» 
– Это ведь цвета дома Совилье. – Она коснулась воротника убитого солдата. – С какой стати лорд Дервин вдруг решил напасть на нас?
Холмы затряслись от страшного удара в землю.
– Ничего не понимаю, – резко произнесла Слоан, и в голосе ее звучало отчаяние. – Это же наши люди!
«Надо же, какая трагедия, –  задумчиво произнес Кориен. – Если бы только можно было ее остановить». 
– Это его рук дело, – прошептала Риэль. – Он ими управляет.
Слоан удивленно посмотрела на нее.
– Что? О ком ты говоришь?
«Если хочешь, чтобы все это прекратилось, ты придешь ко мне. Прямо сейчас». 
Ее охватило безумное волнение.
«Где ты находишься?» 
«Найди меня, моя восхитительная девочка. Или я убью их всех прямо на месте». 
Холмы тряслись, воздух оглушительно гудел от магических ударов, которые наносили друг другу маги стихий, повсюду слышались предсмертные крики солдат.
Риэль собралась было бежать, но Слоан схватила ее за руку.
– Нет, подожди! Расскажи мне, что происходит!
Риэль изо всех сил толкнула ее ладонью в грудь, та отлетела на несколько метров и упала на траву.
А потом Риэль развернулась и понеслась вперед. Слезы заволакивали ее глаза, но времени предаваться раскаянию не было. Она бежала по каменистому склону вверх, прыгая по уступам, нависающим над догорающим лабиринтом.
Земля вспучилась у нее под ногами, и она, потеряв равновесие, упала, больно стукнувшись о камни. Обернувшись, Риэль увидела женщину в доспехах со знаком Дома Совилье, поднимающую тяжелый боевой топор. Несомненно, она владела магией земли.
Женщина смотрела на Риэль с каменным выражением лица, словно не видя ее, глаза ее были подернуты серой пеленой. Внезапно губы ее скривились, и Риэль тотчас же узнала эту улыбку.
– Найди меня, Риэль, – надтреснутым голосом произнесла воительница, снова поднимая топор.
Риэль повела запястьем. Земля вздыбилась, как огромная волна, а потом разверзлась и поглотила нападавшую. Раздался ужасный крик, потом наступила тишина.
«Уже ближе»,  прошептал Кориен.
Она повернулась и побежала между скалами, следуя зову голоса. Пробегая мимо сражающихся солдат, Риэль собрала в ладони сгустки ветра и расшвыряла воинов в разные стороны. Совсем рядом с ней просвистела стрела, чудом не угодив в цель.
А затем она услышала знакомый голос:
– Леди Риэль!
Она резко развернулась и увидела кучку людей, пытающихся укрыться у огромного валуна. Среди них были юный Саймон Рэнделл и его отец-лекарь. На них надвигалось около десятка мастеров металла в одеяниях цветов Дома Совилье, с их вытянутых вперед рук срывался бесконечный поток острейших клинков.
Между ними стоял Одрик, пытающийся защитить людей. В его руке был зажат Иллюминор, создающий вокруг них сверкающий щит, сотканный из света.
Но мастера металла были быстры, а их оружие еще быстрее. Вращающиеся клинки в воздухе разлетались на несколько более мелких, летящих так стремительно, что казались лишь сверкающими стальными искрами. Они обрушивались на светящийся солнечным светом щит Одрика сплошным потоком, отскакивали от него и возвращались снова и снова.
Одрик стоял, как скала, под напором страшного оружия противников, его пятки зарылись в землю. Внезапно он опустил голову и громко зарычал от боли. Искры света посыпались на землю, как падающие звезды.
Риэль услышала чей-то крик за спиной:
– Спаси его!
Людивин. 
Чувствуя, как сила течет по ее рукам, собираясь в ладонях, Риэль свистнула, подзывая Астерию. Крылатая кобыла, парящая в небе, стремительно спустилась на землю и галопом поскакала по каменистому склону.
Риэль развернулась и очертила в воздухе круг рукой, отбросив назад мастеров металла, которые разлетелись в разные стороны, их магические клинки с грохотом посыпались на землю.
Она снова повернулась к Одрику и выбросила вперед руку. Сильный поток ветра врезался в него, подхватил и, подняв с земли, подбросил в воздух в сторону подлетевшей к нему Астерии. Шаваль резко развернулась, чтобы подхватить его и, вместе с принцем, взмыла высоко в небо.
– Риэль, нет! – крикнул Одрик, протягивая к ней руки, но Астерия быстро уносила его прочь от опасностей сражения. – Риэль!
«Надо же, как трогательно, –  насмешливо произнес Кориен, – это такой благородный поступок с твоей стороны, Риэль, но мы-то с тобой знаем правду, не так ли?» 
Риэль пробежала мимо прячущихся у скалы людей, которых защищал Одрик, и бросилась на столпившихся поодаль мастеров металла. Они уже оправились от удара и явно готовились к новой атаке, поднимая оружие. Маги металла наступали на нее, их ничего не выражающие глаза были затуманены серой дымкой. В воздух полетели кинжалы. Риэль крутанулась, увернувшись от них. Яростный поток магии, оставляющей на языке металлический привкус, обрушился на ее ноги, завернулся цепью и дернул. Упав на колени, она со всей силы ударила ладонями по земле. Земля задрожала, пошла трещинами. Маги покачнулись, она вскочила на ноги, чудом избежав еще одного удара тяжелой цепи, и, выбросив вперед руку, отшвырнула их назад, свалив некоторых из них в пропасть.
Она обернулась, отчаянно пытаясь найти взглядом Людивин, и увидела, что та вместе с лекарем Гарвером Рэнделом пытается помочь уцелевшим после нападения людям спуститься с каменистого холма.
– Лю! Я здесь!
Людивин подняла голову. Волосы ее были растрепаны, щеки испачканы кровью. Их глаза встретились, и Людивин, едва дыша, улыбнулась ей.
Внезапно огромный металлический молот просвистел в воздухе между ними, врезался Людивин в грудь, и девушка, вскрикнув, сорвалась вниз с края скалы.
Риэль охватила безудержная ярость. Она развернулась на каблуках, выбросив кулак вперед с такой силой, что мастер металла, метнувший молот, отлетел назад шагов на сто, прорыв в земле длинную борозду, и врезался в скалу.
Спотыкаясь, Риэль подбежала к краю обрыва, пытаясь найти внизу, среди руин лабиринта, тело Людивин, но ничего не увидела – с такой высоты, в клубах густого дыма было трудно что-либо разглядеть. Ее захлестывали волны паники. Риэль бессильно прислонилась к холодному камню, перед глазами у нее все плыло.
– Леди Риэль, – произнес Гарвер Рэндел, осторожно поднимаясь к ней по склону и протягивая ей руку. Саймон из-за его спины наблюдал за всем происходящим широко раскрытыми от страха глазами. – Пожалуйста, пойдемте с нами.
«О, моя милая девочка, –  произнес Кориен необыкновенно нежным голосом, – позволь мне утешить тебя». 
Риэль поднялась, отталкивая руку Гарвера. Она повернулась, покачиваясь, и сквозь навернувшиеся на глаза слезы посмотрела на холмы.
«Где ты?  – Мысли ее были в полном смятении. – Я не могу этого вынести… Кориен, она…» 
«Иди на звук моего голоса». 
Она послушалась. Сначала она бежала медленно, потом все быстрее и быстрее. Ощущение страшной тревоги и отчаяния росло в ней, грозя поглотить целиком, но даже оно меркло по сравнению с безумным стремлением увидеть Кориена, понять, существует ли он на самом деле.
Остановить его, пока он не натворил чего-нибудь еще более ужасного.
Его след привел ее в пещеру у подножия большого холма. Она неслась по лабиринту тесных каменных ущелий, их стены дрожали от отголосков битвы, которая происходила снаружи.
Наконец, завернув за угол, она оказалась в круглой пещере. Со стен и потолка свисали извилистые корни деревьев. Наверху зияло небольшое отверстие, сквозь которое виднелось небо.
Король Бастьен поднялся с валуна у стены. Лорд Дервин сидел на полу. Глаза обоих были затянуты серой дымкой.
Услышав звук шагов, Риэль обернулась и увидела отца, направлявшегося к ней из тени.
При виде него Риэль испытала необыкновенное облегчение.
– Папа, слава богу, с тобой все в порядке!
– Ты, наконец, нашла меня. – Губы ее отца медленно растянулись в улыбке. – Молодец.
Риэль замерла на месте. Отец протянул к ней руку, глядя в лицо немигающими серыми глазами. Она прошла мимо него, вглядываясь в темные углы пещеры.
– Не смей вторгаться в мысли моего отца и управлять им, – произнесла она в ярости. – Это не лучший способ завоевать мое сердце.
– Хочешь, чтобы я его отпустил? – произнес воркующий голос.
Она повернулась в ту сторону, откуда он доносился. В углу виднелась неподвижная темная фигура. Во рту у девушки пересохло, сердце готово было выскочить из груди.
– Немедленно освободи их всех, – приказала она.
– Как прикажешь.
По воздуху словно прошла рябь. Лорд Дервин, очнувшись, принялся в недоумении озираться, взгляд его прояснился.
Король Бастьен вскочил на ноги.
– Что все это значит? Почему мы все здесь? – Он бросил свирепый взгляд на отца Риэль. – Что происходит, Арман?
– Представления не имею, мой король.
Почувствовав прикосновение руки отца, Риэль повернулась и посмотрела на него.
– Папа, мне так жаль…
– Ты не пострадала? – Он погладил ее по волосам. – Что здесь происходит?
– Боюсь, Риэль скоро покинет вас.
Риэль обернулась – и увидела его.
Кориен. 
Высокий и стройный, он медленно шел к ней через пещеру, пристально глядя ей в лицо светло-голубыми глазами. Руки его были заложены за спину, блестящий черный плащ с застежкой на плече ниспадал до самого пола. Бледное лицо, высокие изящно очерченные скулы, чувственные губы, расплывающиеся в радостной приветственной улыбке, предназначенной ей одной.
У Риэль перехватило дыхание – он оказался еще прекраснее, чем в ее видениях, какими бы яркими они ни были.
– Боже, Риэль. – прошептал он, оглядывая ее с ног до головы жадным взглядом. – Это невозможно, но ты в действительности еще более прелестна, чем в моих мыслях.
Отец Риэль застыл рядом с ней, его лицо покраснело от ярости.
– Риэль, ты знаешь этого человека?
– Кто вы такой? – Король Бастьен вышел вперед, его смуглое лицо словно окаменело. – Зачем вы привели нас сюда?
Кориен сделал еще один шаг к Риэль, потом второй, не отрывая взгляда от ее лица.
– Я просто хотел быть уверен, что Риэль не сбежит от меня. Ты ведь не сбежишь теперь, не так ли, дорогая? Ты же не захочешь, чтобы все эти важные люди пострадали из-за тебя?
– Ты не посмеешь причинить им вред, – едва справившись с голосом, произнесла она. – Я запрещаю тебе делать это.
– Королева моего сердца, – проворковал Кориен, прижимая обтянутую перчаткой руку к груди, – мое самое заветное желание – услужить тебе. Однако ты должна пообещать уйти вместе со мной сегодня же. Иначе, и мне жаль тебе об этом говорить, но ты вынудишь меня перейти к жестким действиям.
В ее сердце отчаянно боролись панический страх и непреодолимое влечение к нему.
– Но я не могу. Дай мне еще немного времени…
– Немного времени? Для чего? Чтобы они продолжали издеваться над тобой, придумывая унизительные испытания? Чтобы развратные магистры тебя изучали, словно насекомое под лупой, а ничтожный король, слишком малодушный, чтобы признать правду, помыкал тобой?
Лорд Дервин сидел, уставившись на свои руки.
– Я не хотел, чтобы все так произошло, – пробормотал он.
Кориен язвительно расхохотался.
– Как будто бы в ваших силах было это остановить!
– Риэль, ответь, кто этот человек? – спросил ее отец, – и почему он разговаривает с тобой в таком тоне?
– Он ангел, – выпалила Риэль.
Глаза Кориена зло сверкнули, хотя он и продолжал улыбаться.
Король вытянул меч из ножен, как и отец Риэль, толкнувший дочь себе за спину.
– Это невозможно, – воскликнул король Бастьен, выглядевший так, словно был смертельно ранен. – Врата крепки. Они созданы, чтобы стоять нерушимо…
– Очень долго, – отрезал Кориен. – Но не вечно. Риэль, нам пора идти. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я сначала продемонстрировал все, на что способен.
Риэль с трудом сглотнула и шагнула вперед. Ее разум требовал остановиться, ее внутренняя сила рвалась прикоснуться к нему, и неизвестно, кто бы из них победил, но отец вытянул руку и не дал ей приблизиться к нему.
– Кто бы ты ни был, держись подальше от моей дочери, – твердо сказал он, – или я…
– Что? Убьете меня? – Кориен усмехнулся. – Хотел бы я посмотреть, как это у вас получится, уважаемый.
Лорд Дарденн, не колеблясь ни мгновения, бросился на Кориена и занес над ним меч. Но так и не достиг цели, тело командующего тут же дернулось и застыло, глаза затуманились, подернувшись серой дымкой, и оружие со звоном выпало из ослабевшей руки.
– Нет! – закричала Риэль, подбегая к нему.
Отец посмотрел на нее, неестественно изогнув шею, и внезапно, со всей силы ударил ее по лицу.
Риэль отлетела от удара и врезалась спиной в стену пещеры. Прикоснувшись к губам, она увидела, что пальцы ее в крови.
– Как интересно, – невозмутимо произнес Кориен. – А ведь я всего лишь велел ему остановить тебя. Это он сам, руководствуясь собственной волей, предпочел ударить тебя. – Ангел развернулся к ней, глядя в глаза, и она через их мысленную связь ощутила укол искренней грусти. – Может, твой отец злится на тебя за что-то? Я думал, что вы с ним оставили все обиды в прошлом.
Риэль бросила не него гневный взгляд.
– Немедленно освободи его, или я уничтожу тебя.
– Только попробуй, и они все умрут, прежде чем погибну я.
Она покачала головой, глаза ее наполнились слезами.
– Я думала, что ты…
– Что я люблю тебя? – Выражение лица Кориена смягчилось. – Малышка, не могу выразить, как сильна моя любовь к тебе. Я делаю все это только ради тебя. Если ты не оставишь их, они будут подавлять, унижать и наказывать тебя за то, что ты осмелилась разрушить стены, которые они выстроили вокруг тебя.
Он медленно подошел к ней.
– Они будут напоминать тебе о прошлом – о нежных чувствах, дорогих сердцу моментах, – чтобы использовать в своих целях всю ту силу, которая заключается в твоем чудесном теле. И они не остановятся ни перед чем и даже не подумают поберечь тебя, потому что будут испытывать слишком сильный ужас перед твоей непостижимой мощью. Если тебя охватят сомнения в их правоте, они будут твердить о том, как сильно они тебя, якобы, любят, пока ты не смиришься и не сделаешь то, что хотят они.
Он стоял к ней так близко, что она могла чувствовать свежий запах его прохладной кожи, пряный аромат его одеяний. Он взял ее за подбородок затянутой в перчатку рукой. Но и от этого простого прикосновения ее тело захлестнула жаркая волна. Казалось, что вся скрытая в ней сила вскипела, полностью пробудившись и заставляя ее тянуться к нему.
Она стояла, совершенно беспомощная, не в силах отстраниться.
– Именно так и будет, – Кориен опустил голову и прошептал ей на ухо: – Даже он не исключение.
Одрик. 
– Ты не прав. – Она отчаянно надеялась, что не ошибается сама. – Он меня любит и всегда будет любить.
Она почувствовала исходящую от Кориена снисходительную жалость.
– Кто это тебе сказал?
При этих его словах перед ее внутренним взором внезапно возник отчетливый образ: Одрик, сидящий на спине Астерии, вскрикивает от боли. Шаваль резко приземляется на поросшем травой горном лугу, и принц, больно ударившись, падает на землю. Он роняет Иллюминор и обхватывает голову руками. Его глаза меняют цвет – от серого, цвета грозового неба, до его обычного карего, и снова затягиваются серым туманом.
Видение исчезло, и хотя Риэль не знала, реальное оно или внушенное Кориеном, для нее этого было достаточно. В ее сердце вскипел дикий гнев.
– Не смей трогать его, – прорычала она.
Кориен отступил от нее на шаг.
– Риэль, подожди…
Она повернулась к нему, выбросила вперед руку и закричала:
– Убирайся прочь от меня! – И, позволив своей силе вырваться, направила всю ее мощь на ангела.
На сей раз это были не стихии ветра, земли или теней, наполнявших пещеру. Эта сила сочетала в себе мощь всех стихий, но не являлась ими, превосходя их все вместе взятые.
Это был эмпириум во всей его первозданной чистоте и мощи, неодолимый и ослепительный.
Под ногами Риэль невидимая ткань бытия распалась, взорвалась короткой волной света, стены пещеры гулко дрогнули.
И этого оказалось достаточно.
Когда Риэль опомнилась от шока, она лежала на камнях, голова кружилась.
Она посмотрела на ладони: они были покрыты кровью.
Ее кровью?
Она моргнула.
Да. Резкая боль, пронзающая тело, то накатывала, как волна, то уходила.
Но где Кориен?
Она огляделась вокруг, все еще ошеломленная, и услышала неподалеку ужасный, надрывающий душу вой – ангел уползал от нее в лоскутах сгоревшей дотла одежды, а его тело… 
Поток ее силы сжег его.
Он был искалечен до неузнаваемости, превратившись в кровоточащий красный кусок мяса, его обгоревшая кожа отвратительно поблескивала. Он выл от нестерпимой боли и полз к выходу из пещеры, ведущему к холмам.
– Не смотри на меня! – завопил он срывающимся голосом. – Ты не должна меня таким видеть!
Его лицо невозможно было узнать, настолько оно было изуродовано. Но его агония, стыд – и его гнев – звенели у нее в голове, заставив крепко зажмуриться.
Когда она снова открыла глаза, в пещере его уже не было.
А затем из угла пещеры она услышала приглушенный крик – ее отец пришел в себя и теперь пытался что-то сказать, тяжело дыша. Чуть поодаль она увидела короля Бастьена и лорда Дервина, не проявлявших признаков жизни. Они не сгорели, как Кориен, а словно застыли. Свет покинул их остекленевшие глаза, лица были искажены гримасами ужаса.
Риэль попыталась было подняться, но снова упала на колени.
– Папа?
Она подползла к нему, повернула к себе его лицо.
Он судорожно глотнул воздух, взгляд его по-прежнему был затуманен.
– Я здесь, с тобой. – Она прикоснулась к его холодному лицу. Почему от него веяло таким холодом? – Все в порядке. Он ушел, а я здесь. Нам только надо… О, боже…. – Она повернулась к выходу из пещеры и изо всех сил закричала: – Лекаря сюда, скорее! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите нам! Гарвер!
– Я… вспомнил…
– Папа, о чем ты? – Она прижала его руку к своей щеке. – Что ты вспомнил?
– Под луной, – задыхаясь, произнес он, ловя ртом воздух. – Под лу…
– Мамина колыбельная?
Он попытался улыбнуться ей дрожащими губами.
– Под луной, – закончила она за него, неуверенно напевая, – ты найдешь там меня.
Он кивнул, закрывая глаза. По его щекам катились слезы, тая в аккуратной, ухоженной бороде. Благодарная улыбка тронула его губы.
– Ты руки моей коснись, – продолжила она едва различимым шепотом. – Молча звезды смотрят вниз, обещая нам свободу, ты до них лишь дотянись. Под луной…
Его тело дернулось, рука обмякла в ее ладонях.
Закрыв глаза, она прижалась лицом к его руке, отказываясь поверить в происходящее. Если только ей удастся допеть колыбельную, если она не будет смотреть на него, тогда, быть может, все это окажется просто дурным сном?
– Под луной, под луной, ты найдешь там меня, – шепотом пропела она. – Под луной, под луной, будем вместе, ты и я.
Голос у нее пропал, она была не в силах произнести больше ни слова. Свернувшись калачиком рядом с ним и прижавшись лицом к его груди, она лежала так, вся дрожа от осознания своего абсолютного одиночества.
Внезапно снаружи раздался знакомый резкий крик, не то ржание, не то клекот, выдернув Риэль из ее всепоглощающего горя.
Порыв ветра и стук копыт возвестили появление Астерии у самого входа в пещеру, через который совсем недавно выползал Кориен.
Риэль оторвалась от отца и выпрямилась, страх занозой вонзился в сердце. Одрик. Что она скажет ему, как все объяснит?
Через мгновение он уже ворвался в пещеру, встрепанный, с обезумевшим от тревоги взглядом.
– Риэль? Где ты?
– Я здесь, – прошептала она, голос ее не слушался. Она попыталась пойти ему навстречу, но ноги подкосились. Со все разрастающимся страхом в груди она смотрела на Одрика, бросившегося сначала к ней, а затем замершего с отчаянным возгласом.
С невыразимым ужасом смотрел он на застывшее в предсмертном крике лицо своего отца.
Риэль наконец-то нашла в себе силы подняться на ноги.
– Я пыталась остановить его, – прошептала она, медленно подходя к нему. – Прости, я… Я сожгла его. Он был ужасно изранен, но… – она жестом показала на пол пещеры, по которому к выходу тянулся кровавый след, оставленный искалеченным телом Кориена. – Но этого оказалось недостаточно. Одрик, мне так жаль…
– О ком ты говоришь? Кого ты сожгла?
– Его зовут Кориен, – выдавила она из себя. – Он ангел, Одрик. Это он натравил людей Совилье на нас… И Людивин…
Безысходное отчаяние обрушилось на нее, она задохнулась от рыданий. И это стало благодатью, потому что она почувствовала себя снова живой и настоящей, и когда Одрик повернулся к ней и увидел кровь, капающую с ее пальцев, кровавый след руки отца на ее щеке, он изменился в лице и крепко сжал ее в объятиях.
– Слава богу, ты жива, – прошептал он ей в волосы. – Риэль, я уже думал, что потерял тебя.
Она обвила его руками и чуть качнула головой, прижатой к его груди.
– Я никогда не расстанусь с тобой. Никогда. 
«Ты лжешь, –  услышала она голос Кориена в своей голове, слабый от боли. – Даже сейчас ты ему лжешь». 
Она почувствовала, как плечи Одрика содрогаются от рыданий, и помогла ему опуститься на землю.
– Все хорошо, – шептала она, пока он безудержно плакал, уткнувшись ей в шею. И находя маленькое утешение в том, что по крайней мере сейчас она говорит истинную правду в этой обители смерти, она поцеловала его. – Я здесь, Одрик, и я люблю тебя.

Глава 48
Элиана

«В эти темные времена даже свет Солнечной Королевы не так ярко сияет, как свет, таящийся в самой глубине наших сердец, если только мы найдем в себе смелость отыскать его».
Слово Пророка

– Надо поторопиться, – прошептала Элиана, затаившаяся за горой ящиков, помеченных крылатой эмблемой Империи. Причал скользил под ногами, холодный воздух был прогорклым и соленым. – Они скоро отчалят.
Захра раздраженно вздохнула.
– Я стараюсь. Здесь происходит много странного. Подождите-ка…
Сердце Элианы так сильно колотилось, что его стук отдавался громом в ушах.
– Тебе удалось его обнаружить?
– Кажется, да. Оставайтесь здесь. – С этими словами Захра скрылась в ночи.
Элиана наблюдала за двумя адатроксами в униформе, патрулирующими палубу корабля справа от нее. Вдалеке прозвучал гул, быстро разнесшийся над водой. Она выглянула из своего укрытия, осмотрела причал и перевела взгляд на воду. Снова раздался гул, словно приближалась гроза, и снова, и снова – все они сопровождались далекими вспышками света, яркими на фоне звездного неба.
Основная группировка имперского флота, упорно двигавшаяся в направлении Аставара, начала палить из пушек.
– Ну, давай же, давай, – пробормотала Элиана.
– Это самый дальний корабль, – произнесла Захра, появившаяся так внезапно, что Элиана едва не подскочила. – Тот черный, с изящными формами. Он меньше других, но с укрепленным корпусом. Они там, точно.
Элиана тихо выдохнула.
– Ты готова?
Захра положила зыбко дрожащую призрачную руку на запястье Элианы.
– Помните о том, что я вам говорила: мои возможности ограничены после Падения. Я смогу скрыть ваше присутствие в лучшем случае лишь на несколько минут, а потом мне надо будет передохнуть.
Элиана обеспокоенно кивнула.
– Прибереги силы до того момента, как мы попадем на корабль. Я и без твоей помощи смогу пробраться туда незамеченной.
Она закрыла глаза, произнесла короткую молитву святой Тамерин, прося ее хорошенько укрыть тенями Реми и остальных друзей на суденышке контрабандистов и помочь им добраться до Аставара раньше имперского флота.
– Пусть свет Королевы приведет нас домой, – прошептала Захра.
Элиана бросила на нее раздраженный взгляд.
– А что такого? Я уже и помолиться вам не могу, раз мы стали друзьями?
Элиана закатила глаза, а потом, выбравшись из-за ящиков, прокралась к дальнему пирсу, стараясь держаться в тени.
Внезапно Захра простонала:
– О, нет, только не это…
– Что происходит? – Элиана, согнувшись, затаилась у ограды, на которую были наброшены рыбацкие сети, и вытерла лоб. – Подожди-ка, а где же корабль?
– Там. – Захра указала на черный корабль, покачивающийся на волнах уже в нескольких метрах от причала.
– Премилостивые Святые, – прошипела Элиана с досадой. – Ну почему все должно быть так сложно?
Она проверила, хорошо ли закреплены на теле ножи, и прыгнула в ледяную воду.
– Быстрее, – прокричала Захра, парящая над покрытой рябью водой. – Они уплывают.
Элиана, стуча зубами от холода, в несколько сильных гребков догнала корабль и, ухватившись за свисающий в воду конец каната, дернула за него. От натяжения канат заскользил вниз, и девушка снова оказалась в воде, далеко за кормой корабля, набирающего скорость. Но на этот раз она крепко держалась за канат, и, перебирая руками, снова добралась до корабля. Все мышцы ее тела горели от этих неимоверных усилий, но она начала ловко карабкаться вверх.
– Настоятельно прошу позволить мне укрыть вас прямо сейчас, – прошептала Захра, нервно летая рядом с ней.
Элиана посмотрела вверх на палубу.
– Еще не время.
Один из адатроксов перегнулся через стальные поручни, глядя на натянутый качающийся канат. Но прежде, чем он успел что-то заподозрить и поднять оружие, Элиана перевалилась через поручни, выхватила Нокс из голенища сапога и вонзила ему в живот, одновременно зажимая рукой рот. А затем перевалила через борт и бросила в воду.
С кормы доносились быстро приближающиеся шаги.
– Сейчас? – спросила Захра.
Элиане очень не хотелось тратить драгоценные минуты невидимости, которые могла обеспечить ей Захра, но и попадаться сейчас в лапы адатроксов было нельзя.
– Сейчас. Давай.
– Старайтесь держаться ко мне поближе. – С этими словами Захра понеслась вдоль палубы, и пространство за ней пошло рябью. Пока Элиана могла оставаться в этом искаженном пространстве, она была в безопасности – никто не мог ее видеть. Они прокрались мимо адатрокса, с пустым взглядом патрулировавшего палубу.
Захра указала на дверь справа от них. Возле нее застыл адатрокс с револьвером в руке.
Элиана вжалась в стену, сливаясь с ней, в надежде, что тени укроют ее от вражеских глаз. Захра удалилась от нее, а затем вообще исчезла из вида. Двумя секундами позже адатрокс словно окаменел, и его и без того пустые глаза остекленели еще больше.
Элиана подкралась к нему, постоянно оглядываясь назад. В отсутствие Захры она чувствовала себя ужасно незащищенной.
– Большой серебряный ключ, – прошептал вдруг рот адатрокса – наполовину голосом призрака, наполовину мужским.
Элиана сняла большой серебряный ключ со связки на поясе солдата, отперла дверь, вошла внутрь и остановилась, чтобы подождать Захру, которая не замедлила вплыть в помещение через стену.
Захра вся дрожала, больше чем обычно мерцая в темноте.
– Знаете, Элиана, лучше никогда не входить в мозг адатрокса, если этого можно избежать. Отвратительнейшее место.
– Постараюсь это запомнить.
От двери в обе стороны тянулся пустой коридор, освещаемый лишь лунным светом, проникающим внутрь из круглых иллюминаторов.
– Куда нам идти?
Длиной рукой Захра указала на узкий темный лестничный проем прямо перед ними. Он вел вниз.
– Он держит Саймона там.
Валентин . Элиана поспешила вниз по трапу.
На последней ступеньке Захра вдруг охнула и передернулась.
Элиана прижалась к стене и быстро оглядела лестницу снизу вверх.
– Что там?
– Муки Саймона велики, – пробормотала Захра. – Надо спешить.
Сердце Элианы готово было выскочить из груди. Следуя за Захрой, она бежала по темному проходу, стараясь не столкнуться с адатроксами. В трюме корабля было очень душно и темно, даже несмотря на мерцающие газовые лампы, привинченные к стенам.
Захра привела ее к массивной металлической двери, которую было сложно заметить в темноте.
– Это здесь, – прошептала она.
Элиана уставилась на ручку двери. Сердце в груди колотилось еще сильнее от накатившего страха. Зажав Арабет в одной руке и затаив дыхание, она повернула ручку.
Дверь сразу отворилась.
– Не к добру это, – проборматала Захра.
Элиана скользнула внутрь и закрыла за собой дверь. Это было небольшое помещение, темное и наполненное шипением каких-то раскаленных труб.
В центре, в свете единственной подвешенной к потолку газовой лампы, она увидела Саймона и от ужаса замерла на мгновение.
Он был привязан черной веревкой к столбу, идущему от потолка до пола. Руки его были заломлены за спину, торс обнажен, но кожа едва виднелась под запекшийся темной кровью. Истерзанное тело с многочисленными шрамами было покрыто новыми резаными ранами. Кто-то развлекался с ножом, издеваясь.
– Саймон, – прошептала она, медленно приближаясь к нему. Голова его свесилась на грудь, глаза были закрыты. – Пожалуйста, не умирай.
Он сразу дернулся при звуке ее голоса.
– Элиана?
Она взглянула ему в глаза и отшатнулась. Они были налиты кровью, белки пожелтели, яркая синева взгляда потускнела и затуманилась. Она провела большим пальцем по тонкой полоске кожи, на которой кровь мешалась с потом.
– Ты со мной за это до конца жизни не рассчитаешься, – ее голос дрожал. – Не представляешь, какая за бортом холодная вода.
– Нет. Нет ! – в отчаянии выкрикнул Саймон, пытаясь вырваться из стягивающих его веревок. – Уходи немедленно! Беги!
Рядом с Элианой изумленно дернулась Захра.
– Оглянись!
Девушка молниеносно развернулась и увидела Валентина, выскользнувшего из тени с короткими мечами в каждой руке.
– Ну, здравствуй, Элиана, – промурлыкал он. – Твоя история подходит к концу.
– Почему я не почувствовала его присутствие? – прошипела возмущенно Захра, но ее почти полностью заглушало шипение труб. Потом вдруг ее темный силуэт застыл в воздухе. – На нем сильна печать силы Императора. Вам надо уходить, моя королева, прежде чем завеса невидимости спадет и он увидит вас.
– Элиана, оставь меня! – прорычал Саймон, отчаянно пытаясь порвать свои путы.
– Я не собираюсь никуда уходить. – Элиана, прищурившись, наблюдала, как Валентин приближается к ней. Она видела брызги крови на его лице, блестящий от крови темный мундир… и кровь была явно не его, по крайней мере большая ее часть.
– Как же ты права, – осклабился Валентин. – Ты ведь уже уяснила, что все твои попытки убить меня напрасны, и если ты сделаешь хоть одно движение – одно-единственное движение ! – я тут же расправлюсь с тобой, и заставлю его смотреть на это. – Он указал острием клинка на Саймона и злорадно ухмыльнулся. – В любом случае твоя маленькая спасательная операция закончится неудачей.
– Элиана, молю, беги! – крикнул Саймон.
Валентин притворно-невинно захлопал ресницами и издевательски заскулил, передразнивая его:
– Оставь меня! О, моя дорогая Элиана, спасай свою жизнь!
– Элиана, – предостерегающе прошептала Захра, беспокойно кружащая рядом с ней.
– Заткнись, – отрезала Элиана, внимательно наблюдая за гибкой фигурой Валентина, оценивая, как он двигается, прикидывая вес его меча и размер комнаты.
– Ну уж нет, я не собираюсь молчать, – продолжал издеваться Валентин, обходя вокруг Саймона танцующей походкой. – На самом деле я хочу рассказать тебе историю. Об одной охотнице за головами, которая считала себя непобедимой, а на самом деле была лишь глупой сукой, которой просто слишком часто везло. И я положу конец этой истории здесь и сейчас.
– Господи, да заткнись ты уже. Осточертело слушать твой мерзкий голос, – выдавила из себя Элиана, вся подобравшись, уже готовая броситься в атаку.
И вдруг ее внезапно осенило.
Она оглянулась на Захру, приподняв бровь.
– Моя королева, – тихо пробормотала Захра, – если я сделаю то, что вы хотите, у меня не хватит сил на все остальное.
– Делай это, немедленно. 
Захра бросилась к Валентину и нырнула прямо в его улыбающийся рот.
Валентин отшатнулся, задыхаясь. Он выронил мечи, попятился, схватился руками за лицо и споткнулся о переплетение труб.
– Что это? – Его исказившийся голос дрожал, настолько силен был гнев Захры. Валентин хватался пальцами за одежду, рвал на себе волосы. – Что ты со мной сделала, Ужас? Что это внутри меня? Призрак? 
Элиана мгновенно подбежала к нему, схватила за одежду и швырнула спиной на пол.
– Боюсь, Валентин, – злорадно сказала она, усевшись на него верхом и прижимая зазубренное лезвие Арабета к его горлу, – что это конец твоей  истории.
В следующее мгновение она одним движением перерезала ему горло, спокойно поднялась на ноги, оставив ассасина захлебываться кровью на полу. Захра выскользнула из его тела и потерла ладони друг от друга, словно стирая с них кровь. На несколько мгновений повисла тишина, а потом один за другим раздались два оглушительных взрыва.
Корабль содрогнулся и застонал, почти как живое существо. Снаружи послышались отчаянные крики адатроксов, громкий топот сапог.
– Это еще что такое? – пробормотала Элиана.
Захра наклонила голову, прислушиваясь. А потом ее лицо потемнело, словно в серой воде расплылось чернильное пятно.
– Кажется, началось, – прошептала она. – Имперский флот открыл огонь по Аставару.
Элиана метнулась к Саймону и принялась разрезать связывающие его путы.
– Я приказал тебе бежать, – прохрипел Саймон, пока она освобождала его. – Почему ты меня не послушалась?
– Тебя это удивляет? – Она обошла его, чтобы разрезать две последние веревки.
Освободившись от пут, он тут же сполз на пол. Элиана попыталась поддержать его, но была слишком измождена, да к тому же забыла, когда последний раз ела досыта. Ее колени подкосились, и она опустилась вместе с ним на пол, выругавшись себе под нос.
– Ладно, – произнесла она, пытаясь выбраться из-под его отяжелевшего безвольного тела. – Ну, давай же! Вставай. Нам надо срочно сваливать с этой посудины и добраться до берега, пока эти ребята стреляют друг в друга. Это что, так смешно?
Саймон не ответил, его тело тряслось от беззвучного смеха.
– О, боже, Элиана, – из его глаз катились слезы. – Ели бы ты только знала, сколько историй мне надо тебе рассказать.
– Не сомневаюсь, но не можем ли мы отложить это на потом? – Она еще раз попыталась столкнуть его с себя, но он опять зашелся в смехе, даже не думая освободить ее от своего веса.
– Я видела подобные проявления и раньше, – Захра указала на его глаза. – Во время вторжения имперских войск. Это все ядовитый газ.
– Хочешь сказать, он еще и ни черта не видит?
– На некоторое время он ослеп. Потом все пройдет. Когда-нибудь…
– Восхитительно. Да мы просто везунчики! Саймон? – Она легонько похлопала его по щекам. – Если ты не встанешь, я очень сильно на тебя рассержусь.
– Валяй, – прошептал Саймон. – Рассердись на меня. Прекрасная, прекрасная Элиана. – Он поднял дрожащую руку к ее лицу, погладил щеку большим пальцем. – Я так этого хочу.
– Ну, прекрасной меня не назовешь, – возразила она с нервным смешком. Им надо было срочно уходить, но она никак не могла заставить себя подняться.
– Я не очень хорошо тебя вижу, – произнес он. – Какое-то цветное пятно перед глазами, но даже сейчас я хорошо представляю себе твое лицо. Я узнаю тебя в любом обличье.
– Ты несешь какую-то немыслимую чушь, неужели не понимаешь?
– Я ему ничего не сказал, – с внезапным волнением, лихорадочно прошептал Саймон. – Я бы никогда… Никогда . Ни слова о тебе не сказал. Он мог бы резать меня до скончания века. Он мог шептать мне в уши все эти мерзости, пока не убил бы меня. – Он снова засмеялся, но теперь смех его был исполнен глубокой печали. – Это неважно. Я бы ему ни за что не признался.
Она наблюдала, как он с трудом встал на колени и начал шарить в кармане брюк, явно что-то ища.
– Где же это? – прошептал он.
Корабль содрогнулся снова. На палубе звучали выстрелы, раздавался жуткий скрежещущий звук – что-то царапало корпус корабля.
– Саймон, надо срочно уходить.
– Где же это? – выкрикнул он, и из горла у него вырвалось рыдание. – Я потерял его… Я потерял  тебя!
Затем он радостно вскрикнул и, наконец, вытащил грязный кусок ткани из кармана и протянул Элиане, чтобы она могла его рассмотреть.
– Это, – пробормотал он, – твое.
Она смотрела на обрывок ткани, и у нее дыхание перехватывало от ужаса. Неужели Саймон сошел с ума?
Захра, висевшая в воздухе рядом с ней, покачала головой.
– Я ничего не могу прочитать в его мыслях. Они настолько запутаны, что, кажется, там пронеслась не одна гроза.
– Я пытался удержать тебя. – Саймон вложил тряпицу в ее руку. Потом поднял их соединенные руки, поднес к губам и поцеловал ее ладонь. – Но не смог. Держать эту нить времени и пространства мне было не по силам, я был еще слишком мал для этого. А затем твоя мать…
– Моя мать…
Кровавая Королева . Если только она в это верит. Но верит ли она? На глаза навернулись слезы. У них не было времени все выяснить, но если они сейчас уйдут, момент будет упущен, а с ним и возможность все узнать.
– Саймон, о чем ты говоришь?
– В этом мире остались только мы двое, Элиана. Ты и я. Только двое из тех людей, кто жил в те времена.
Она присела, чтобы взглянуть ему в лицо.
– Где мы жили? Расскажи мне.
– В Селдарии. – Он сделал судорожный вдох. – Я пытался тебя удержать, но безжалостное время вырвало тебя из моих рук. Мы должны были попасть в Борсвалл. Наши друзья могли бы спрятать нас там.
Элиана не могла дышать. Мысли судорожно проносились в ее голове.
– Спрятать от кого? От Кориена?
– Он никогда тебя не достанет. Я потерял тебя тогда, но на сей раз этого не допущу.
Она сжимала пальцами маленький кусок ткани и, не удержавшись, спросила:
– А что это такое?
Он взглянул на зажатую в ее ладонях тряпку и улыбнулся.
– Это твое детское одеяльце. – Глубокая печаль в его голосе болью пронзила ее сердце. – Она завернула тебя в него, а когда нити времени вырвали тебя у меня из рук, ткань порвалась. Я всегда хранил этот кусок ткани у себя, потому что он напоминает мне… обо всем, что дорого. О доме. Мы были тогда детьми, Элиана. А я притащил нас сюда и все разрушил. Я подвел тебя, я всех подвел!
Раздался оглушительный взрыв. Корабль покачнулся, и их швырнуло в сторону.
– Элиана, – напряженным голосом позвала Захра.
– Я знаю, нам пора. – Элиана заглянула в его покрасневшие глаза. – Нам сейчас надо бежать, но я не смогу нести тебя. Ты должен мне помочь. Как ты помогал раньше, в… – Ее голос прервался. На коже под рубашкой она чувствовала острые края кулона, который вдруг стал невыносимо холодным. – В Селдарии. Сможешь?
Он кивнул, а затем с усилием поднялся на ноги. Она позволила ему на себя опереться, обхватив его плечи рукой. Захра летела впереди, показывая путь, и они, пошатываясь, вышли в коридор и начали подниматься по узкой лестнице вверх. Прозвучал еще один взрыв, сбивший их с ног, они отлетели в сторону и оба больно ударились об стену. Элиана зашипела, приняв на себя немалый вес Саймона.
– Дай мне секунду, – произнес он, перекосившись от боли, – и я сам смогу идти.
– Прости. Я знаю, что ты ранен…
– Не надо передо мной извиняться, Элиана. Никогда.
Когда они вышли на основную палубу, Элиана замерла, похолодев.
Перед ними простирался широкий залив, который окружали высокие неровные скалы. На поверхности воды плавали глыбы льда. Две линии кораблей выстроились друг против друга, а между ними была узкая полоска черной воды, полная догорающих обломков.
Там, где заканчивалась вода, виднелся покрытый белым песком берег и окутанные ночной тьмой холмы.
Аставар. 
Она осторожно освободилась от руки Саймона, удостоверившись, что он может стоять самостоятельно.
– Захра? Ты можешь нас укрыть?
Захра покачала головой, сокрушенно сжав губы. Ее фигура на мгновение побледнела, а затем снова вспыхнула и приняла прежнее обличье.
– Не думаю, что это возможно, моя королева.
Элиана резко выдохнула.
– Вот черт!
– Держитесь со мной рядом, идите по моим следам туда, куда я лечу. Я найду для вас самый безопасный путь.
– Мы пережили конец света, ты и я, – прошептал Саймон, сжимая пальцы Элианы. От его дыхания в воздухе шли облачка пара. – Переживем и это испытание.
От этих слов по ее позвоночнику пробежал странный холодок. Но справившись с собой, она крепко сжала его руку, и они побежали.

Глава 49
Риэль

Неизведан наш путь, и лишь мгла впереди…
Сквозь горе и беды нас к рассвету веди.
Пробуди свое сердце и ночь освети
Путеводной звездой на тернистом пути.

Песнь о святой Кейтелл, автор неизвестен

Риэль вошла в Зал Семи Святых. Сердце ее бешено колотилось.
Все это было неправильно.
Как она может находиться в этом зале, одетая в роскошное блестящее платье, когда тело короля Бастьена еще не погребено в королевской усыпальнице и все жители королевства скорбят по своему усопшему правителю? Со стороны Архонта это было бездумно и даже жестоко назначать ее коронацию как Солнечной Королевы в такой печальный день.
Это было бы жестоко, даже если бы она не была повинна в смерти короля и его приближенных.
Но Архонт настоял на своем.
– В писании святой Кейтелл говорится, что, когда в мир придет Солнечная Королева, необходимо короновать ее в день солнцестояния, – объяснил он на следующий день после кровавой бойни во время испытания огнем, пока в ее ушах все еще звучали предсмертные крики погибших. – По этой причине мы и были вынуждены провести все эти испытания так поспешно. И вам это прекрасно известно, леди Риэль.
Она закрыла глаза, но лучше бы она этого не делала. Каждый раз перед ее мысленным взором представала Людивин, падающая с обрыва навстречу своей смерти. После нескольких дней отчаянных поисков среди дымящихся развалин лабиринта ее тело так и не было обнаружено.
– Да, мне это известно, – с трудом выдавила она из себя, – но, возможно, учитывая последние события, Церковь могла бы…
– Ни в коем случае. – Архонт внимательно изучал ее лицо. Ей очень бы хотелось узнать, что он там нашел. Может, заглянув в ее глаза, он увидел лишь то, что всегда видел ее отец? Душу кровавой убийцы?
– Леди Риэль, сейчас больше, чем когда-либо, нашему народу нужна надежда, – сказал Архонт. – Мы не можем ждать до зимнего солнцестояния, чтобы короновать вас. Гражданам Селдарии нужна их Солнечная Королева, которая поможет им преодолеть тяготы грядущих лет.
Но его слова вызвали лишь еще большую горечь в ее душе. Ей хотелось спросить его: Какую надежду может им дать убийца вроде меня? 
Риэль закрыла глаза, пытаясь справиться с подступающими слезами. Ведь это из-за нее Кориен устроил бойню во время испытания огнем. Если бы не она, воины Дома Совилье, которых он подчинил своей воле, сейчас находились бы дома, на севере, а те ни в чем не повинные люди, погибшие во время схватки на холмах, остались бы живы.
Людивин. Отец. Король Бастьен. Лорд Дервин. 
Их имена постоянно крутились у нее в голове, пробивая защитный панцирь, которым она окружила свое сердце.
Людивин. 
По окончательным сведениям, представленным лордом-канцлером, всего во время испытания огнем погибло пятьдесят восемь человек. Кровь всех этих людей была на ее руках, и она не могла никому на свете открыть правду о том, почему это произошло. Только не сейчас, а возможно, и никогда. Вот если бы Людивин вдруг оказалась жива, Риэль могла бы все рассказать ей без утайки.
«Людивин,  – поворяла она в полном отчаянии, – прости меня». 
Она открыла глаза и при виде ожидавшей ее толпы заставила себя принять торжественный вид и улыбнуться. В зале присутствовали все придворные короля Бастьена и вся городская элита. За пределами замка Бейнгард в каменном дворе, а также снаружи у ворот собралась огромная толпа людей.
Ровно в полдень, после того, как Архонт произнесет слова благословения, раздастся звон колоколов, знаменующий летнее солнцестояние.
Риэль устремила взгляд на позолоченный алтарь, сверкающий в свете тысячи свечей. У алтаря ее поджидал Архонт, облаченный в подобающие такому случаю одеяния. За ним, на клиросе, стоял хор из служителей Храма, распевающих «Песнь о святой Кейтелл».
Она сделала глубокий вдох и начала свое долгое шествие по направлению к нему в полном одиночестве, оставив своих многочисленных охранников у входа.
Несколько недель назад она шла по тому же залу, испуганная и неуверенная в своей судьбе, поеживаясь под суровым взглядом каменных Святых. Тогда зал был почти пуст, и по бокам от нее шли стражи, готовые в любой момент убить ее.
Но сегодня зал был полон людей, смотрящих на нее сияющими от восторга глазами. Исполненный благоговения шепот волной катился по толпе, когда она шла по проходу к алтарю.
Очевидно, Людивин заранее придумала и заказала парадное платье тайком от Риэль. Заплаканные служанки Людивин принесли его Риэль три дня назад, для окончательной примерки. При одном взгляде на этот наряд она потеряла дар речи и едва смогла сдержаться, чтобы потом, когда они ушли, дать волю слезам.
Это было настоящее чудо из бледно-желтых с розоватым оттенком аставарских кружев. Широкий вырез оставлял плечи обнаженными. Длинные воздушные рукава ниспадали до пола и вливались в легкие волны скользящего сзади шлейфа юбки. Сверкающая, переливающаяся всеми цветами радуги ткань, просвечивающая под тончайшими кружевами, плотно облегала ее стан. Казалось, что Риэль окунули в жидкий солнечный свет. Служанки Людивин упросили ее позволить им вплести тонкие золотые ленты в ее длинные темные волосы и нарисовать сверкающие янтарные спирали вокруг ее глаз.
– Леди Людивин наверняка хотела, чтобы мы позаботились о вас, – произнесла старшая служанка дрожащими губами, – и нарядили вас так, чтобы вы сияли, словно солнце, миледи. И мы это сделаем.
Однако медленно шествующей по залу Риэль вовсе не было дела ни до ее великолепного наряда, ни до восторженного шепота толпы. Ей просто нестерпимо хотелось прикоснуться к ожерелью на шее.
Но вместо этого она посмотрела на Одрика, сидящего рядом с пустующим троном отца, и нежность в его усталых глазах принесла утешение ее кровоточащему сердцу.
Это ожерелье он подарил ей утром, постучав в дверь, когда она еще не пришла в себя после очередной бессонной ночи.
– Это тебе, – просто сказал он и осторожно вложил ожерелье в ее ладонь. Он поцеловал ей руку, потом прижался губами к жилке на запястье и закрыл глаза, не в силах оторваться от нее.
Эвилин, стоявшая в нескольких метрах от них, с решительным видом буравившая взглядом стену, многозначительно покашляла.
– Одрик, – дрогнувшим голосом прошептала Риэль, – неужели это необходимо сейчас? Наши отцы еще не преданы земле, не проведены погребальные обряды…
– Сегодня солнце будет светить особенно долго и ярко, – он прикоснулся к ее лицу кончиками пальцев, в его глазах застыла печаль, – но не так ослепительно, как будешь сиять ты. Пожалуйста, Риэль. Наш народ должен видеть тебя во всем великолепии.
Солнце из белого золота свисало на изящной цепочке у нее на шее между ключицами. От него во все стороны расходились золотые лучи, тонкие, как крылышки бабочки. Когда Риэль опустилась на колени перед Архонтом, на медальон упал луч света, и он ярко блеснул, бросая солнечные блики на потолок.
Архонт возложил на ее склоненную голову тяжелую от перстней руку.
– «Врата падут, – начал он произносить слова Пророчества Ариавы, и в зале воцарилась тишина, голоса поющих стихли. – Ангелы вернутся и принесут гибель этому миру. Вы узнаете, что это время пришло, когда появятся среди людей две Королевы – одна, несущая человечеству кровь, и другая, несущая свет. Одна, обладающая силой, которая может спасти мир. Другая – силой, способной его уничтожить. Они придут в наш мир, они будут нести в себе силу Семи Святых, и им суждено определить вашу судьбу. Грядет Пришествие двух Королев».
Одна, несущая кровь .
Другая, несущая свет .
Риэль смотрела на свои сцепленные руки и испытывала безумное желание их потереть. Липкая кожа зудела. Она представила себе, как снимает ее, и под ней обнажается вся неприглядная истина, скрывающаяся у нее внутри.
Архонт отошел от нее.
– Леди Риэль Дарденн, вы успешно выдержали испытания, назначенные вам Церковью, и сумели преодолеть все опасности. Церковь, Храмы, вся королевская семья и народ нашего королевства внимательно наблюдали за вами последние несколько недель, и мы признаем, что вы на самом деле обладаете невероятной силой, которая не похожа ни на что, когда-либо виденное нами. Так скажите нам, леди Риэль, какой из двух Королев вы являетесь?
Одна, несущая кровь .
Другая, несущая свет .
Риэль поднялась и смело посмотрела в глаза Архонта.
– Я Солнечная Королева, несущая свет, ваше преосвященство. И я с гордостью буду служить Селдарии до конца моих дней.
Архонт улыбнулся и протянул к ней руку.
– Тогда поднимитесь, леди Риэль, и давайте начнем церемонию…
Его торжественную речь внезапно прервали крики удивления и страха, раздавшиеся из дальнего конца зала.
Лицо Архонта побледнело. Он смотрел, не отрываясь, на что-то за спиной Риэль, а потом отшатнулся и безвольно опустился в свое кресло.
Одрик вскочил на ноги, обхватив за плечи мать. Королева Женевьева тихо вскрикнула и сникла в объятиях сына.
Риэль обернулась – у нее перехватило дыхание от ужаса. Неужели это Кориен? Неужели он пожаловал на коронацию, чтобы объявить всем правду о том, кем она являлась на самом деле?
Но это был не Кориен.
Из толпы вышла Людивин – босая, оборванная, ее роскошные золотые волосы грязными спутанными прядями рассыпались по плечам. Одной рукой она сжимала порванный плащ у горла, другой – у бедер, и под ним больше ничего не было. Кожа девушки казалась мертвенно-бледной, но особых повреждений не было заметно. И главное, она была жива… Она была жива! 
Риэль вскрикнула и пошатнулась, прижав руку к груди.
Между тем Людивин спокойно поднялась по ступенькам алтаря и взяла Риэль за руку. Ее прикосновение – такое теплое, такое знакомое – внезапно успокоило Риэль. Она повернулась, готовая встретиться лицом к лицу со всеми, кто собрался в этом зале.
Громкий, срывающийся голос Людивин перекрыл ошеломленный ропот толпы:
– Я знаю, что мое появление может многим показаться странным и даже пугающим. Пожалуйста, простите меня.
В то же мгновение Риэль неожиданно услышала в своей голове шепот Людивин:
«Мне так жаль, что тебе приходится узнать обо всем таким образом. Прошу, доверься мне. Мы должны быть осторожны». 
Потрясение оказалось настолько сильным, что Риэль едва не потеряла сознание. Она пошатнулась, но неожиданно сильные руки Людивин не дали ей упасть.
– Сама не знаю, как все это объяснить, – продолжила Людивин. – У меня остались лишь смутные воспоминания. Я помню только, как леди Риэль сражалась с толпой магов металла. Это были предатели из Дома Совилье… Дома моего отца, – последние слова Людивин произнесла полным печали голосом.
«Мы должны убедить их всех в моем чудесном спасении». 
– Лю? – прошептала Риэль, вся дрожа от охватившего ее возбуждения.
«Все хорошо, дорогая, пожалуйста, не бойся меня». 
– Я помню, как меня ударили молотом в живот, – продолжала свою историю Людивин, – и помню, как падала в пропасть.
Неожиданно, рядом с ними откуда-то возник Одрик. Расстегнув застежку своего длинного плаща, он скинул его с плеч и завернул в него Людивин. Риэль была рада почувствовать надежное тепло его тела – это вернуло ее в реальность. Значит, все происходящее не сон.
«Конечно, не сон , – прозвучал в ее голове мягкий голос Людивин. – Ты, наконец, узнала правду. Но они не должны ни о чем догадаться. Никто из них». 
– Вы все считали, что я погибла, – произнесла Людивин, протягивая руку к Одрику. Очень осторожно он взял ее в свои. – И я тоже уже распрощалась с жизнью. Но потом я вдруг почувствовала, как из недр земли поднимается сила, которая вдохнула в меня жизнь. Я почувствовала знакомое прикосновение, и осмотрелась вокруг, ища леди Риэль, но ее не было рядом. И все же ее сила была повсюду, видимо оставшаяся здесь после испытания огнем. И эта сила вернула мне мое тело и мою жизнь.
«Доверься мне». 
В голове Риэль крутился целый рой мыслей. Довериться ей? Кому? Что это за существо? Это определенно была не Людивин, а какая-то самозванка.
«Ты ошибаешься. Это именно я, моя дорогая. Прошу, если ты хоть когда-нибудь меня любила, доверься мне, хоть ненадолго. Потом я все объясню». 
У Риэль перехватило дыхание. На глаза у нее быстро наворачивались слезы. «Но я вовсе не возвращала тебя к жизни. Я просто ничего не понимаю». 
«Поймешь, и очень скоро, обещаю». 
– Мы всегда знали, что Солнечная Королева, когда она явится в наш мир, будет защищать наше королевство ото всех, кто замышляет зло против нас. – Голос Людивин дрожал от волнения. – Но вот она пришла, и сила ее еще более велика, чем мы себе представляли. Ведь она не просто обладает силами всех Семи Святых, как предсказывается в Пророчестве. – С этими словами Людивин преклонила колени, благоговейно прикасаясь к сверкающему шлейфу платья Риэль. – Она обладает даром возвращать к жизни умерших.
«Подтверди мои слова, сейчас же.  – Мысленный голос Людивин звучал ласково, но твердо. – Они должны поверить мне. Все должны принять это без сомнений, или все будет напрасно». 
– Риэль, правда ли это? – пробормотал Одрик, на лице которого были написаны недоумение и даже страх. – Ты действительно это сделала?
С трудом сдерживая подступившую тошноту, Риэль положила руку на склоненную голову Людивин.
– Простите за то, что узнали об этом таким образом, – произнесла она, как эхо повторяя слова Людивин. Она подняла глаза и посмотрела на толпу, изо всех сил стараясь изобразить невозмутимое спокойствие, которого отнюдь не испытывала. Пытаясь справиться с потрясением, она судорожно искала слова, которые хоть как-то могли объяснить происходящее. – Испытания усилили мои способности самым неожиданным образом, но я не хотела давать вам несбыточных надежд, пока не была уверена, что это возможно. Пока не удостоверилась, что действительно смогла вернуть леди Людивин к жизни.
«Замечательно. –  Голос Людивин, явно испытавшей облегчение, был словно ласковое прикосновение. – Просто замечательно». 
– Все, что мне хотелось бы… – голос Риэль сорвался. – Все, что мне хотелось бы, это чтобы я обладала достаточной силой, способной воскресить всех, кого мы потеряли в тот день.
Теплая рука Одрика на ее талии помогала ей сохранять уверенность, но она избегала смотреть ему в глаза, опасаясь, что ее лицо выдаст то, что надо было скрывать.
Людивин улыбнулась ей.
– Вы спасли меня, леди Риэль, как и всех нас сегодня. Вы не побоялись встретиться лицом к лицу со страшным злом, угрожавшим нашему любимому городу, и победили его. Ваша сила поистине достойна восхищения. Мы все обязаны вам жизнью.
А затем Людивин поцеловала Риэль руку, и та, вне себя от потрясения, изумленно наблюдала, как люди, ближе всего стоящие к ней, один за другим начали опускаться на колени. За ними последовали другие, пока весь зал – несколько сотен человек – не стояли перед ней коленопреклоненные.
– Да здравствует Солнечная Королева! – раздался ликующий голос Людивин, и все подхватили этот клич. Солнечные лучи, струящиеся сквозь высокие окна, окрашивали их лица, по которым текли слезы восторга, в золотой цвет. На центральной площади города начали бить колокола Храма Света, знаменуя летнее солнцестояние.
Оглядывая толпу, Риэль заметила небольшую горстку людей, воздержавшуюся от восторженных криков.
Они опустились на колени вместе со всеми, но наблюдали за Риэль с непроницаемо-каменными лицами.
По ее позвоночнику пополз холодок беспокойства, но она тут же отбросила его – ей сейчас предстояло решить более насущные вопросы.
Она крепко сжала руку Людивин, надеясь, что той стало больно.
«Ты ангел, –  мысленно произнесла она, охваченная внезапным гневом. – И ты мне все время лгала». 
«А ты солгала Одрику по поводу смерти его отца, –  не замедлила ответить Людивин с ноткой грусти в голосе. – Мы с тобой стоим друг друга. А теперь не забывай улыбаться». 

Глава 50
Элиана

«Что бы ни принес нам завтрашний день, мир будет помнить его, как день, когда Аставар поднялся на защиту своей земли от величайшего зла, и отважно сражался до последней капли крови, чтобы свершилась наша месть за братьев из дружественных королевств, павших под натиском Империи».
Речь, произнесенная Тавиком и Эри Амаруками, королями Аставара перед своими войсками. 16 августа 1018 г. Третьей эпохи

Элиана спрыгнула с борта корабля в спасательную шлюпку, больно приземлившись на колени, а потом воспользовалась Туорой и Грозой, чтобы перерезать держащие ее канаты.
Как только лодка шлепнулась на воду, она схватилась за весла и принялась быстро грести.
Пушечные ядра с шумом падали в воду по обе стороны от них. Адатроксы, выскочившие на палубу, столпились у поручней, вскинув ружья, – беглецы видели вспышки их выстрелов.
Элиана пригнулась и схватила Саймона за воротник, увлекая за собой, когда пуля просвистела мимо ее уха. Пушечное ядро упало в воду совсем рядом, обдав их ледяными брызгами. Лодка опасно накренилась.
Саймон прошипел какое-то проклятие, и Элиана, наконец, посмотрела на его окровавленный торс. Она успела позаимствовать для него куртку и меч у одного из адатроксов, которых прикончила, пробиваясь к спасательной шлюпке, но это ему никак не поможет, если она немедленно не доставит его к лекарю.
Как только они выплыли за пределы досягаемости вражеских орудий, Элиана передала весла Саймону.
– Ты можешь грести? Хотя бы минуту?
– Я буду грести столько, сколько тебе нужно, – ответил он.
Она быстро перелезла на нос лодки, опустилась на корточки рядом с Саймоном и принялась всматриваться в лежащее впереди пространство.
– Наверное, около пяти сотен метров, – сказала она, – надо проплыть мимо тех глыб льда, а там дальше я вижу дорогу к берегу.
– Что за дорогу ты видишь?
– Лед. Камни.
– Понятно. Для только что ослепшего человека не составит никакого труда скакать по льду и камням.
Она не могла сдержать улыбку.
– Я тебе помогу. И Захра тоже.
– Элиана? – изумленный голос призрака заставил Элиану обернуться. – Там происходит что-то странное.
– Что? – Элиана, сощурив глаза, всматривалась во тьму над водой. Имперский флот – тридцать массивных кораблей, в основном боевых – двигался длинной линией вдоль кромки тающих льдов.
– Что это они делают?
– Опиши мне, что происходит, – попросил Саймон.
– Они собрались около границы льда, и выстроились в линию, один за другим, направив носы на север. – Элиана никак не могла разгадать смысл этого маневра. – Как будто они выстраивают заграждение между льдом и открытым морем. Может, готовятся к блокаде?
– И они прекратили огонь, – заметила Захра.
В этот момент их спасательная шлюпка со скрежетом врезалась в плоскую льдину. Элиана тут же перепрыгнула на нее, придерживая лодку. Захра парила в воздухе рядом с ней.
– Перелезай сюда, – сказала она Саймону, протягивая ему руку.
Тот, прихватив позаимствованный у адатрокса меч, подчинился. Элиана провела его по льду, потом помогла перешагнуть узкую полоску воды, и они оказались на другой огромной льдине.
– Они действительно прекратили огонь, – Саймон повернул голову в сторону кораблей, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь налитыми кровью глазами. – Интересно почему?
– Не знаю, но нам надо воспользоваться ситуацией и поторопиться.
И тут, сразу за воплем отчаяния, сорвавшегося с губ Захры, раздался протяжный звук рожка, гулко разнесшийся над темной водой. Целые секции в корпусе кораблей с грохотом откинулись на лед, подобно подъемным мостам на цепях, и оттуда хлынула какая-то темная масса, стремительным жутким потоком устремившись к берегу. Резкие отвратительные звуки наполнили воздух – вой, обрывки слов, невнятные яростные крики.
Кровь Элианы стала холоднее льда, покачивающегося у нее под ногами. Она уже догадалась, что это за звуки, потому что слышала их и раньше, в тайной лаборатории «Фиделии».
– Что это? – напряженным голосом спросил Саймон, стоявший рядом с ней, – Элиана, ради бога, что происходит?
– Это Измененные! – Захра появилась перед ней, мерцая от беспокойства. – Надо бежать, моя королева!
Но Элиана застыла как вкопанная. Она не отрываясь смотрела на то, как ужасные создания сплошным потоком ринулись к ним по льду. Не то люди, не то звери, они передвигались невообразимо быстро – то скакали, то бежали на четвереньках, неестественно выворачивая конечности при каждом шаге, как какие-то чудовищные механизмы.
– «Фиделия», – задохнувшись от ужаса, прошептала Элиана, сделав несколько неверных шагов назад. – Это они их создали.
Темный силуэт Захры выпрямился во весь рост, и она проревела:
– Бежим!
Элиана развернулась, поскользнулась и упала, сильно ударившись подбородком о лед. С трудом поднялась на ноги и схватила Саймона за руку.
– Ты это видишь? – крикнула она, стараясь перекричать нарастающий гул. На всех боевых кораблях Аставара колокола били тревогу. Пушечные залпы возобновились, проделав несколько глубоких дыр во льду перед стремительно надвигающейся волной страшных тварей.
– Просто беги вперед, – крикнул ей Саймон, – и не оглядывайся!
Он попытался стряхнуть ее руку, но она крепко за нее держалась.
– Я не оставлю тебя здесь!
– Я справлюсь, просто беги!
Тогда она повернулась и побежала. Саймон следовал за ней по пятам. Захра летела впереди надо льдом, пытаясь найти для них самый безопасный путь.
– Налево! – крикнула она, указывая им на тонкую льдину. – Прыгайте!
Элиана оттолкнулась от края одной льдины и перепрыгнула на другую, покачивающуюся в паре метров от нее.
– Саймон, сюда! – крикнула она через плечо. – Прыгай на мой голос!
Он так и сделал, приземлившись рядом с ней. Льдина опасно накренилась, и они начали скользить к ее краю. Элиана вонзила Арабет в лед, а другой рукой ухватила Саймона за куртку. Удержать его немалый вес было нелегко, ее мускулы были напряжены до предела. Она закричала от боли, вцепившись в свой кинжал так крепко, как только могла.
Саймон попытался подняться на четвереньки рядом с ней, от чего льдина снова накренилась.
Внезапно над их головами пролетела какая-то темная фигура и приземлилась на льду в паре метров от них. Но это была не Захра – перед ними стояла одна из Измененных.
Элиана подняла голову и в ужасе наблюдала, как мимо них проносится поток этих ужасных существ. Их головы немного напоминали человеческие, но форма была другой, они скорее были похожи на звериные – частокол острых зубов торчал из изуродованной, вытянутой пасти. На их телах все еще болтались лохмотья выцветшей одежды, сквозь которые виднелись участки кожи, покрытые чешуей или клочковатой темной шерстью. Они жадно нюхали воздух, словно гончие псы. Крепкие длинные когти царапали лед.
Всех этих женщин, похищенных из своих домов, когда они мирно спали в своих постелях, безжалостно разлученных со своими близкими, превратили в отвратительных чудовищ.
Две Измененные с грохотом упали на лед, развернулись и ринулись прямо к Элиане.
Захра отчаянно крикнула: «Сюда!»
Элиана повернулась и побежала. По обе стороны от нее лился сплошной поток Измененных, с воем рвущихся к берегу. Пушечные снаряды падали на лед, разрывая тела несущихся впереди тварей на куски.
Элиана в отчаянии оглянулась, ища глазами Саймона, в ушах у нее звенело. Саймон все еще оставался на льдине, с мечом на изготовку, его светлые волосы заиндевели на холоде и блестели, как снег. Элиана следовала за мерцающим силуэтом Захры, преодолев темную полосу воды между глыбами льда и направляясь к обледеневшей гряде камней, протянувшейся вдоль длинного участка берега, покрытого льдом и снегом.
Внезапно прозрачная фигура Захры содрогнулась и исчезла.
Сердце у Элианы ушло в пятки.
– Беги, не останавливайся! – крикнул нагнавший ее Саймон.
– Захра! – позвала Элиана. – Где ты?
Призрак опустилась рядом с ней. Ее едва можно было заметить по легким колебаниям воздуха.
– Простите, моя королева. Я с трудом могу поддерживать мой облик.
– Поспеши к кораблям Аставара, сообщи им, что мы здесь.
Еще один взрыв раздался прямо впереди. Элиана остановилась, успев толкнуть Саймона на лед. В воздух фонтаном взлетели куски льда и окровавленных тел. На них посыпался град огненных искр.
– Ради бога, скажи им, чтобы прекратили по нам палить.
Захра тут же исчезла.
Элиана оглянулась на Саймона и заметила группу из четырех Измененных, затаившихся на обледенелой каменной гряде в нескольких метрах впереди от них.
Одна из них, со спутанной гривой темных волос на голове, нетерпеливо царапала лед узловатой лапой с огромными когтями.
– Саймон, – тихо произнесла Элиана, – поднимайся на ноги, только медленно.
Он подчинился. Они вместе сделали несколько осторожных шагов, отступая назад.
Затем одна из Измененных, видимо вожак, издала прерывистый не то вой, не то лай. Все четверо прыгнули через полоску воды, хищно обнажив острые длинные зубы. Они двигались как тараканы – быстро, хаотично, петляя из стороны в сторону, вызывая чувство омерзения и иррационального ужаса. Саймон обрушил свой меч на шею первой из них, и голова твари отлетела в воду. Другая Измененная врезалась в него, опрокидывая на лед.
Третья вдруг встала на дыбы, выпустив страшные когти. Элиана уклонилась от удара и ударила ее ножом в живот. Та упала, и девушка, выдернув Арабет и стремительно развернувшись, всадила кинжал меж лопаток твари, уже с шипением вцепившейся в грудь Саймона. Зарычав от боли, нападавшая скатилась на лед.
Элиана обернулась, потянулась за Свистуном – но четвертой Измененной со спутанными темными волосами уже нигде не было видно.
Элиана подскочила к Саймону, выдернула Арабет из тела чудовища, корчащегося в предсмертной агонии, и помчалась дальше.
– Беги за мной! – крикнула она, но Саймон и без того следовал за ней по пятам, она слышала за спиной его тяжелое дыхание.
– С тобой все в порядке?
– Все просто великолепно, – насмешливо фыркнул он в ответ.
Измененные со всех сторон карабкались на льдины. Их сотни, в отчаянии подумала Элиана, а может, и тысячи.
С берега донеслись беспорядочные звуки выстрелов, за которыми последовали душераздирающие человеческие крики. Элиана посмотрела на запад. Несколько страшных тварей уже выбрались на берег. Они выползали из воды на песок, словно морские чудовища. Аставарские солдаты пытались остановить их пулями и мечами, но тварей становилось все больше и больше.
На Элиану упала какая-то тень. Она подняла голову. Оказалось, они уже добежали до аставарских боевых кораблей – небольших изящных судов с высокими мачтами. Измененные уже захватили ближайший из них и теперь рвали паруса в клочья, сдирая их с мачт, и теснили аставарских солдат на палубах.
– Мы почти добрались, – сообщила она, пытаясь перекричать крики умирающих и выстрелы, жуткий вой и треск дерева. – Держись ко мне поближе, Саймон!
Они соскользнули вниз по крутому склону с ледяной глыбы и стремглав побежали по длинной плоской льдине, огибая корабли Аставара. До берега оставалось не более пары сотен шагов, как вдруг колени Саймона подкосились и он вскрикнул от боли. Сзади в них врезалась мощная рычащая туша, и под ее тяжестью они откатились далеко по льду.
В глазах у Элианы на мгновение потемнело, но зрение тут же вернулось. Она приподнялась, перед глазами все плыло.
Одна из Измененных пригвоздила Саймона ко льду. Это была та же тварь, которую они видели раньше, – со спутанными темными космами. Она ощерила страшную пасть прямо над горлом Саймона. Тот попытался вывернуться из-под нее, нанеся сильный удар кулаком в челюсть. Измененная завизжала, невнятно выкрикнув знакомое слово, в котором Элиана узнала вентерское ругательство.
Элиана набросилась на нее, но тварь отшвырнула девушку в сторону мощным ударом страшной когтистой лапы. Элиана вновь вскочила на ноги как раз в тот момент, когда Саймон, откатившись в сторону, смог нанести удар мечом по боку Измененной. Та завопила от боли, хватаясь за рану. Ее лапа была бугристой, изуродованной и покрытой незажившими язвами, из которых сочилась кровь. Элиана видела такие же отметины на теле Нави и почувствовала легкий укол жалости к несчастному созданию.
Она замешкалась со следующим ударом, Измененная подняла голову – и Элиана наконец смогла разглядеть ее покрытое кровоподтеками лицо.
В ее голове за пару мгновений промелькнули тысячи воспоминаний.
Вот она сидит дома рядом с Розен, на коленях у которой играет маленький Реми. Розен держит в руках детскую книжку, чтобы Элиана читала вслух сказки для братика – истории о Семи Святых и их священных животных, которые несли их в битву против ангелов.
Ночь. Розен утешает Элиану, громко рыдающую в кровати – имперские захватчики вторглись в их королевство, и отец не вернулся домой с фронта.
Розен, учащая Элиану сражаться, лгать, убивать.
А теперь, с замирающим сердцем, Элиана смотрела в изуродованное лицо Розен Ферракора, по воле негодяев превращенной в кровожадного монстра.
– Мама? – Она прижала к груди руку, сжимающую Арабет. – Это же я… Элиана.
Измененная удивленно моргнула и издала невнятный хриплый звук. А потом с рычанием бросилась на нее.
Саймон с разбегу врезался в нападавшую, повалил ее на лед и занес свой меч.
– Нет! – закричала Элиана. – Не убивай ее!
В тот же момент Измененная вывернулась из хватки Саймона и нанесла ему удар когтистой лапой по лицу.
Парень упал, его меч отлетел по льду в сторону и свалился в воду. Тварь бросилась на него, оскалив клыки. Ее лапа, вся в металлических шипах, окруженных воспаленной кожей, с силой врезалась в лед рядом с лицом Саймона.
– Элиана! – прокричал Саймон, уворачиваясь от очередного удара. – Беги отсюда!
Но девушка уже спешила к нему.
Она бежала, и слезы застилали ее взор. Измененная откинулся назад, чтобы нанести Саймону смертельный удар, но Элиана успела вонзить Арабет ей в живот.
На ее руку потоком хлынула кровь. Тварь дернулась, захлебываясь кровью, и скатилась с Саймона на лед.
Элиана упала рядом с ней на колени и наблюдала, как существо, когда-то бывшее ее матерью, бьется в агонии. С каждым судорожным вдохом в ее потемневшие глаза возвращалось сознание.
– Узнаю этот нож, – задыхаясь, отрывисто произнесла она. Слова едва можно было разобрать, но Элиана услышала знакомые нотки родного голоса, и страх сменился жалостью. – Узнаю… это лицо.
Та, кто когда-то была Розен, поднесла трясущуюся руку с шипами к лицу Элианы. Кожа на ладони была грубой, покрытой отвратительной чешуей.
– Закончи свое дело, – умоляюще произнесла Розен, заходясь в приступе кашля. – Пожалуйста, моя девочка…
Элиана прижалась поцелуем к распухшему горячему лбу матери и сквозь слезы прошептала:
– Я люблю тебя.
А потом вонзила Арабет в горло Розен сбоку, как та ее учила, и сквозь слезы наблюдала, как подергиваются смертельной дымкой налитые кровью глаза.
Голова Элианы гудела. Она часто и неглубоко дышала. Мир померк перед ее глазами, потом снова возник, но в душе у нее все перевернулось.
В ней поднимался невиданный гнев – он жег ее и был чернее, чем жажда крови, которую она обычно испытывала, вступая в схватку.
Отовсюду доносились звуки битвы – целая симфония взрывов и криков агонии. Небо то и дело прочерчивали светящиеся дуги – зажженные бомбы, летящие к берегу. Измененные нескончаемым потоком лезли из воды, подминая под себя аставарских солдат.
– Элиана, – произнес Саймон совсем рядом с ней. – Нам надо уходить.
Его голос, твердый, но невыразимо нежный, стал последней каплей.
Она оглушительно закричала.
И мир кричал вместе с ней.
В какой-то момент – короткий, безумный и совершенно невероятный – перед Элианой предстала вся картина в целом.
Лед, небо, вода будто бы ожили, и она увидела, что это всего лишь завеса реального мира. Покров, скрывающий нечто невыразимое и божественное.
Течение времени замедлилось.
Она как бы со стороны увидела себя, Саймона, дрожащих и окровавленных. Она увидела берег, который заполонили монстры, носы имперских кораблей, пробивающихся сквозь лед к берегу. Слышала крики аставарских солдат о помощи, резкий голос принца Малика Амарука, отдававшего приказы бойцам, сражавшимся на берегу. Ей показалось, что она слышит шепот Реми, прячущегося в замке Нави: Элиана, пусть с тобой все будет хорошо .
И еще ей показалось, будто она слышит голос, доносящийся из-за океана: «Я все чувствую, Элиана. И теперь ты от меня не скроешься» .
Она не видела ничего перед собой и в то же время видела все, глядя на объятый холодом мир перед собой.
Ледяные пальцы скорби сомкнулись на ее горле.
Это чувство поглотит тебя , раздался в голове голос матери. Теперь он был лишь воспоминанием и ничем больше.
Она упала на колени. Оттолкнула руки Саймона в безмолвном протесте.
Я не позволю этому чувству поглотить себя. 
Затем она со всей силы ударила кулаками по льду и согнулась, жадно хватая ртом воздух.
Шум кипящей вокруг нее битвы вдруг исчез. Она словно оказалась в каком-то коконе, где были только вода, накатывающая на льдину, лед, горячий от крови ее матери, липкая кровь на ее сжатых ладонях.
Вода вдруг забурлила и пошла волнами. Льдина разломилась пополам. Тело Розен соскользнуло в воду и исчезло. В воздухе послышался отдаленный рокот, и его пронзили многочисленные ослепительные вспышки.
Приглушенный крик выдернул ее из странного пространства, в котором она оказалось.
Она несколько раз моргнула.
Саймон с усилием поднял ее на ноги.
– Ты вся горишь. Нам надо срочно уходить. Боже, Элиана, что ты сделала?
Она не ответила, ибо ответа у нее не было. В ее пальцах словно пульсировали разряды, кожу невыносимо покалывало.
Они спрыгнули со льдины в ледяную воду, которая была им по колено. Она отрешенно наблюдала, как ее ноги брели сквозь черную воду, в которой плавали обломки льдин, чувствовала, как сапоги скользят по илистому дну.
– Элиана, прекрати!
Она стояла на зыбком песке по щиколотку в воде. Берег.
– Смотри на меня! – кричал ей Саймон, но странное свечение перед ее глазами было слишком ярким, слишком пугающим. Она крепко зажмурилась и повернулась на его голос, больше не в силах управлять своим телом. Она бессильно осела на землю, и Саймон наклонился, подхватывая ее. Вокруг слышались дикие завывания ветра, ее хлестали по коже частицы льда и песка, поднятые в воздух.
– Что происходит? – прошептала она. Она зашлась в приступе кашля. Каждая косточка в ее теле ныла, каждая мышца горела.
Холодная рука отвела растрепанные волосы с ее лба.
– Смотри, что ты делаешь, Элиана. Открой глаза, сделай это ради меня, ради всех святых.
Она заставила себя открыть глаза и посмотреть на море.
Воздух пронзали молнии – по три каждую секунду, – освещая поле битвы зловещим серебряным светом. Они разрывали тела Измененных, все еще рвущихся к берегу, ледяные глыбы разлетались ослепительным пламенем. Огромные волны вздымались и обрушивались на имперские корабли. Свирепый ветер срывал паруса с мачт, закручивая темные воды в водовороты, которые затягивали боевые корабли противника, сминая их как скорлупки.
– Тебе надо остановиться, – прокричал Саймон сквозь вой ветра.
– Это все делаю я? – пробормотала она, неожиданно осознав, что не может дышать, что страшная гроза высосала весь воздух из ее легких. Каждый вздох был таким болезненным, что, казалось, разрывал ей грудь.
Саймон сжал ее лицо в ладонях.
– Пожалуйста, Элиана, посмотри на меня, посмотри мне в глаза.
Она подчинилась, из горла ее вырвались непроизвольные рыдания.
– Я ее убила! Я не смогла ее спасти!
– Я знаю. – Он смахнул песок с ее лица. – Мне так жаль. Но тебе надо остановиться, или ты нас всех убьешь.
Она тряхнула головой и, несмотря на безысходное горе, затягивающее ее, словно бездонная пропасть, вдруг осознала, что катастрофа, творящаяся вокруг, лишь отражение ее гнева в окружающем мире. Захра была права на ее счет, как и Саймон. В ней жила неведомая, страшная сущность . Она всегда считала эту часть себя чудовищем, порожденным теми злодеяниями, которые была вынуждена совершать, чтобы выжить. Что она сама взрастила его в своей душе.
Но истина была такова: это чудовище, живущее в ее душе, досталось ей в наследство от матери. Кровавой Королевы. Проклятия королей. Презренной предательницы и лгуньи.
Как же она ее ненавидела в этот момент.
– Я не знаю, как это все остановить, – в отчаянии крикнула она. Ее пальцы вспыхивали в унисон со вспышками молний, и это ощущение вызывало у нее отторжение. Они видела, как разламываются пополам корабли, видела солдат, барахтающихся в воде, отчаянно пытающихся выплыть. Огромные черные волны накатывали на берег.
– Просто держись за меня, – прошептал Саймон, нежно прижимая ее к груди. – Держись за меня и думай о Реми. Думай о Нави. – Он прижался холодной щекой к ее лбу. – Думай о доме.
Дом.  Где сейчас был ее дом? В Орлине? Или в Селдарии?
Вокруг бушевал шторм, и она не могла ясно представить ни одно из этих мест.
Отчаявшись справиться с собой, она прижималась к груди Саймона, слушая безумное биение его сердца, представляя голос Реми, который читает ей сказку на ночь, и просто старалась размеренно дышать.

Глава 51
Риэль

Ветер и вода,
Огонь и тень,
Металл, земля и свет, льющийся с небес, —
Услышьте нас в сей скорбный день
И примите душу нашего усопшего друга,
Чтобы вашей силой возродить его вновь.
Перед лицом Семи Святых мы возносим нашу молитву.

Молитва, произносимая при совершении обряда погребения в Селдарии

Через несколько часов после церемонии благословения Архонтом, ближе к полуночи Риэль привела Одрика в покои Людивин.
Людивин с робкой улыбкой поднялась им навстречу из кресла у камина.
– Как хорошо, что вы пришли.
Одрик закрыл дверь и резко произнес:
– Риэль сказала мне, что ты ангел.
Изменившись в лице, Людивин бросила укоризненный взгляд на Риэль.
– Что еще ты ему рассказала?
– Разве этого недостаточно?
Глаза Людивин наполнились слезами.
– Пожалуйста, не бойтесь меня. Я всего лишь хочу вам помочь. И всегда этого хотела.
Выражение лица Одрика слегка смягчилось.
– Хорошо, тогда помоги нам во всем разобраться.
Взгляд Людивин остановился на Риэль, в нем светилась бесконечная нежность.
– Я пришла в этот мир, чтобы защищать Риэль. С самого момента ее рождения я чувствовала ее силу. Как и мы все.
– Все? О ком ты говоришь?
– Ты имеешь в виду других ангелов? – тихо спросила Риэль.
Людивин кивнула.
– Уже многие годы я делала все, чтобы уберечь тебя от опасности.
Одрик запустил пальцы в свою шевелюру.
– Ничего не понимаю. Ты же Людивин. Моя кузина. Мы знаем тебя с самого детства. Боже, я помню день, когда ты появилась на свет. И ты всегда была… такой.
– Это так. – Людивин грустно улыбнулась. – И в то же время не совсем. Вы помните, как несколько лет назад я… то есть Людивин – тяжело заболела, у нее был сильный жар?
– Тебе тогда было шестнадцать лет, – произнесла Риэль, опускаясь на скамью рядом с камином. – Мы всю ночь прождали у дверей твоей спальни вместе с королевой Женевьевой и твоим отцом, надеясь, что ты переживешь ту страшную ночь.
– Так вот, – Людивин глубоко вздохнула, повела плечами. – Я тогда не выжила. Вернее, она – Людивин Совилье умерла в ту ночь. И я заняла ее место.
Одрик бросился к ней через комнату.
– Не верю – это какой-то обман.
«Ты же знаешь, что я не лгу , – раздался отчаянный голос Людивин в голове Риэль. – Объясни ему!» 
– Это правда, – прошептала Риэль, она и вправду не сомневалась в этом. – Лю, почему ты мне ничего не рассказала?
– Мне очень хотелось все рассказать. Но, подумав, я решила, что лучше будет этого не делать. Я понимала, что это знание опасно для тебя. Я только хотела тебя защитить.
– Защитить? От чего? – спросил Одрик дрожащим голосом. – О чем вы вообще говорите?
Людивин сделала медленный вдох.
– Врата рушатся.
В комнате повисла тишина.
– Чем больше они ослабевают, – через некоторое время продолжила она, – тем больше несчастий будет обрушиваться на наш мир. Огромные волны, ужасные землетрясения, прочие стихийные бедствия, которые мне даже страшно описывать. А когда Врата окончательно падут, ангелы снова вернутся в этот мир, как и предсказывал Ариава в своем Пророчестве. Представьте себе дверь, в которую постоянно, без устали колотят тысячи рук. Она непременно рухнет. Как и Врата, через которые пытаются прорваться мои сородичи, ныне заключенные в Бездне.
Одрик поерзал в кресле у дальней стены комнаты.
– И сколько их?
– В Бездне? Миллионы.
– Я имею в виду в нашем мире. Если ты явилась сюда, наверное, и другие могут сделать то же самое.
Риэль замерла, неосознанно потянувшись к нему, уже готовая услышать знакомый голос.
«Кориен? Ты здесь?» 
Но он не ответил. Он не разговаривал с ней с того самого дня, когда она сожгла его своим пламенем.
Людивин бросила быстрый взгляд на Риэль.
– Вы правы. Я далеко не первая из ангелов, кто проник в этот мир. И не последняя. Каждый день во Вратах появляются новые трещины. Не у всех хватает сил убежать, но все же ангелов в вашем мире достаточно, чтобы в скором времени у людей начали возникать серьезные неприятности. Сейчас нас около дюжины в вашем мире, но скоро будут сотни.
– Значит, ты не первая, кому удалось сбежать. – Риэль медленно подняла глаза на Людивин. – А кто же первым из вас проник в наш мир?
– Он очень силен, – едва слышно произнесла Людивин. – Пожалуй, самый могущественный из нас, кому удалось уцелеть после Ангельских войн. У него сотни лет ушли на то, чтобы подготовить свой побег, но все же он смог это сделать. Я проскользнула сквозь брешь во Вратах вслед за ним вместе с несколькими другими, а потом Врата снова стали непроницаемыми. Я следила за Риэль издали в течение тринадцати лет, как и тот, чье имя Кориен.
Тринадцать лет. Значит, с пятилетнего возраста , подумала Риэль. Перед ее глазами промелькнула стена пламени, рушащиеся стены родного дома. Отец, в отчаянии стоящий на коленях перед телом матери.
Она решила, что после этого разговора ей стоит навестить отца. Разбудить, напоить горячим шоколадом и разговаривать с ним до самого рассвета, пока восходящее солнце не разгонит ее страхи.
Но потом она осознала ужасную правду: его постель пуста, и она больше никогда его не увидит.
– В тот день, когда погибла твоя мать, Риэль, – произнесла Людивин, и в голосе ее звучала бесконечная жалость, – мы, ангелы, почувствовали, как твоя сила вырвалась наружу. Вскоре после этого Кориен стал пристально следить за тобой, как и я. Только… дело в том, что я еще очень молода. Мой разум слаб по сравнению с разумом Кориена. Я трачу почти все свои силы, чтобы защитить тебя от некоторых его мыслей. – Личико Людивин сморщилось. – Дорогая моя, мне так жаль, что я такой никудышный союзник. Ведь я знаю, как нелегко тебе приходится, чувствую все, что ты испытываешь, когда он мысленно говорит с тобой.
– Кориен? Тот самый ангел, который устроил нападение? – Одрик с озадаченным видом переводил взгляд с Людивин на Риэль. – Что она имеет в виду?
Риэль охватила невообразимая паника.
«Одрик будет в ярости, когда узнает правду». 
«Уверяю тебя, не будет, –  уверенно возразила ей Людивин. – Он любит тебя». 
«Да, но как долго продлится его любовь после этого?» 
«Он будет любить тебя до конца жизни». 
– Пару месяцев назад, – начала Риэль неуверенным голосом, – в день Королевских скачек я услышала голос в своей голове.
«Умоляю, не надо ему все рассказывать,  – поспешила предупредить ее Людивин. – Избавь его от самых страшных подробностей». 
Риэль с ужасом вспомнила бесконечную тьму, трон, сделанный из человеческих костей. Свое пробуждение посреди ночи с именем Кориена на губах, призрачное прикосновение его рук к своей коже.
Она сглотнула, от стыда на глаза ее наворачивались горячие слезы.
– Он приходит ко мне во сне, и иногда даже наяву. Его голос звучал в моей голове во время испытаний. Он говорит мне…
«Продолжай», –  мягко настаивала Людивин.
Риэль сжала ладонями виски, слова застревали у нее в горле.
Одрик опустился на колени рядом с ней.
– Что он тебе говорит? Как я могу тебе помочь?
Сквозь слезы, туманящие ее взор, она посмотрела во внимательные темные глаза Одрика.
– Я ему нужна, – прошептала она. – Правда, не знаю зачем. Он хочет, чтобы я ушла с ним, угрожая тем, что терпение его не беспредельно. Он уже пытался забрать меня с собой в день испытания огнем. Я отказалась и сожгла его своим пламенем, но… Не уверена, что это остановит его.
– Ты права, его это не остановит, – произнесла Людивин, – но ему некоторое время придется восстанавливать силы после того, что ты с ним сделала.
– Мало ли что ты нам тут говоришь. Почему я должен тебе верить?
Людивин вздрогнула так, словно ее ударили по лицу.
– Понимаю, вы мне больше не доверяете…
– Насколько я представляю, лгать тебе бессмысленно, не так ли?
– Это простительно с вашей стороны. Я постараюсь снова завоевать ваше доверие. – Людивин кивнула, сжав губы. – Сделаю все, что в моих силах, чтобы вы мне поверили.
– О, боже! Риэль… – Встревоженное, горькое выражение на лице Одрика разрывало сердце Риэль. – Почему ты ничего мне об этом не рассказывала?
– Я боялась. Не представляла, что ты обо мне подумаешь.
Он обхватил ее лицо ладонями, вытирая со щек слезы большими пальцами.
– Я мог бы помочь тебе.
– Я его ненавижу, – прошептала она, и это была правда. Но все же не полная правда, и она презирала себя, произнося эти слова. – Но я понятия не имею, как от него избавиться.
– Мы что-нибудь обязательно придумаем, – сказала Людивин, присаживаясь рядом с ней.
– Хочешь сказать, что ты тоже залезала в ее мысли? – голос Одрика прозвучал непривычно резко. – Как и он?
Людивин смело посмотрела ему в глаза.
– Да, уже три года, хотя была рядом с ней гораздо дольше.
– Ты сказала, что охраняла Риэль многие годы. И ты утверждаешь, что потом… после того, как Людивин умерла от лихорадки…, – произнося эти слова, Одрик выглядел совершенно несчастным, – ты заняла ее место.
– Все так. – Людивин поднялась на ноги. – Будучи заточенными в Бездне, мы, ангелы, лишились своих тел и существовали только в виде бестелесных сущностей. – Она произнесла это так просто, словно потеря телесной оболочки была совершенно обыденным делом. – Когда Кориен и я ускользнули из нашей темницы, у нас сохранилась способность захватывать тела людей, чьи души недавно покинули их.
– Премилостивые святые, – прошептал Одрик. – Ты хочешь сказать, что вы вселились в тела, в которых теперь обитаете, и управляете ими?
Людивин кивнула.
– Именно так.
– И можете это делать вечно?
– Когда я вселилась в тело Людивин, оно перестало взрослеть и останется в таком виде так долго, сколько я в нем нахожусь.
– Даже если ты упадешь с горы и разобьешься насмерть, – прошептал Одрик с печальной улыбкой на лице.
– Даже если я разобьюсь насмерть.
Он покачал головой.
– Даже не знаю, что тебе сказать. Сам не могу понять, что сейчас испытываю – гнев, страх, или, если уж быть совершенно честным, восхищение.
– Прошу вас, поймите… – произнесла Людивин, беря Риэль и Одрика за руки, – что все, что мы пережили вместе, все эти годы искренней дружбы… они бесценны для меня. Я была рядом с вами с самого вашего детства, видела, как вы росли и взрослели, и смерть Людивин глубоко опечалила меня. Я нашла утешение в том, что смогла вернуть ее вам, пусть даже таким странным способом. И запомните, мои дорогие… – прошептала она, – не сомневайтесь в моей глубокой любви к вам. За всю свою долгую по человеческим меркам жизнь я никого не любила так сильно, как вас двоих, мои друзья.
– Сейчас не могу сказать, что испытываю к тебе такие же чувства, Лю. – Одрик рассмеялся, но в голосе его чувствовалось отчаяние. – Ведь я даже не знаю, как тебя теперь называть.
– Людивин. Умоляю вас, называйте меня по-прежнему Людивин. Знаю, что не заслуживаю просить вас о такой милости, но я так сжилась с этой девочкой, что действительно стала ею…
– Пожалуйста, замолчи, – резко прервал ее Одрик. – Не надо больше об этом говорить, по крайней мере, сейчас. Мне надо… как-то осознать все это.
Она кивнула, в улыбке ее светилась надежда.
– Конечно. Я прекрасно понимаю твои чувства…
«Пожалуйста, не рви со мной связь,  – мысленно обратилась она к Риэль. – От этого зависит судьба мира, к тому же я не переживу, если…» 
«Не бойся. –  Риэль, как могла, попыталась передать ей все свое тепло и любовь. – Ты не расстанешься с нами так легко. Ты нужна нам». 
И все же Риэль не могла смотреть ей в лицо так, как раньше, невольно задаваясь вопросом, насколько искренним и правдивым был взгляд этих синих глаз, опушенных длинными ресницами, и сколько в нем таилось лукавства.
– Должна вам признаться, – тихо произнесла Людивин, – что, несмотря на то, что по человеческим меркам я почти ребенок и не так сильна, как Кориен, мои способности все же гораздо выше, чем у большинства моих соплеменников. Многие из них неспособны вселиться в человеческое тело так просто, как это делаю я.
«По крайней мере, самостоятельно, –  мысленно продолжила она, – для этого им потребуется помощь». 
Риэль в недоумении уставилась на нее – и тут до нее начала доходить ужасная истина, так, что она больше не могла думать ни о чем другом.
Для этого им понадоблюсь… я. 

* * *

Неделю спустя Риэль стояла перед огромным зеркалом в своих покоях и расправляла черные складки платья.
За окном безоблачное бледно-лиловое небо, на котором уже появлялись звезды, постепенно темнело – наступала ночь. Астерия с важным видом стояла на террасе, глядя вниз на сверкающий огоньками город. Скоро зазвонят колокола храмов, и начнется траурная процессия: тело короля Бастьена торжественно пронесут по улицам Ам-де-ля-Терр.
Людивин вышла из туалетной комнаты. Золотые волосы ее были заплетены в косы и уложены короной на голове. Ее траурное платье с высоким воротом было таким же строгим, как и наряд Риэль.
– Ты готова? – спросила Людивин, натягивая черные перчатки.
Риэль посмотрела на свое отражение в зеркале. Вокруг ее глаз залегли тени. Со дня испытания стихией огня прошло две недели, и все это время она могла спать лишь по три-четыре часа в день. Тело лорда Дервина отправили в родовой замок Бельбрион, чтобы его сын Меровек Совилье провел обряд погребения там. И всего несколькими часами раньше Риэль смотрела, как тело ее отца горело в пламени погребального костра на вершине горы. Он всегда хотел, чтобы после смерти его предали огню, желая воссоединиться с эмпириумом так же, как его покойная жена.
Риэль наблюдала, как Людивин ходит по комнате, раскладывая по местам разбросанные расчески, заколки и баночки с кремом. Это было такое знакомое зрелище, что Риэль почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.
– Я-то думала, что все слезы выплакала, – произнесла она со смешком. – Получается, что нет.
Людивин остановилась, ее тоненькая фигурка в черном платье четко вырисовывалась на фоне сумеречного света, льющегося из окна. Она навечно останется шестнадцатилетней – какая странная и ужасная участь.
К тому же эту тайну не удастся долго скрывать.
– Как бы мне хотелось утешить тебя, – произнесла Людивин, и Риэль мысленно почувствовала всю глубину и правдивость ее эмоций. – Мне так хочется помочь тебе.
– Конечно, сейчас я тебе не до конца доверяю, но это вовсе не значит, что я не люблю тебя. – Риэль не выдержала и отвернулась, увидев, как засветилось надеждой лицо Людивин. – Я уже несколько дней собиралась это сказать, и вот, наконец, это сделала.
Раздался осторожный стук в дверь, и вошла Эвилин, деликатно покашливая.
– Миледи, пожаловал принц Одрик и желает видеть вас.
Сердце Риэль оборвалось, нервы ее были на пределе. Со времени испытания Одрик был так занят встречами с советниками, подготовкой к похоронам и утешением своей матери, что Риэль его почти не видела. А когда им приходилось случайно встречаться, она смотрела на него со страхом, опасаясь, что он почувствует ложь, тяжелым грузом лежащую на ее сердце, и навсегда отвергнет ее.
Но когда он вошел в комнату, такой печальный в черных траурных одеяниях, все эти мысли мгновенно вылетели у нее из головы. Она и сама выглядела утомленной, но во всем облике Одрика чувствовалась смертельная усталость – его кожа была бледной, лицо осунулось, глаза покраснели от бессонных ночей. Бесконечная скорбь окутывала его, словно тень.
Риэль тут же бросилась к нему, и Одрик, не говоря ни слова, раскрыл ей свои объятия.
– Мне так тебя не хватало, – прошептал он приглушенным голосом, зарывшись в ее волосы. – Не покажется ли тебе ужасным, если я попрошу тебя разделить со мной ложе сегодня ночью?
В этот момент весь мир для нее исчез, и она могла думать только о его руках, обнимающих ее. Она улыбнулась, уткнувшись ему в плечо.
– Я как раз собиралась предложить тебе то же самое.
– Мой свет, моя жизнь. – Он наклонился и нежно поцеловал ее.
– Все ли готово к церемонии? – спросила Людивин.
– Эскорт уже ждет нас внизу. – Одрик нехотя выпустил Риэль из объятий и протянул руку Людивин. – Но прежде, чем мы спустимся, мне надо с вами поговорить. С обеими.
Риэль мгновенно напряглась.
«Не бойся. –  Людивин приняла руку Одрика. – Он ничего не знает. И никогда не узнает. Я позабочусь об этом». 
– Это… обо всей этой ситуации. О Кориене. О Вратах, ангелах. И о тебе, Лю. – Одрик сжал руку Людивин. – У меня все это в голове не укладывается. А сейчас, после гибели отца… – Его голос прервался. – Мать будет править нашим государством, и если случится война, наш с тобой долг помочь ей, Риэль. Что касается тебя, Лю, мы, конечно, никому не скажем, кто ты такая, ведь твоя помощь тоже нам пригодится в ближайшие месяцы и годы. Знание о представителях твоего племени, которым ты обладаешь, будет для нас бесценно.
Людивин с готовностью кивнула.
– Конечно, я буду рада помочь.
– Матери потребуются мудрые советники, и мы станем ближайшими из них. Нам следует укрепить границы, усилить наше влияние по всему континенту. Надо выяснить, что об угрозе вторжения ангелов известно правителям других государств и известно ли вообще.
Риэль вовсе не требовалось умение читать мысли, как Людивин, – все было ясно по выражению лица Одрика.
– К тому же нам следует совершить путешествие к Вратам, – закончила она его мысль, – и самим понять, что там происходит.
Одрик кивнул.
– Тал и Слоан отправятся с нами. Он сам на этом настаивает. А если поедет Тал…
– Слоан обязательно последует за ним. – Людивин сжала руки, лежащие на коленях. – В конце концов, она не захочет, чтобы он один наслаждался путешествием. – Она изо всех сил старалась казаться веселой, и от этого остальным становилось только еще грустнее.
Одрик опустил глаза и уставился в пол.
– Хочу еще кое-что добавить. Если мы собираемся все это проделать вместе, между нами не должно быть никаких секретов. Если ты узнаешь что-то от других ангелов, Лю, ты тут же должна сообщить мне об этом. А если появится Кориен… – Одрик взял Риэль за руку, – ты должна мне все рассказать. Если он снова будет пытаться навязывать тебе свою волю, я должен знать об этом. Что он говорит, что он делает… Любые намеки на то, где он находится, с кем, какие планы вынашивает… Даже самые незначительные сведения могут быть полезны. Когда он решится напасть на нас, я хочу, чтобы мы были к этому готовы. А ты можешь ближе всех подобраться к нему…
Риэль кивнула, не в силах произнести ни слова. Мысль о том, что Одрик абсолютно ей доверяет, причем ему даже в голову не приходит, что она может ему лгать, была ей невыносима. Он поднес ее руку к губам и поцеловал судорожно сжатые пальцы.
– Прости меня, – произнес он дрожащим от гнева голосом. – Мне так жаль, что приходится просить тебя об этом. Я ненавижу этого Кориена!
– Не стоит печалиться об этом. – Она попыталась изобразить ободряющую улыбку. – Ведь я все-таки Солнечная Королева, не так ли? Мой долг – защищать вас.
– Но это лишь половина правды, любовь моя. Ты защищаешь меня и мое королевство, но и мы тоже должны заботиться о твоей безопасности.
В городе колокола Храмов пробили девять часов. Через полчаса начнется траурное шествие.
– Наверное, нам всем пора идти вниз? – с робкой улыбкой произнесла стоявшая немного в стороне от них Людивин. – Нам не следует опаздывать.
– Сначала ты нам кое-что пообещаешь. – Одрик протянул ей руку ладонью вверх. – Если мы собираемся бороться с надвигающейся опасностью, мы должны объединить усилия. Мы, все трое.
Людивин помедлила, потом приняла его руку.
Риэль подошла к ним, хотя ей было трудно дышать из-за чувства вины, горячим комком застрявшего в горле.
– Я тоже обещаю, – сказала она и поцеловала его в щеку. – Больше никаких секретов.
– И никакого обмана, – добавила Людивин.
– Вместе, навсегда, – завершил их торжественные обещания Одрик и повел их вниз.

* * *

Вдоль улиц столицы стояли горожане в накинутых на головы капюшонах, держа в руках свечи в маленьких медных подсвечниках. На каждой двери, в каждом окне мягким светом мерцали траурные светильники.
Торжественное траурное шествие медленно направилось через город по мосту, соединяющему берега озера, по узким улицам окраины и, наконец, по широким мощеным дорогам, ведущим к Храмам. Во главе процессии шли молодые служители храмов, разбрасывая белые лепестки. Семь магов ветра несли на невесомом белом облаке траурный паланкин с телом короля Бастьена, задрапированный шелковой тканью. Руки короля были сложены на груди, на его лице застыло умиротворенное выражение.
За ними шла королева Женевьева, ее поддерживал под руку Одрик. Риэль, шествующая позади нее, рядом с Людивин, видела, как тяжело королева опиралась на руку сына.
Наконец, пройдя через город и мимо всех семи Храмов, процессия достигла ворот королевского замка, куда разрешалось пройти только членам королевской семьи и придворным. Скорбящие горожане остановились перед выстроившимися в линию гвардейцами, преградившими им путь. Риэль оглянулась на толпу – люди в траурных одеяниях стояли со склоненными головами, с мерцающими свечами в руках. Казалось, широкая черная река течет по горе, на которой стоял замок, вниз, до самой городской стены и простирающейся дальше Равнины. Все дороги, все храмовые сады были заполнены людьми, желающими почтить память своего короля.
Однако Риэль заметила, что взгляды многих простых людей устремлены вовсе не на усопшего правителя, а на нее. Возможно, они хотели знать, почему так много людей погибло, несмотря на то, что рядом была Солнечная Королева, призванная защищать их.
Почувствовали ли простые люди страх и неуверенность в своем будущем?
Риэль отвернулась, чтобы не видеть обращенные на нее взгляды, – и сердце у нее сжалось от беспокойства.
О чем думают все эти люди, которые так пристально смотрят на меня?  Она сжала руку Людивин.
«У них в голове много вопросов», –  тут же ответила та.
Они, наверное, удивляются, почему я смогла спасти тебя, но не их близких, которые погибли во время испытания. И не их короля. 
Людивин какое-то время не отвечала, а потом сжала пальцы Риэль.
«Не стоит сейчас об этом думать. Просто побудь с нами, со мной и Одриком, поддержи нас, ведь мы так скорбим о короле Бастьене». 
Траурная процессия направилась в сады, раскинувшиеся за замком Бейнгард. Цветы печаль-деревьев розовыми огоньками светились на фоне зеленой листвы. Пруды казались застывшим черным зеркалом.
У входа в королевские усыпальницы королева Женевьева отошла от Одрика и встала у огромных каменных ворот. Опустившись на колени, она коснулась пальцами сердца, виска, горла, губ, ладони, лба и глаз, а потом поднялась на ноги. Служители храмов откатили в сторону створки ворот, и королева запела.
Королева пела древнюю погребальную песнь – плач святой Кейтелл по ангелу Ариаве, – голос ее срывался на каждом слове, но она стояла, гордо выпрямившись, когда тело ее мужа проносили мимо нее и его вот-вот должны были поглотить тени.
И когда король Бастьен исчез во тьме, Риэль почувствовала, как ее кожи, словно легкий поцелуй, коснулся прохладный ветерок.
В недрах ее тела, словно волна в бушующем море, поднималась сила.
Поежившись, она посмотрела сквозь ветви деревьев на восток, где высились темные, мрачные громады гор, окружающих столицу. Людивин сжала ее пальцы, но Риэль этого не заметила.
Наверное, это было лишь дуновение ветра.
Или чей-то голос, шепчущий ее имя.

Глава 52
Элиана

«Я видел молнии, которые по ее воле возникали в небе. Они живьем сжигали монстров, порожденных Империей, и ломали вражеские боевые корабли. Я видел, как она сотворила эту страшную бурю, упал на колени и зарыдал. Потому что теперь я был непоколебимо уверен: Солнечная Королева явилась, наконец, в наш мир».
Из сборника историй, рассказанных воинами свободного королевства Аставара и записанных Хобом Кавасеррой

Элиана пробудилась после долгого тяжелого сна.
Над ней был сводчатый потолок фиолетового цвета, усеянный серебряными звездами.
Она лежала на прохладных простынях на удобной мягкой кровати, под головой – груда подушек.
– Саймон, – прошептала она. Он сидел на простом деревянном стуле у ее кровати, закрыв лицо руками. При звуке ее голоса он поднял голову, и на его покрытом шрамами лице промелькнула нежность, которую она прежде никогда не видела.
– С пробуждением. – Он прижал тыльную сторону ладони к ее лбу. – Уже поостыла немного. Это хорошо.
И тут она все вспомнила.
Затянутое черными тучами небо, ослепительные вспышки молний, вскипающее волнами море.
Дрожащий от истощения Саймон, прижимающий ее к груди на берегу.
Ты вся горишь. Смотри на меня .
Смотри, что ты делаешь, Элиана. 
Тебе надо остановиться, или ты нас всех убьешь .
– Нет, – прошептала Элиана, ее лицо сморщилось от нахлынувших слез. – Нет, нет, нет…
– Послушай меня. – Саймон схватил ее за руки и сжал. – Ты нас спасла. Ты всех нас  спасла. Аставар остался свободным. Имперский флот потоплен. И это сделала ты, Элиана. Ты должна этим гордиться.
Она сморгнула слезы, почти задыхаясь.
– Сколько времени прошло?
– Три дня. Я заботился о тебе, как мог.
– Где Реми?
– Спит.
Элиана оглядела комнату и обнаружила Реми, спящего на груде одеял у горящего очага. Рот его был полуоткрыт, он мирно посапывал.
Она устало рассмеялась.
– А что с Нави?
– Отдыхает. С ней все в порядке. Королевские лекари утверждают, что палачи из «Фиделии» не успели приступить к трансформации, только готовили ее к ней.
– Как ты? – Она осмотрела его торс с недавно зашитыми ранами, лицо с разноцветными кровоподтеками, красные ободки вокруг глаз.
– О, Саймон. Твои глаза…
– Не волнуйся. Они уже заживают. К тому же, бывало и хуже.
В последнее она с готовностью поверила и попыталась сесть, несмотря на его протесты. Кто-то переодел ее в простую ночную сорочку темного цвета. Все ее тело болело, но, во всяком случае, было в целости и сохранности, и она почувствовала ненависть к себе за свою живучесть. Чудовище, которым она являлась, вышло из всех передряг живым и здоровым, в отличие от Саймона, который принял все удары на себя.
Вытащив голые ноги из-под одеяла, Элиана спустила их с края кровати и пододвинулась поближе к Саймону, касаясь его коленями. В нерешительности протянула руку к его лицу. Он наблюдал за ней так внимательно, что она едва не смутилась.
И все же она не могла устоять перед искушением прикоснуться к нему.
Она провела пальцами по его волосам, по щеке, подбородку, стараясь не задевать свежие порезы и терзаясь сомнениями, не допускает ли она излишнюю вольность, повинуясь сиюминутному порыву.
Она всматривалась в его усталое лицо, пытаясь найти черты испуганного мальчишки из видений, наведенных Захрой, и когда провела пальцем по его губам, они оба вздрогнули.
– Тебе больно? – прошептала она.
Он закрыл глаза и подался к ней.
– Нет, – хрипло ответил он, – а даже если бы и так, я с радостью бы принял любую боль от тебя.
– Мы с тобой сражались там бок о бок.
– Да, сражались.
– Мне жаль, что ты так сильно пострадал. – Ее сердце сжалось, когда она заметила неприкрытое желание на его лице, и подумала, что, наверное, давно никто не прикасался к нему с нежностью. – Как бы я хотела забрать всю твою боль.
– Элиана… пожалуйста, не надо. – Он поймал ее руку и осторожно сжал, открывая глаза. – Не надо меня жалеть. Я всегда готов принять все удары, предназначенные для тебя. – Он взял что-то со столика у изголовья кровати и вложил ей в руки. – Ты моя королева, и моя жизнь безраздельно принадлежит тебе. И всегда принадлежала, с того самого дня, как ты появилась на свет.
Она посмотрела на кулон на цепочке, лежащий у нее в ладонях.
– Это ведь ее, да? Кровавой Королевы. Мама говорила, что это реликвия, принадлежащая нашей семье, но… Она обо всем знала?
– Знала ли Розен Ферракора о том, кем ты являешься? Сомневаюсь.
Элиана надела цепочку на шею. Когда она почувствовала вес кулона на груди, ей стало немного легче дышать.
– Значит, теперь ты мне веришь?
Она избегала смотреть ему в глаза.
– Насчет чего?
– Что я говорил правду о том, кто ты на самом деле.
– И что это будет для меня означать, если это правда?
– Это означает, что ты унаследовала силу Кровавой Королевы. Что ты, несомненно, – единственный человек, способный уничтожить Империю. И скоро все на свете узнают, что дочь Риэль жива, и захотят заполучить тебя, чтобы использовать в собственных целях.
– Надеюсь, это все? – произнесла она дрожащим голосом.
– Но ты не одинока в этой борьбе, – горячо произнес Саймон. – Я всегда буду с тобой рядом, Элиана. И сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить твою безопасность.
– Это потому что я… твоя королева?
– Да. И потому что… – Он замолчал. – Потому что ты единственный шанс на наше спасение.
Она поднялась, прошла мимо него и принялась ходить взад-вперед по небольшому освещенному светом свечей алькову.
– Полагаю, я не могу этого больше отрицать, разве не так? После того, как… – Она помахала рукой в воздухе.
– После того, как ты вызвала эту ужасную бурю.
Вызвала бурю . Она закрыла глаза и почувствовала, как к горлу подступает желчь при воспоминании об ослепительных молниях, обжигающих ее пальцы, бушующем океане, о том странном чувстве, что она выходит за пределы своего тела, не в состоянии его больше контролировать.
Ей вовсе не хотелось снова испытать это чувство.
Она смотрела, как поднимается и опускается грудь Реми во сне.
– Расскажи мне все о событиях той ночи, которые показала мне Захра.
– О какой ночи?
– О которой ты говорил тогда на корабле. – Она повернулась к Саймону, и у нее перехватило дыхание при виде его пристального взгляда. – Захра проникла в мои мысли, и у меня появилось видение. Там ты был маленьким мальчиком и держал в руках младенца. А потом ты сам показал мне обрывок одеяльца.
– Это была ночь, когда ты появилась на свет, – быстро произнес Саймон. – Твоя мать – Риэль – решила отослать нас подальше, чтобы ты не попала в лапы Кориена. Я был единственным, кто мог помочь ей сделать это. Она завернула тебя в это одеяльце, дала мне в руки и велела перенестись вместе с тобой на север, в Борсвалл. Мы должны были найти там убежище.
Ее рука потянулась к кулону.
– А это откуда взялось?
– Это дар Ильмэра, короля Борсвалла. Риэль надела цепочку тебе на шею и спрятала в складках одеяльца. Полагаю, это должно было послужить посланием королю.
Элиана медленно кивнула. В течение многих лет она слышала самые разные истории о Падении Кровавой Королевы от Реми, причем все были грандиознее той, которую изложил ей Саймон. Ее невольно охватила печаль, и это ее еще больше разозлило. Она не желала скорбеть по женщине, дурная кровь которой текла в ее жилах.
– А потом она умерла.
– Да, потом она умерла. Ее последний поступок в ее жизни спас жизнь тебе.
Элиана с усмешкой посмотрела на потолок.
– Не уверена, что она правильно поступила. И потом, как вышло, что мы очутились здесь, через много сотен лет после этих событий?
Твоя мать – Риэль – решила отослать нас подальше. 
Я был единственным, кто мог помочь ей сделать это. 
Она медленно приблизилась к Саймону.
– Ты нас сюда отправил. Ты упоминал… какую-то нить, которую у тебя не хватило сил удержать, и ты выпустил меня из рук… – Сердце ее бешено колотилось, мысли со страшной скоростью проносились в голове. Она без сил опустилась на край кровати. – Так, значит, ты меченый?
Саймон смотрел на нее сверкающими глазами.
– Был когда-то…
– Но Реми говорил, что у меченых росли крылья на спине, и эта метка оставалась у них на всю жизнь с рождения. Я видела твою спину и….
– Силы, вырвавшиеся на волю в момент гибели Риэль, нарушили гармонию мира. Многое изменилось до неузнаваемости. И даже те незначительные следы, которые еще оставались на моем теле, были окончательно уничтожены Пророком.
В его голосе прозвучала неподдельная печаль, и Элиана взвилась:
– Кто такой этот Пророк, будь он неладен? Что он с тобой сотворил?
Саймон прикоснулся пальцами к ее щеке.
– Вижу, моя королева переживает из-за меня. Я того не стою, моя маленькая убийца, не знающая милосердия.
– Раз я твоя королева, – прервала она его дрожащим от волнения голосом, – значит, могу приказать тебя казнить за то, что ты ко мне прикасаешься без моего на то согласия, так ведь?
Он тут же опустил руку, но Элиана схватила ее и прижала к своей щеке.
– Но я могу и приказать тебе быть так близко ко мне, как я захочу.
Продолжая смотреть ей в глаза, он опустился на колени у ее ног.
– Что бы ни приказала моя королева, я все исполню.
– Твоя жизнь принадлежит мне, – прошептала она, проводя его рукой по своему лицу и шее, пока она не накрыла висящий на груди кулон. Его пальцы жгли ее кожу сквозь тонкую ткань сорочки.
– Все, что ты захочешь, Элиана, – нежно произнес он. – Так было раньше, так есть сейчас, и так будет всегда.
Свободной рукой она потянулась к нему.
– Иди ко мне, – произнесла она, притягивая его к себе. Прижавшись к нему, она забывала обо всем другом – о погибшей матери, бушующей в мире войне, ангелах с черными как ночь глазами, о вызванной ею буре, отголоски которой еще покалывали ей кожу. Его рука скользнула вверх по ее руке, и она закрыла глаза, чувствуя, как желание с горькой примесью печали пронзает ее позвоночник.
– Пожалуйста, Саймон. – Она судорожно втянула в себя воздух и медленно выдохнула. Глаза у нее пощипывало от едва сдерживаемых слез. – Если тебе не будет слишком больно…
– Наплевать на это. – Он нежно запустил пальцы в ее волосы, и от этой ласки она вся затрепетала. – Мне все безразлично, кроме тебя.
Она прижалась к нему, вцепившись в его рубашку. Его близость заставляла ее чувствовать себя живой, настоящей, она ощущала жар его тела под своими ладонями, холод пола под босыми ногами.
– Есть здесь поблизости какая-нибудь другая свободная комната?
Он коснулся ее щек большими пальцами с благоговением и невыразимой нежностью.
– Моя спальня тут совсем недалеко, в конце коридора…
– Ага, вот вы где!
Элиана отпрянула от Саймона – под сводами потолка внезапно возникла Захра.
Саймон прошипел проклятие, бросая на нее свирепый взгляд.
– Эй, призрак, тебя никто не учил, что входить в комнату и выходить из нее надо через двери, как все нормальные люди?
– А какое это имеет значение, если ты все равно не можешь меня увидеть, даже если я и буду это делать? – Захра проплыла в воздухе и приземлилась рядом с Элианой. – В любом случае появляться из ниоткуда гораздо веселее.
Саймон в бешенстве отскочил от Элианы, запустив руку в волосы.
Элиана не без усилий оторвала от него взгляд, щеки ее, залитые румянцем, горели.
– Захра, я так рада тебя видеть.
Захра подняла бровь, скривив расплывающийся чернильным пятном рот.
– Правда, моя королева?
– Конечно, правда. – Она провела пальцами по прозрачному запястью призрака. – Я так благодарна тебе за твою помощь.
– Знаю, – ответила Захра, вся расцветая. – Я принесла вам послание от принца Малика. Он собирается скоро пожаловать сюда с двумя королями – правителями Аставара, чтобы выразить бесконечную признательность за все, что вы сделали, и начать обсуждать… дальнейшие действия.
Захра бросила взгляд на Саймона.
– Что ты имеешь в виду? – Элиана вслед за призраком посмотрела на Саймона, который стоял в тени, вглядываясь в пламя очага. – Какие такие дальнейшие действия?
Реми вдруг сел на лежанке, натягивая на плечи одеяло. Щеки его порозовели от сна.
– Мы будем с ним сражаться, – сказал мальчик. – Мы будем сражаться с Императором. – Он посмотрел на Саймона. – Правильно?
Саймон чуть скривил губы.
– Полагаю, так и будет.
Элиана смотрела на улыбающегося Реми с болью в сердце. В этот момент он был так похож на Розен. Тот же заостренный изящный носик, те же яркие глаза. Ей придется рассказать ему всю правду, причем очень скоро.
Наша мать умерла, и это я убила ее. 
Она потеряет своего брата в тот же момент, как ее губы произнесут эти слова.
Реми увидел ее страх до того, как она успела его спрятать. Он тут же вылез из-под одеял и устроился на кровати рядом с ней.
– Все хорошо, Эл, – проговорил он, беря ее за руку. – Что бы ни произошло, что бы ты ни сказала мне, ты всегда будешь моей любимой сестрой.
Элиана бросила раздраженный взгляд на Саймона.
– Что ты ему рассказал?
– Это Нави рассказала мне, кто ты на самом деле, – произнес Реми, выпячивая подбородок. – Она сказала, что я уже достаточно взрослый, чтобы принять эту истину, и я с этим справился.
Элиана провела рукой по его темным вихрам.
– Реми, рассказывать можно что угодно… Может, это все выдумки, не соответствующие действительности.
– Давай поразмыслим, – серьезно изрек он. – Твое тело обладает удивительной способностью исцелять себя, и мы никогда не находили этому объяснения. Видимо, это было потому, что в тебе спала невиданная сила, но она проявляла себя, восстанавливая твое тело, когда это было необходимо. Таким образом, все становится понятным.
Саймон усмехнулся.
– Интересный подход к объяснению чудесных явлений.
Реми с торжествующим видом посмотрел на Элиану.
– Я знал, что ты особенная, Эл. Всегда это подозревал.
– Боже, Реми. – Она озадаченно потерла щеку. – Пожалуйста, перестань…
– Пусть говорит, если хочет, – произнес Саймон. – Тем более что он прав.
– Но если он прав, то кто же я для вас, в конце концов? – Она всплеснула руками. – Та, кто поведет вас всех в бой? Или странный выродок, которого следует бояться?
– Спасительница, – ответил Саймон. – Символ борьбы. Наша королева.
– Но я понятия не имею, что с этим делать! – В голосе ее прорезалось отчаяние. Она испытывала  отчаяние, и это было хорошим знаком. – Каким образом я должна сражаться с Императором? Я даже не знаю, с чего начать.
И хочу ли я вообще все это начинать. 
Одно дело – сражаться ради спасения друзей и соратников. Но сражаться ради спасения мира? Она вовсе не была уверена, что хочет принять на себя такую тяжелую ношу.
Захра с любопытством наблюдала за ней. Элиана знала, что призрак умеет читать ее мысли, но в этот момент ей было на это наплевать.
– Я помогу тебе, – произнес Саймон, все еще всматривающийся в огонь. – Ты не будешь одинока в этой борьбе. Я ни на мгновение не оставлю тебя.
Она напряглась.
– Но что, если ты подведешь меня?
– Этого никогда не случится.
– А если я  вас всех подведу?
– Тогда мы обречены, и на сей раз навсегда. Но, по крайней мере, мы умрем, зная, что не сдались без боя.
– В таком случае, – сказала Элиана, – если уж ты так все хорошо знаешь и уверен в моем предназначении, скажи мне, не стану ли я такой же, как она?
Пламя отражалось в пронзительных голубых глазах Саймона янтарными искорками.
– Такой, как твоя мать?
Реми, сидящий рядом с ней, настороженно моргнул.
– Да, как Кровавая Королева, – с ненавистью произнесла Элиана.
– Можешь ли ты стать такой, как она? На этот вопрос у меня нет ответа. Только время может его дать. И ты сама. Потому что только от тебя зависит, какой выбор ты сделаешь.
– Я боялась, что ты так скажешь.
Услышав нотки горечи в ее голосе, Саймон обернулся и долго смотрел на нее внимательным взглядом. Потом он снова заговорил, и голос его был полон нежности.
– Я попрошу Малика подождать несколько часов. Прежде чем ты встретишься с королями Аставара, тебе надо отдохнуть, поговорить обо всем с Реми. Я распоряжусь, чтобы принесли еду…
Элиана покачала головой, прерывая его. Она не решалась рассказать Реми ужасную правду, по крайней мере сейчас. А несколько часов бездействия будут еще более мучительным испытанием.
– Поесть действительно не мешает, – произнесла она. – Пусть притащат еды, да побольше. Но потом… пригласи королей ко мне. – Она поднялась на ноги и произнесла первую в своей новой жизни ложь:
– Я готова обсудить наши действия.

КОНЕЦ

Стихии в трилогии «Эмпириум»

В королевстве Селдария, где жила Риэль, высшим официальным религиозным органом была Церковь. Во всех городах было по семь Храмов, посвященных каждой из семи стихий, где граждане молились Святым, повелителям стихий, и совершали религиозные обряды. Храмы различались по величине и убранству – от простого алтаря в небольшой комнате до роскошных, изысканных сооружений в столице Селдарии – Ам-де-ля-Терр.
Подобные же религиозные институты существовали и в других государствах мира Авитаса. Во времена Элианы большая часть храмов стихий была разрушена захватчиками из Бессмертной Империи, и лишь немногие по-прежнему верили в истории Старого мира о магии, Семи Святых и Вратах.